Часть 4: Сабрина

— Ты стоишь точно так же, как ещё пол часа назад тут стоял Джераб, — произнёс Саргон. — Ваш командир приходил на эту могилу? – она удивлённо обернулась на Саргона, но тот, осознав, что сболтнул лишнего, решил не отвечать. Девушка ещё минуту постояла у могилы, а затем произнесла ритуальную фразу. — И пусть душа твоя обретёт новую жизнь, Хилини! Сделав пару шагов в сторону главных ворот, она услышала, как Саргон последовал за ней. — Ты не сказала «покой», — произнёс он задумчиво. — Что? – она оторвалась от своих размышлений. — Ты должна была сказать «И пусть душа твоя обретет новую жизнь или покой», а ты сказала только про «новую жизнь», — пояснил Саргон. Она на секунду остановилась, позволяя нагнать себя, а потом вздохнула. — Душа Хилини не сможет найти покой, — проговорила она. – В её жизни было так мало хорошего, поэтому, чтобы успокоиться после всех пережитых ею бед, ей нужна новая жизнь. Или, хотя бы, новое прошлое… — Прошлое новым не бывает, — усмехнулся Саргон. — Как скажешь, – пожала плечами Ромина. Остаток пути они прошли в тишине. Миновав три улицы, которые теперь казались театральными декорациями к пьесе о конце Второй Античности, они зашли на территорию другой виллы, прошли в её дальний угол в сторону местного рабского барака, где, на почти таких же маленьких, кривых и тесных грядках, она нашла травы, которые были ей необходимы. Собрав всё, что нужно, в подобие букета, девушка, а вслед за ней и Саргон поспешили обратно. Но как бы они ни торопились, на пороге виллы покойного Территориального Канцлера Зераббабеля их уже ждал Джераб, и, судя по его лицу, он был очень зол. — Мы просто.., — попытался заговорить Саргон, но Джераб перевёл ледяной взгляд на девушку, и Саргон замолчал. — На кухне тебя ждет мой солдат, — сквозь зубы произнёс Джераб, обращаясь к девушке. — Он поможет тебе с приготовлением настоев и мазей, а потом проводит в комнату и запрёт там. Отдай ему свой ключ, у тебя больше нет права открывать двери самой. Его тон, поза и та злость, которую от источал, говорили о том, что пытаться возражать не только бесполезно, но и небезопасно. Поэтому она подобрала подол длинного платья и, быстро перебирая ногами, поднялась по ступенькам крыльца и скрылась в доме. — Джераб, я… — начал было Саргон, но тут же снова замолк под его взглядом. Старший брат, и без того выше его на пол головы, теперь стоял ещё на несколько ступенек выше, и взгляд его был настолько тёмным и тяжелым, что Саргону непроизвольно хотелось укрыться. — Ты здесь – моей милостью, — наконец, выдавил из себя Джераб. – Все, что у тебя есть, дал тебе я! Я позволил тебе вопреки всем законам стать офицером, чего тебе не светило бы даже при самых радужных обстоятельствах. Я позволил тебе, как равному, сидеть за одним столом с людьми, чьи ботинки ты должен был бы чистить, — произнося каждое предложение Джераб спускался на ступеньку ниже, приближаясь к брату. – И всё, что я просил взамен – это выполнять мои приказы. Не приказы брата! Не приказы твоего господина по праву рождения! А приказы твоего Командира, за невыполнение которых я должен был бы отдать тебя под трибунал. Приблизившись вплотную к брату, он остановился, и Саргон усилием воли заставил себя не отступить. — Джераб,.. — едва слышно произнёс он. — Командир! – холодно поправил его брат, и Саргон на секунду поднял глаза, но столкнувшись с ним взглядом, снова опустил их в землю. — Ты… вы правы, Командир, — проговорил он. — А разве я спрашивал у тебя о своей правоте? – снова ледяным тоном произнёс Джераб. – Разве я вообще интересовался твоим мнением или позволял тебе открывать свой рот? Саргон опустил голову ещё ниже, но промолчал. — Пошёл вон! – рявкнул на него Джераб так сильно, что