Часть 3: Могила

— Не дёргайся, прошу тебя, — сонно произнес он. – Ты такая тёплая, мягкая и приятно пахнешь, что это убаюкивает. Не мешай мне спать. Едва договорив, он негромко засопел, крепко обнимая её во сне. Ромина смиренно выдохнула и закрыла глаза. Усталость взяла верх, и она провалилась в сон. Однако самой ей показалось, что она едва успела сомкнуть веки, как громкий голос тут же вернул её обратно в реальность. — Тебе должно быть стыдно! Все тело затекло и ныло, а грудную клетку сдавило настолько сильно, что даже дышать было больно. — Завалился в чистую постель, — продолжал ёрничать голос, —в походной форме. Напился, как последний рядовой. Затащил в постель девушку, но даже просто раздеться не смог… — Саргон, заткнись! – пробурчал Джераб, даже не думая отрывать щеку от ее груди. – И как ты вообще тут оказался? —Нашёл в сейфе дубликаты всех ключей, — усмехнулся брат, садясь в кресло, напротив кровати. – А ещё там была примилейшая тетрадь, — он вытащил ее из ботинка. – Этот ублюдок, — Саргон взглянул на девушку, — простите, ваш батюшка, — поправился он, — вёл дневник своих сексуальных утех, — он открыл тетрадь на первой попавшейся странице. — «Хилини», — стал читать он вслух, — «была запорота так сильно, что это грязное отродье сказало мне, что она не может шевелиться. Но воспоминания о том, как она сначала стонала, а потом и вовсе изошлась под розгами в таком крике, что сорвала голос, распаляли меня все больше и больше. Я приказал этому ублюлку принести её в мою комнату и специально уложил на спину. Она то приходила в себя, то снова теряла сознание, но я старался двигаться так, чтобы она всей своей испоротой спиной чувствовала каждое движение простыни. Хилини была прекрасна. Растрепанные волосы, испарина на лбу, тихие стоны и полная не способность даже хоть немного сопротивляться. В ту ночь…» — Заткнись! – не своим голосом произнесла девушка. В одно движение она сумела сделать то, что не удавалось ей всю эту ночь – сбросить с себя тело Джераба. Ромина резко села на кровати и закрыла лицо руками. — Хилини, — проговорил Джераб у нее за спиной. – Это та рабыня, что..? — Да! — кивнула она, не оглядываясь. — Похорони её! По скрипу постели она догадалась, что командир тоже сел. — Рабыню? – ошарашенно спросил Саргон. – Ты ведь не веришь во всю эту чушь! — Я не верю, — спокойно ответил Джераб. – Но раз она была рабыней, то, наверняка, была религиозна, как и все они. И скорее всего верила в то, что её душа найдет покой только, если тело предадут земле. — А остальных? – Саргон разочарованно захлопнул тетрадь и снова сунул ее край в ботинок. – Ребята с ума сойдут копать столько могил. — Остальных сожги! – ответил Джераб. – Мне плевать на их души. Пошли! – он поднялся и оглянулся на всё ещё сидящую к нему спиной девушку. – Запри дверь! — проговорил он и вышел. Саргон ушел вслед за ним. Когда дверь за ними закрылась, она встала с постели, провернула ключ в замочной скважине, а затем, оперевшись о дверь, сползла по ней на пол. — Ненавижу! – тихо произнесла она. – Ненавижу! Теперь она понимала, какую именно тетрадь периодически уносил с собой Доктор. В какой-то момент ей показалось, что её вот-вот стошнит. Она поднялась с пола и встала. Всё вдруг стало безразличным. Она отперла дверь и вышла в коридор. «Воспоминания о том, как она сначала стонала, а потом и вовсе изошлась под розгами в таком крике, что сорвала голос, распаляли меня все больше и больше», — стучало у неё в мозгу. Она прошла коридор. «Растрёпанные волосы, испарина на лбу, тихие стоны и полная не способность даже хоть немного сопротивляться», – билось в висках. Услышав все это со стороны, она будто впервые осознала, насколько все это ужасно. Раньше это казалось будто бы закономерным и само собой разумеющимся, но теперь… Призрачная надежда на то, что Хилини больше не она, что теперь она Ромина, дочь Зераббабеля и полноправная гражданка Канцелярии, пусть и взятая в плен, но все же госпожа, погасла вместе с последними, прочитанными Саргоном, словами. Она Хилини… Хилини… И рано или поздно это станет известно даже захватчикам. Но пока… пока… пока ещё несколько часов и… Девушка замерла у ступенек и крепко сомкнула веки. — Если мы не найдем ему врача, он помрет часа через два, — послышалось с первого этажа. — И где я тебе его тут найду? – огрызнулся другой голос. — Парню едва лишь… — Да вы что