Часть 2: Братья

Остановившись перед дверью, ведущей в главный столовый зал, он распахнул перед ней дверь, пропустив вперед, а затем плотно закрыл ее за девушкой. Ромина прислушалась, но не услышала его шагов, значит он остался сторожить под дверью. — Проходи, — раздался голос сидящего во главе стола Командира. – Будь я солдафоном, чье воспитание ограничивалось бы только казармой, сказал бы тебе: «Чувствуй себя, как дома», — он усмехнулся. – Знаешь ли, Рамина, — он бросил на нее взгляд. — Ты же Рамина? — Ромина, — поправила она его, продолжая стоять на месте. — А какая разница? – он снова усмехнулся, жестом приглашая ее за стол. Она прошла в комнату и села на указанное ей место сбоку от него. — А как разница между «Справедливой десницей» и «Десницей справедливости»? – ответила Ромина. – Но вы ведь едва ли не забиваете людей, стоит им неправильно произнести ваше... — Большая! – прервал ее он. – Справедливая десница – это просто десница. Сегодня она справедливая, завтра карающая, послезавтра ей просто захотелось на маникюр, — он улыбнулся собственной шутке, но тут же с некоторой досадой заметил, что ее губы остались неподвижными. – А «Десница Справедливости», — продолжил он – это длань самой Справедливости, которая не может быть никакой иной, кроме как справедливой. — А у Справедливости, кроме Десницы, есть еще Око? – спросила она. – Хотя бы одно? Он с интересом посмотрел на нее, ожидая продолжения. — Видимо одно и есть, — выдохнула она. – Ведь тогда его очень удобно прикрыть этой самой десницей, чтобы не видеть всего того, что та натворила. — Ты – одна из тех, кто скучает по Второй Античности? – с усмешкой спросил Джераб. — В ней было не так уж мало хорошего, — обронила Ромина. — Например? – Джераб скрестил руки и откинулся назад. – То, что к концу двадцать первого века они все перебомбили друг друга? Или то, что неся демократию туда, где ее не должно было быть, оттуда, где ее вообще никогда не было, они умудрились разрушить почти все на этой земле? Или не так уж мало хорошего было потом, когда одни кучки людей, чтобы выжить, прокормиться, а иногда и просто дышать без этих своих аспираторных намордников, убивали и брали друг друга в плен, чтобы заполучить новый менее загаженный участок земли? Даже рабство изначально формировалось из этих самых пленных, так что мать рабства – это как раз та самая Вторая Античность! — Во Второй Античности была литература, кино, — возразила Ромина. — Технологии служили не только военным, но и простым людям. — Которые и разрушили все эти технологии! — усмехнулся Джераб. – А то что сейчас из всего, что когда-то было достигнуто человечеством, Консулат восстанавливает именно военные разработки, так на это есть все основания. Например, нападение вашего Канцлера на наши приграничные районы. — Ваш Военный Консул такой же, — спокойно ответила она. – Они оба стоят друга и ничем не отличаются от правителей Второй Античности. — Согласен, — Джераб кивнул головой. – Оба, те еще мерзавцы. Он замолчал ненадолго, а потом окинул ее взглядом и вдруг неожиданно спросил. — Ты девственница? Она была так удивлена его вопросом, что вопреки данному себе слову, подняла на него глаза и посмотрела прямо в лицо. Но тут же, словно очнувшись, опустила взор и тихо, но очень четко, ответила: — Нет. — За это отец велел тебя высечь? – снова спросил он. — Я уже сказала, за что, — произнесла она все так же тихо, но так же четко. Он снова окинул ее взглядом. Она не видела его глаз, но чувствовала, что он смотрит на нее. — Да, действительно, — кивнул он. – Такая красивая не могла бы так долго оставаться невинной. Ну и кто он? Парень? Жених? А может ты и замужем? — Зераббабель… — она едва заметно запнулась. – Отец был Территориальным Канцлером. Но до этого он… Он был лишь третьим помощником заместителя Генерального Канцлера. Помощником! Заместителя! Третьим! Она подняла свои изящные тонкие руки и положила их ладонями