все, кто в этот момент были в саду, оглянулись. – И вернёшься в дом с докладом только тогда, когда закончишь все работы по кремации. Всё, Саргон! Костер, развеивание останков, уборка! И чтобы ты лично принимал во всем это участие, а не стоял с краю, отдавая приказы! А теперь убирайся! Саргон отдал честь, резким движением прижав кулак правой руки к сердцу, и тут же бегом направился к дальней стене, где уже почти заканчивались работы по постройке последних костров. Весь день он возился с кремацией, развеивал пепел и вывозил за пределы виллы все то, что сгорать не хотело. Затем, под постоянные колкие, но незлобливые шутки сослуживцев, Саргон занимался тем, что лично приводил этот участок сада в порядок. Когда он закончил, солнце было уже за горизонтом, а сам он выглядел уставшим и измотанным. Осознавая, что весь насквозь пропах дымом, он всё же поборол в себе желание искупаться, и первым делом направился в столовый зал, в котором Джераб устроил себе что-то вроде импровизированного штаба. Пройдя в глубину помещения, где командир отдавал последние приказания кому-то из офицеров, Саргон остановился в нескольких шагах от брата. — Ты закончил? – спросил его Джераб, как только последний посетитель покинул комнату. — Да, Командир, — ответил Саргон. — А она приготовила то, что хотела? – снова задал вопрос Джераб. — Я не видел её, — ответил Саргон, продолжая стоять смирно. – Как вы и приказали, я пришёл сюда сразу же, как только мы закончили работы. Джераб устало откинулся в кресле и прикрыл уставшие глаза ладонью. — Саргон, — выдохнул он, – если ты не будешь меня слушать, то никто не будет… И это правильно! Ты и так мое слабое место. Не делай меня ещё более беззащитным. — Я знаю, — кивнул тот. – Прости… простите… — Перестань, — Джераб указал ему рукой на кресло рядом с собой. — Позволь мне ополоснуться, — ответил Саргон. – От меня ужасно воняет, и если я сяду, то стул потом будет не отмыть. Джераб кивнул и снова прикрыл веки рукой. Саргон направился к двери, но замер на самом пороге. — Джераб, — вдруг оглянулся он. – Уже вечер, ты ей хотя бы еду послал? — Гореть мне Пламенем падения Второй Античности, — сам себя ругнул Джераб. – Я идиот! — Я знаю, — ответил Саргон и быстро скрылся за дверью, опасаясь, что в него что-то полетит, но Джераб лишь снова устало вздохнул. Быстрыми шагами Саргон вышел из дома, прошёл в те комнаты, где теперь спали солдаты и, найдя свою походную сумку, вытащил себе новые брюки, майку и бельё. Затем он вышел из дома и прошёл в рабский барак, где уцелела единственная, ведущая от котельной, труба с горячей водой. Душевая без двери представляла из себя три стены, облицованных самым дешёвым кафелем, которым также был выложен пол и потолок, из которого торчала труба с насадкой-распылителем, половина струй которого била в разные стороны. Но первый душ за последние, Саргон уже и сам не помнил, сколько суток всё равно казался ему лучшим, что только могло бы быть на земле. Он был по-настоящему счастлив найти потрескавшийся от сухого воздуха обмылок, которым намылил сначала голову, а потом и всё тело. Смыв с себя пену и нехотя закрыв кран, он стал надевать чистую одежду прямо на мокрое тело. Но едва Саргон натянул брюки, как со стороны сада послышался сначала шум моторов нескольких автомобилей, а затем радостные улюлюканья солдат. Выглянув из барака, он увидел автомобили и сразу же понял, что происходит. — Да минует нас Пламя Второй античности, — прошептал он и быстрыми шагами направился к заднему входу в дом, чтобы не быть замеченным вновь приехавшими гостями. Дойдя до зала, он прислушался, но голосов пока не услышал. Открыв дверь и прошмыгнув в помещение, Саргон заметил лишь Джераба, который стоял спиной и смотрел