слетелись, как стервятники? – раздался громкий голос Джераба. —Помрёт он, — упёрто повторил первый голос. — Как ты можешь это знать? – раздраженно переспросил Командир. — Джераб! – осёк его голос Саргона. Видимо Джераб осознал всю серьёзность и замолчал. Голоса будто снова отрезвили её, вырвав из плена собственных воспоминаний. Девушка сделала шаг, чтобы вернуться в комнату, но вдруг услышала слабый и хриплый сдавленный крик: — Сестра! Сестра! Я … Сестра! — Бредит, — снова произнёс кто-то. – Раз начались галлюцинации, то и двух часов уже не протянет. Она сделала ещё один шаг, затем остановилась. Раздосадованно топнув ногой и развернувшись, Ромина стала спускаться вниз. Идя на голоса, девушка вошла в одну из малых гостиных, где толпились несколько военных, а на роскошном диване метался в бреду юноша. Ромина молча прошла между офицерами, ловя на себе ошарашенные взгляды. Подойдя к дивану, она присела на край, и коснулась его лба ладонью, затем стянула с него покрывало, которым он был накрыт, и увидела повязку через все правое плечо. — Нож, — потребовала она и, не глядя, протянула открытую ладонь. Никто не шелохнулся, и она подняла глаза, окидывая всех взглядом. — Ни у кого из бравых солдат нет ножа? – с усмешкой произнесла она. — Чтобы резать глотки таким, как ты, всегда есть! – ответил кто-то из угла комнаты, но в этот момент Саргон вытащил из кармана свой складной ножик, раскрыл его и подал ей, рукояткой вперед. — Спасибо! – произнесла она и, снова повернувшись к парню, разрезала повязку. Комната наполнилась неприятным запахом, от которого поморщились многие, но Ромина лишь с интересом стала разглядывать рану. — Какой дурак сделал это повязку? – произнесла она. — Ну я! – ответил тот же голос, что говорил про перерезанное горло. — Оно и видно, — едва слышно ответила она и посмотрела на Джераба. — Если вы выпустите меня в сад, я могу попробовать ему помочь. — Кто позволил тебе покидать комнату? – ледяным голосом произнёс он. Девушка продолжала пристально смотреть на него. — Отвечай! – прикрикнул он, и она вздрогнула. Через пару секунд Ромина встала, подошла к нему вплотную, и снизу вверх заглянула ему в глаза. — Никто! – произнесла она. – Но если из-за того, что я ослушалась, вы позволите ему умереть – дело ваше, господин Командир! — Я не господин! – не сводя с неё глаз, сквозь зубы прорычал Джераб. – Саргон, убериеё отсюда! Саргон подошел к девушке и взял ее за руку повыше локтя, но она продолжала стоять перед Джерабом. Саргон немного потянул её, но Ромина всё ещё смотрела в глаза Джерабу, ожидая что он позволит ей помочь, однако тот был неприклонен. — Пойдем! – Саргон потянул её сильнее, и она подчинилась, однако дёрнула руку, вырвавшись из его хватки. — Дорогу найду! – огрызнулась она, выходя из комнаты. — А вы, — услышала она голос Джераба, — возьмите его и отнесите в её комнату. Сделайте всё, что она скажет и принесите ей всё, что попросит. Ромина уже почти поднялась по лестнице, когда услышала, как Джераб вышел из дома, шумно хлопнув дверью. — Не играй с ним, — прошептал заеё спиной Саргон. – Разбудишь внём зверя, обратно в клетку его будет уже не загнать. Саргон снова открыл дверь комнаты, пропуская ее вперед. За ней следом зашли ещё трое, которые внесли раненного. — Его рана затянулась на поверхности, — проговорила Ромина, поправляя покрывало, на которое его укладывали, — но внутри неё скапливается гной. — Саргон, — она впервые обратилась к нему по имени, — сходи в погреб и посмотри, осталась ли там хоть бутылка чего-то крепче пива. Ты, — она обернулась к другому парню, — иди на кухню и вскипяти воды. На рабской половине есть швейная комната, оттуда возьми иглы, шёлковые нити и чистую ткань. Она оглянулась на Саргона. — А где ваша мединская часть? – спросила Ромина. Он посмотрел на неё и, ничего не ответив, вышел. Следом за ним вышел ещё один, которого она просила принести воду и нити. Вернулись они почти одновременно. — Как давно ему так плохо? – спросила она. — Так, чтоб совсем не в себе, уже пару или тройку часов, — ответил кто-то. — Разденьте его, — она отвернулась. — Это ещё зачем? – спросил один из мужчин. — В себя он придёт енё не скоро, — ответила она, не оборачиваясь. – А менять ему штаны, когда он обмочится, я не собираюсь. Разденьте! За ее спиной послышались недовольные перешёптывания, но она понимала, что парня всё же