на стол. — А теперь подумайте, чего ему это стоило. Девушка говорила правду. Тело молодой госпожи действительно помогало карьерному росту ее отца, но та воспринимала это как выгодное вложение и в свое будущее, поэтому не воспринимала это, как трагедию. — Твой отец… — он запнулся. Казалось, он впервые был смущен. — Он считал, что если судьба лишила тебя члена, а вместе с ним и возможности расти по карьерной лестнице, то хотя бы твоя вагина должна помочь тем, за счет кого ты живешь, кормишься и носишь все эти цацки, — девушка дословно повторила слова Зеррабаббеля, которые тот произнес своей дочери и которые она слышала собственными ушами. — Саргон! – львиным рыком разнесся голос Джераба. – Саргон, мать твою! — Оставь мою матушку в покое, — произнес парень, все это время стоявший за дверью, а теперь вошедший в комнату. — Да щас! – усмехнулся Джераб. – Не дождешься! Саргон обреченно вздохнул и прошел к Джерабу. — Бухой что ли? – он склонился над Командиром, но тот отпрянул от него. — За собой следи! – огрызнулся Джераб. — Вроде трезвый, — не обращая на него внимание, проговорил Саргон. — Скажешь парням, что Ром… — Джераб осекся, — что она девственница. И так и должно оставаться до тех пор, пока я не передумаю. — Девственница? – Саргон окинул ее недоверчивым взглядом. – Это она сама тебе сказала? — Проверил! – огрызнулся Джераб. — И не исправил? – снова с сомнением спросил парень. — Саргон, ты действуешь мне на нервы! – голос Джераба стал ровным и строгим, и парень тут же одернулся и выпрямился. Теперь на его лице не было и тени фамильярности. — А тем, — продолжал Джераб, — кто решит проявить изобретательность, передай, что я разрешил ей откусывать напрочь. Саргон на секунду прикрыл глаза и поморщился. —Не представляй! – чуть мягче произнес Джераб. – Это опасно для твой тонкой душевной организации. А если кто будет еще умнее, и скажет, что командир ничего не сказал про зад, сообщи ему, что про его личный зад командир высказал много различных предположений и не побрезгует показать это на практике, случись с этой девушкой хоть что-то, что ей не понравится. — А если ей понравится? — Саргон снова расслабился и стал разговаривать свободнее. — Ты что ли ее осчастливишь? – Джераб окинул его насмешливым взглядом. – Ты меня уже реально бесишь, Саргон. Я ведь не посмотрю на твое звание и… Саргон снова выпрямился, как струна. Джераб первел взгляд на девушку. — Как думаешь, почему он такой смелый? – спросил он у нее. — Потому что знает, что хоть вы и не посмотрите на его звание, ничего ужасного вы с ним не сделаете, — ответила она. Джераб склонил голову и внимательно стал разглядывать черты ее лица. — С чего бы это? – наконец, спросил он. — Я бы сказала, что вы ему чем-то обязаны, — продолжила она, не поднимая глаз, — но, думаю, у вас было достаточно возможностей отплатить ему, за что бы то ни было. Поэтому…— она подняла глаза на Саргона. — Вы не одного возраста, вряд ли одноклассники, вы также не похожи на друзей, поэтому скорее всего вы – родственники. Она снова опустила глаза. — Родство не полное, но и не очень дальнее, хотя бы по тому, что вы одинаково склоняете голову, когда внимательно слушаете, немного прикусываете губу, если подбираете слова, и очень похоже усмехаетесь. При этом вы старше, а он – умнее… хотя нет, не умнее, скорее интеллектуальнее. — Саргон! – Джераб поднял на него взгляд исподлобья. – Пошел вон! — Как будет угодно, — с сарказмом ответил тот, — мой дорогой старший брат! Парень быстрым шагом покинул зал. — Ешь! – Джераб хмуро придвинул ей тарелку с холодным картофелем и мясной консервой. – На вашей кухне мы еще не освоились, поэтому пока едим то, что притащили с собой. Есть ей совсем не хотелось, но учитывая то, что в последний раз она обедала только вчера, девушка заставила себя придвинуть тарелку и взять в руки вилку. — Скоро ребята будут сжигать тела, — он продолжал хмуриться. – Если хочешь попрощаться