в окно. — Почему эта сука такая красивая? – произнёс тот, не оборачиваясь, но узнав младшего брата по шагам. — Может потому, что ты её любишь? – приблизившись к окну, спросил Саргон. — А люблю ли? – глухо ответил Джераб. – Разве её вообще можно любить? Саргон посмотрел во двор сквозь треснувшее окно. Сабрина была идеальна, как всегда: аккуратно уложенные волосы, алая помада, военные брюки и сорочка, но сшитые индивидуально и точно по её меркам впритык по телу казались скорее костюмом для ролевых игр, чем униформой. Она приехала за рулем открытого военного джипа, хотя сопровождали его два таких же, но бронированных. И теперь, стоя в своей машине, она отдавала приказы своим телохранителям, которые, раздавали дорогую выпивку солдатам Джераба. — А знаешь что, — Джераб оглянулся на Саргона, – вели Ромине спуститься сюда. И прикажи накрыть ужин на четверых. А Ромине скажи, пусть приведёт себя в порядок и снимет этот монашенский жакет. Платье может оставить то же. — Хочешь позлить Сабрину? – усмехнулся Саргон. — Со своими женщинами я разберусь сам! – продолжая смотреть в окно, ответил Джераб. — Своими? – усмехнулся Саргон. — Ты всё ещё тут? – Джераб оглянулся на брата, и тот тут же будто подавился воздухом. — Уже ушёл, — откашлявшись, выговорил Саргон и поспешно попятился к двери. Поднявшись по ступенькам, Саргон остановился у двери, у которой теперь дежурил часовой, и велел тому отпереть. Когда он вошёл в комнату, Ромина как раз обрабатывала рану Ашура одной из приготовленных ею мазей. — Помоги мне, — попросила она. – Мне нужно наложить новую повязку. Саргон большими шагами прошёл к кровати и приподнял раненого. — Мне кажется, что жар у него почти спал, — продолжила она. – Если он благополучно переживет эту ночь, то, думаю, ему повезло. — Джераб велел тебе привести себя в порядок и.., — Саргон искренне удивился тому, что что-то заставило его смутиться, — … и снять жакет. Он ждёт тебя на ужин. Она на секунду замерла, но тут же снова вернулась к работе. — Скажи господину Командиру, что я сделаю то, что он хочет, — выдохнула она, и Саргон заметил, как девушка до боли закусила губу. Он вышел, дав поручение караульному отпустить её, как только она захочет выйти, и заменить её у постели Ашура. Ромина слышала его слова, а затем топот удаляющихся шагов. Закончив с перевязкой, она вышла из комнаты и прошла в спальню бывшей хозяйки, вещи которой остались совершенно нетронутыми, что искренне удивляло. Проведя рукой по вешалкам, она выбрала другое платье. Тёмно-синее, тоже в пол, с рукавами, но с открытыми плечами. Ей всегда нравилось это платье, но молодой госпоже оно явно не подходило, и та его почти не носила. Сняв платье с вешалки и подобрав под него бельё, она прошла в ванную комнату и умылась холодной водой. Затем раздевшись полностью, она намочила полотенце и обтёрла им всё тело. Переодевшись, Ромина нашла щетку для волос и расчесала отдельными прядями свои тёмно-русые, а местами – светло-каштановые волосы. Ещё пять минут она потратила на поиск косметики, из которой выбрала только тени естественного оттенка, пудру и тушь для ресниц. Завершив свой лёгкий макияж, она посмотрелась в треснувшее зеркало и горько себе улыбнулась. — Ну что ж, девочка, — Ромина снова закусила губу и удержала почти скатившуюся одну единственную слезу, — эти были добры с тобой целые сутки. Признай, так долго тебя уже давно не оставляли в покое. Она встряхнула головой, и вернувшись к шкафу, выбрала туфли. Они были ей почти в пору, и она слабо улыбнулась самой себе. Ещё раз оглядев себя в зеркало, Ромина вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Миновав холл, подошла к столовому залу и распахнула дверь. Войдя в комнату, она подняла голову и оглядела