раздевают. — Готово, —произнёс Саргон. Она обернулась, но тут же закрыла глаза рукой и опять отвернулась. — Накройте его по пояс, — выдавила Ромина, пока остальные четверо военных ухмылялись своей шутке. — Готово, — снова повторил Саргон. — Точно? – не оборачиваясь, уточнила она. — Точно! – хмыкнул он. Ромина повернулась. Парень затих, и лежал бледный и неподвижный, будто неживой. Она подошла к комоду, на котором стоял дымящийся чайник. Размотав нитки и взял пару игл, она открыла крышку и бросила нити и иглы в кипяток, а затем опустила туда и лезвие ножа Саргона, который всё ещё оставался неё. — Алкоголь, — произнесла она, и Саргон протянул ей уже открытую бутылку. Девушка обдала нож виски, который стекал прямо на пол. Затем она промочила им ткань и подошла к парню. Едва она коснулась его раны, как он застонал и дернулся. — Вам придётся его подержать. Один из военных, не церемонясь, прямо в ботинках залез на кровать и уселся на ноги парню, придавив их своим весом. Второй взялся за его правую руку. Ещё один сел в изголовье и взял в ладони голову. Саргон подошёл к ней, опустился на пол и прижал к постели его левую руку. — Держи крепко, — обратилась к нему Ромина. – Если дёрнется, я могу задеть какой-нибудь сосуд. Тогда он умрет либо от кровопотери, либо от заражения. Саргон молча кивнул, и в комнате повисла гнетущая тишина. — И пусть мне хватит сил, умений и мудрости, — прошептала она на своем языке и коснулась его раны ножом. В следующую секунду пространство вокруг них заполнил истошный крик. Крик разнесся по дому и вырвался за его пределы через разбитые стекла окон. Услышав его Джераб нервно прошёл вглубь сада. Погребальные костры были уже почти полностью собраны, а чуть поодаль от них, меж двух больших и раскидистых деревьев, идеальность газона была нарушена небольшим, только что набросанным холмиком земли, в один край которого была воткнута палка, длиною в две ладони. На конце палки была маленькая табличка, на которой было нацарапано кривоватое “Хилини”. Джераб остановился перед могилой и задумался. Мысли унесли его далеко. В тот день, когда он так же стоял перед могилой женщины, чья гордость была попрана, и это стоило ей жизни. — Она просит разрешения выйти в сад. Голос Саргона вывел его из оцепенения, и Джераб оглянулся. — Просит? – его брови взметнулись вверх. — Так уж и просит? — Ждёшь, когда она смиренно встанет на колени? – сыронизировал младший брат. — А она встанет? – снова спросил Джераб. — Ты и не таких ставил, — напомнил ему брат. Джераб усмехнулся, но промолчал. Саргон знал, что потешил его самолюбие. — Так что насчёт сада? – напомнил он. — На кой ей тут шляться? – удивился Джераб, направляясь к дому. — Она говорит, что так как нужных ей медикаментов здесь нет, а больница эвакуировалась, сжигая всё, что не смогла вывезти, ей нужны лечебные травы: какие-то для отваров, какие-то использовать как ранозаживляющие. Джераб уже почтиподошеёл к дому. — Ну вот пусть и попросит, — произнёс он. – Лично! Саргон закатил глаза, но пошёл вслед за братом. Перешагивая через ступени, Джераб поднялся на второй этаж, прошёл коридор и сразмаху открыл четвертую дверь. Знаком велев своим людям покинуть помещение, он захлопнул дверь почти перед самым носом Саргона, не позволив брату остаться в комнате. — Он будет жить? – грубо спросил Джераб. Ромина встала с кровати, на краю которой сидела всё это время, и подошла к окну, в одном из проемов которого оставалось единственное уцелевшее стекло, позволявшее ей теперь видеть краюшек сада. — Я не знаю, — наконец, тихо ответила Ромина. — Саргон сказал, что ты просила меня позволить тебе выйти из дома, — проговорил он, глядя ей в спину. — У него крайне своеобразная интерпретация фразы «Мне нужно собрать травы из сада”. — То есть ты не просила позволения? – уточнил Джераб. — Твой человек умрёт, — проговорила она, оборачиваясь. Мельком подняв на него глаза, она заметила, как он мрачен и суров. Его лицо будто почернело, а сам он казался ещё больше и массивнее, чем обычно. Природный инстинкт, помогавший ей выживать все эти годы, взял верх, и она, опустив голову, добавила: — Он умрёт, если ты не позволишь мне собрать травы. Джераб стоял молча, широко расставив ноги и заведя за спину сомкнутые в замок руки. Он оглядел её с ног до головы. Ромина всё ещё была в том же платье и жакете, что и вчера. Джераб видел, что от напряженной