с отцом или братом… — Не хочу! — резко ответила она. Он замолчал, потом все же не выдержал. — С отцом все ясно, — произнес он. – А брат? — Мелкий трусливый гаденыш! – ответила она, ковырнув кусочек мяса. — В форме офицера? – удивился Джераб. — Когда обручен с генеральской дочерью, — ответила она, отправив в рот почти пустую вилку, — форма достаётся в приданное. — Хочешь сказать, что твоя жизнь – дерьмо? – усмехнулся Джераб. Она усилием воли заставила себя промолчать и не поднять на него взгляд. — Что дочь Территориального Канцлера может знать о дерьме? – спросил он. – Жаль, ту молодую рабыню убили, — он тихо выдохнул. – Если б она была жива сейчас, я бы велел привести ее сюда. Вот кто рассказал бы тебе, что такое настоящее дерьмо. Уверен, что в её постели побывали и твой папашка, и его отпрыск, а может ею и гостей угощали. А потом еще и били, когда у самих не вставал. Она сжала кулаки до белых костяшек, но снова заставила себя молчать. — И знаешь что? – продолжил он. – Я наплёл им сказку про твою невинность и про то, что ты представляешь собой государственный интерес и, возможно, тебя можно будет выгодно обменять, а пока ты ценный заложник. О высеченной рабыне я бы такого сказать не мог, — ей показалось, что она улавливает в его голосе немного сожаления, — а это значит, что… мои парни не дикари, но это война, и они уже не помнят, какого это – быть человеком. А теперь, — он поднял на нее глаза, — иди и найди себе место для ночлега. Она тут же встала из-за стола. — Возьми с собой еду! – добавил он. – И скажи Саргону, чтобы проводил тебя. Не смей покидать комнату, в которой останешься, если только за тобой приду не я сам или не Саргон. Больше никому не открывай. Девушка взяла со стола тарелку и вилку и вышла из зала. Стоявший за дверью Саргон молча кивнул ей, приглашая идти за собой. Доведя её до спальни хозяина, где она провела почти весь сегодняшний день, он открыл перед ней дверь и пропустил ее вперед. — Ребята вкрутили тебе лампочку, — произнес он. – И заколотили разбитые окна фанерой. Некрасиво, конечно, но хотя бы от мошек спасет. — Спасибо! – произнесла она, и поставила тарелку на комод. Саргон молча кивнул и вышел из спальни. Оставив девушку в комнате, он сбежал по ступенькам и прошел в кухню, где пили несколько солдат. Взяв со стола одну из закупоренных бутылок, Саргон окинул всех присутствующих взглядом. — Джераб обещал лично кастрировать каждого, кто хоть задумает тронуть девку, — произнес он. – Она, вроде как, девица, так что он точно узнает. Скажите своим, чтоб даже не смотрели на нее косо. Забрав бутылку брат командира вышел и прислушался. Услышав пару ругательств, он снова заглянул в кухню. — Приказ Командира обсуждаете? – на улыбке поинтересовался он. — Иди отсюда, пока мы не выпили столько, что уже ты покажешься нам достаточно симпатичным, — беззлобно огрызнулся один из офицеров. — Пьяница! – в тон ему ответил Саргон и вышел. Вернувшись в холл, он пересек его и снова зашел в обеденный зал. Джераб все еще сидел там же, где Саргон видел его в последний раз. — Я принес бухло! – проговорил Саргон, закрывая за собой дверь и садясь на место, где до этого сидела девушка. Он вытащил из кармана складной нож, которым откупорил бутылку виски, а затем извлек из ботинка походную фляжку. Наполнив ее алкогольным напитком, он передал бутылку Джерабу и тот взял ее в руки. —За твою матушку, — усмехнулся Джераб и отхлебнул. Саргон закатил глаза, но промолчал. — Что там? – Джераб неопределенно кивнул в сторону окон. — Ребята устали, — ответил Саргон, отхлебывая из фляжки. – Я разрешил им сжечь трупы завтра. — Начало весны, — недовольно проворчал Джераб, — ночь будет теплая. К утру начнется вонища и прилетят полчища мух. — Ребята очень устали, - упрямо повторил Саргон. — Ладно, — немного помолчав, Джераб согласно кивнул головой. – Но если б они узнали, что в городе есть бордель, то тут же б туда поперлись