присутствующих. Впервые увидев Джераба не в форме, а в обычных чёрных брюках, светлой майке лёгком чёрном жакете, она на секунду замерла, затем снова опустила голову, прошла комнату и остановилась рядом с ним. — О-о, так вот она – Канцелярская непорочная дева, — произнёс женский голос. — Сабрина! – резко оборвал её Джераб. Он подошёл к столу, отодвинул стул и довольно громко позвал. — Ромина! Девушка прошла к столу и села на предложенный им стул. — Спасибо, — негромко ответила она. — Она реально девственница? – насмешливо произнесла женщина. — Совсем не помнишь, каково это? – с той же усмешкой ответил Джераб, садясь во главе стола. Саргон подошёл к столу и отодвинул стул с другой стороны от Джераба. Сабрина улыбнулась ему и села напротив Ромины. Саргон опустился на стул справа от Сабрины. — Надо же, — гостья начала внимательно рассматривать тарелки, — как изыскано. Она взяла в руки вилку, разглядывая изящный рисунок ручки. — Это очень красиво, — наконец, произнесла она, а затем впервые обратилась к Ромина так, будто не она ещё минуту назад говорила о ней в третьем лице. — Вы сами выбирали убранство в доме или нанимали контору? — Все выбирала мама, — Ромина ответила первое, что пришло ей в голову и показалось наиболее правдоподобным. — А ваша матушка скончалась при штурме? По тому, как Сабрина бросилась в словесную атаку, Джераб сразу понял, что та почуяла в собеседнице соперницу. — Нет, — та подняла голову и голос её был ровным, а взгляд спокойным. – Её не стало за много лет до войны. Я тогда была ещё маленькой. — А сколько вам сейчас? – подалась вперед Сабрина. — Не отвечай! – резко произнёс Джераб. – Ты всё равно моложе, а Сабрину это так расстроит, что вечер будет испорчен. Окончательно! — Мое дурное настроение способно испортить тебе вечер, милый? – Сабрина изобразила умиление и протянула руку, накрыв своей ладонью ладонь Джераба. Джераб промолчал, но руки не отстранил. — Расстроить тебя печально для любого, — попытался сгладить неловкую паузу Саргон. — Ты, как всегда, так галантен, — лучезарно улыбнулась ему Сабрина. Затем она снова перевела взгляд на Ромину. — Ромина, а как вы… — Саргон! – перебил её Джераб. – Вели, чтобы принесли ужин. — Кстати, Саргон, я привезла с собой белый хлеб, — встрепенулась Сабрина. – Мягкий, как сердце твоего брата. Попроси, что бы его так же подали к ужину. Джераб очень хотел произнести колкостью в ответ, но, наткнувшись глазами на молчаливую и не отрывающую глаз от стола Ромину, промолчал. Вскоре на стол подали горячее, и на этот раз это была настоящая еда, а не разогретый солдатский паек. — Я всё-таки молодец, что догадалась привести с собой своего повара, — проговорила Сабрина. — Ты вообще умница! – парировал Джераб. – Ещё бы понять, почему это ты вдруг решила нас навестить? — Соскучилась, — Сабрина благодарно улыбнулась Саргону, наполнившему её тарелку. – Разве этого мало? — А Априм? – Джераб не отрывался от еды. — Он тоже так соскучился по мне, что отпустил тебя? По наступившей паузе Ромина поняла, что произнесённая Джерабом фраза имеет скрытый смысл. Она подняла глаза и заметила, как Сабрина на секунду помрачнела, но затем тут же снова заулыбалась. — Он передавал тебе привет и поздравления с победным штурмом. — Штурмом того, что, как все с пеной у рта доказывали, штурмовать нельзя? Но он, как и всегда, послал туда меня, чтобы доказать всем, как он прав? – Джераб продолжал терзать кусок мяса, однако по тому, как он жевал и как желваки гуляли по его скулам, Ромина понимала, что он в бешенстве. — Априму свойственно перестраховываться, — примирительно произнесла Сабрина и, отложив вилку, снова положила левую ладонь на правую руку Командира, но на этот раз он отдёрнул руку и швырнул