работы она взмокла, и волосы её прилипли ко лбу, но сама она будто и вовсе этого не замечала. — Тебе нужно искупаться, — произнёс он. — Ваши люди повредили что-то в котельной, — ответила она. – Горячей воды нет нигде в доме. — Мне сказали, что она есть в рабских бараках, — ответил Джераб. – Кстати, не все рабы оставались тут? — Нет, — она отрицательно покачала головой. – В доме жили только те, кто мог пригодиться ночью и надзиратель. Остальные отправлялись ночевать в барак. Он снова смерил её взглядом. — А ты была там хоть раз? – ехидно спросил он. – Или это слишком низко для такой госпожи, как ты? Она снова сжала кулаки до белеющих костяшек, но заставила себя промолчать. Джераб усмехнулся и, наконец, сделал первый шаг. Ей показалось, что он подойдет к ней, но он прошёл мимо, и приблизился к окну. — Не беспокойся, а не аболиционист, — он посмотрел в сад. – Я против рабства, но не за освобождение рабов. Она с интересом оглянулась на него, но теперь уже он стоял спиной к ней. — Как по мне, то всех этих низких, пресмыкающихся тварей стоило бы собрать в одном месте и покончить с ними раз и навсегда. Джераб снова злобно усмехнулся. — Их даже убивать не надо, они сами друг друга загрызут, как только поймут, что хозяева им это позволили. — Это сама странная позиция, которую я когда-либо слышала, — с удивлением ответила Ромина. — Рабы ненавидят господ, — словно не слыша её, продолжил он. – Но при этом презирают и друг друга. — А господа презирают рабов, но ненавидят друг друга, — резче, чем стоило, перебила его она. Он обернулся и внимательно посмотрел в её глаза. В этот раз она не опустила голову и не отвела глаз. — Рабыня убила мою мать, — произнёс он, глядя неё. Не зная, что ответить, Ромина замерла и замолчала. — Я пошлю к тебе Саргона, он сопроводит тебя в сад. У тебя есть всего пятнадцать минут на то, что собрать всё, что тебе надо. И если ты веришь хоть в какое-то Проведение, молись, чтобы этот парень выжил. Если он умрёт, то вся злость моих парней обрушиться на тебя, и тогда я не спасу тебя никакими обещаниями будущего выкупа. Договорив, он быстрыми шагами вышел из комнаты, оставив её одну с раненным. Но едва она успела перевести дух после напряжённого разговора, как Саргон уже вошёл в комнату. Ромина посмотрела на него, а затем на парня, лежавшего в забытье. — Пойдем, — кивнул Саргон. – Когда спустимся вниз, я велю кому-нибудь подняться и присмотреть за ним. Саргон протянул ей руку, но она нарочито проигнорировала её. Они спустились по лестнице, и вышли в сад. Саргон дал несколько распоряжений, а затем позволил ей вести себя туда, куда ей было нужно. — Ваш командир сказал, что у меня всего четверть часа, — произнесла она. — А сколько тебе надо? – сосредоточенно уточнил Саргон. — Зависит от того, как быстро я найду то, что мне нужно, — она пошла в сторону бараков, у дальней стены которой рабы высаживали свои грядки с целебными травами. — Так если всё растёт в одном месте, — Саргон остановился, увидев, что она опустилась на колени и внимательно разглядывает растения, — сказала бы, мы бы тебе все сами принесли. — Тут не все, — ответила она. – Чтобы найти некоторые, нам надо будет покинуть пределы виллы. — Джераб же… — Твой Командир сказал мне, что если я не спасу этого парня, — она подняла на него глаза, — то ваши солдаты растерзают меня на куски. Так что лучше уж он один выместит на мне злость, за то, что я вышла, чем все эти, — она кивнула в сторону дома, — составят расписание, кто, когда и что со мной сделает. Саргон не нашёлся, что ей возразить, и просто раздосадовано отвернулся. — Ашур, — буркнул он. – Того раненного парня зовут Ашур. Ромина снова сосредоточилась на растениях, сорвала несколько стеблей, а затем поднялась на ноги. — Пойдём, — попросила она и двинулась к выходу из виллы. Проходя мимо погребальных костров, Ромина старалась не смотреть в ту сторону, но заметив свежую могилу, она всё же свернула с тропы и подошла к ней. — Хилини, — задумчиво прочитала она на табличке и снова замолчала. — Ты стоишь точно так же, как ещё пол часа назад тут стоял Джераб, — произнес Саргон. — Ваш командир приходил на эту могилу? – она удивлённо обернулась на Саргона, но тот, осознав, что сболтнул лишнего, решил не отвечать. Девушка ещё минуту постояла у могилы, а затем произнесла ритуальную фразу. — И пусть душа твоя обретёт новую жизнь, Хилини!