бы. — Ну так одно дело сношать, а другое сжигать, — ответил Саргон. — Поэт! – потянул Джераб, отхлебывая еще. – Она была права, ты умнее меня. — Она? – не сразу понял Саргон. – А-а, - потянул он, — та девица. Джераб бросил на него мимолётный взгляд, но тут же снова приложился к бутылке. — Она тебе понравилась? – спросил Саргон, но Джераб уперто молчал. — Она не говорила, что я умнее, —осторожно добавил Саргон. – Она сказала, что я начитанее. Но ведь это объективная правда: ты сильнее и смелее, я изворотливее и… — Болтливее! – перебил его Джераб. Он перевел взгляд на Саргона. – Как подумаю, какие только беды смог принести… — … один некачественный презерватив, — добавил за брата Саргон уже хорошо запомнившуюся ему фразу. Джераб покачал головой, вздохнул и сделал несколько глотков из бутылки, после чего виски в ней значительно поубавилось. — Так понравилась она тебе или нет? – снова спросил младший брат. — Саргон! – рявкнул Джераб. – Я велю высечь тебя перед всем строем! И ты знаешь, что я не шучу! — Ладно! – тот нехотя встал. – Тогда пей в одиночестве, как последний забулдыга. Джераб посмотрел на него и залпом допил остаток. Саргон подошел к двери, открыл ее, прикинул, сколько миллисекунд ему нужно будет, чтобы выскочить и успеть ею прикрыться, и проронил: — Четвертая дверь слева на втором этаже. В следующее мгновение в него полетела пустая бутылка, но он уже успел захлопнуть за собой дверь и улыбнулся звукам разлетающихся во все стороны стеклянных осколков. Джераб поднялся со стула, прошел на кухню, на которой уже почти никого не было, а те, кто еще оставались, храпели там, где их застал пьяный сон. Взяв со стола початую бутылку, он приложился к ней и она опустела ещё быстрее, чем её предшественница. Пошатываясь, Джераб поднялся на второй этаж, дошёл до четвертой двери и, высоко занеся кулак, с силой ударил им о деревянную поверность. Она проснулась от того, что кто-то тарабанил в дверь. Вскочив с застеленной покрывалом кровати, Ромина поспешно натянула на платье жакет и прислушалась. По двери продолжали молотить кулаком. —Открой! – прорычал пьяный мужской голос, в котором с трудом можно было узнать едва знакомые нотки интонации Командира. – Немедленно! Я приказываю тебе! Она поспешно подошла к двери. Опыт научил ее, что сопротивляться бесполезно. Ему ничего не стоило самому или с помощью его солдат вынести эту проклятую дверь и ввалиться в бывшую хозяйскую спальню. Но вся эта суматоха могла его только разозлить, и тогда ей могло достаться еще больше. — Открой сказал! – проорал он, и она повернула ключ в замочной скважине. — Глухая что ли?! – буркнул он, проходя мимо нее. – Дверь запри! Она захлопнула дверь и оглянулась. За пару секунд Джераб уже добрался до постели и завалился на нее поперек кровати. — Представь, — пьяно рассмеялся он, — я пошел на кухню, а они там все даже шевелиться не могут, так напились. Он попытался перевернуться на спину, но ему этого не удалось. — Ну так я и спер там еще пол бутылки, — он икнул. – И выжрал её в одно горло. Пойло-то у твоего папашки отменное. Девушка подошла к нему и опустилась на колени перед кроватью. Она быстро и со знанием дела расшнуровала высокие ботинки и стащила их с его ног. — А если я женат? – глупо пошутил он и сам себе рассмеялся. Она молча потянулась к нему, чтобы помочь перелечь вдоль. Когда ей это все же удалось, она хотела было шагнуть назад, но он схватил её за руку и потянул на себя. Ромина попыталась отбиться, но он уже повалил её на постель и, придавив ее одной ногой и рукой, положил лицо ей на грудь. Она снова дернулась, но даже с пьяным справиться с ним было невозможно. — Не дёргайся, прошу тебя, — сонно произнес он. – Ты такая теплая, мягкая и приятно пахнешь, что это убаюкивает. Не мешай мне спать. Едва договорив, он негромко засопел, крепко обнимая вё во сне. Ромина смиренно выдохнула и закрыла глаза. Усталость взяла верх, и она провалилась в сон.