столовые приборы на тарелку. — Что ему нужно? – хмуро спросил он. – Что такого важного, что он не послал с приказом курьера или даже кого-то из штаба, а прислал именно тебя? В какое ещё дерьмо вы втянете меня на этот раз, госпожа? — Джераб! – попытался остановить его брат. — Что ещё нужно Априму? – игнорируя брата, Джераб смотрел на Сабрину. — Рабы, — ответила она. – После того, как канцелярские господа бежали, в этих краях осталось много кочующих бесхозных рабов. Априм хочет, чтоб ты занялся этим вопросом. — Что?! – Джераб с шумом отодвинул стул и буквально вскочил из-за стола. – Я офицер! Офицер высшего ранга! Я военный, а не постушья собака для отары беглых рабов! — Они стали настоящей головной болью Консулата, — Сабрина тоже встала и приблизилась к Джерабу. – Ну что тебе стоит, милый, это ведь всего лишь рабы... — Так пусть твой муженек их сам и ловит! – сорвался на крик Джераб. – Они-то не стреляют в ответ, он останется в безопасности. Ромина подняла на него удивлённый взгляд, но ни он, ни Сабрина будто не замечали присутствующих. Ромина переглянулась с Саргоном, но тот лишь сокрушённо покачал головой. – Этот штабной недоумок знал, что я пошлю его в Пламя Второй Античности едва только он заикнется об этом! – рычал Джераб. – Поэтому он и послал тебя. — Я приехала сама, — с вызовом повысила голос Сабрина. – И вовсе не только потому, что у Априма проблемы. — Сабрина хватит! – отмахнулся Джераб. – Я не верю ни одному твоему слову. — Ты обязан выполнить то, что он хочет! – она шагнула к нему ещё ближе. – В конце концов, Априм – Генеральный Военный Консул! — Он стал им потому, что я, Саргон и мои ребята принесли ему этот пост на позолоченном подносе, подставляя свои задницы под его безумные штурмовые планы. — А что бы ты ещё делал, бравый командир?! – огрызнулась Сабрина. – Военный Консулат – это максимум, до чего тебя допустили бы! Да ты и сам прекрасно понимаешь, что, какие бы деньги ни были у твоего отца, отсутствие титула не позволяет тебе иметь положение нигде, кроме как в Военном Консулате. — Только если бы не я, у этого Консулата был бы другой Генеральный Консул! Джераб и Сабрина стояли напротив и, казалось, дай им волю, убили бы друг друга. — Да если б не Априм, то твой брат-бастард… — О-о, на-ча-ло-ось… — потянул Саргон. — Ничего личного, милый, — Сабрина обернулась на него. – Ты же знаешь, как я люблю тебя. Но ты ведь и сам понимаешь свое положение и место… — Военное Комендантство! – вдруг произнёс Джераб. — Что? – ошарашенно обернулась к Джерабу Сарина. — Скажи своему мужу, что я требую Военное Комендантство над этой территорией, — вдруг неожиданно спокойно произнёс Джераб. – А после войны — Территориальное Консульство. — Ты сдурел? – Сабрина смотрела на него во все глаза. – С каким титулом? Откуда? — Я получу титул, — вдруг холодно усмехнулся Джераб. – По жене. Ромина аристократка! Я женюсь на ней и получу её титул! Ромина уронила вилку и нож, которые до этого держала в руке, и внезапную тишину, наступившую после слов Джераба, нарушил звук треснувшего фарфора тарелки. — Джераб, скажи, что ты пошутил, — вдруг испуганно попросила Сабрина. – Ты ведь пошутил? — Похоже, что я в настроении тебя веселить? – усмехнулся Джераб. – Ни одна ты можешь выйти замуж по расчёту, дорогая! Через секунду он сделал несколько шагов к Ромине, склонился над ней и, поцеловав её в затылок, произнёс: — Спокойно ночи, невеста! Затем Джераб перевёл взгляд на ошарашенного Саргона. — Проводи свою будущую Вторую Сестру в её спальню, — попросил он и, не глядя на Сабрину, вышел из комнаты. — Джераб! — взвыла она, метнувшись за ним. – Стой! Стой, сукин ты сын! Когда дверь за ней захлопнулась, Саргон посмотрел на явно растерянную Ромину и выдохнул: — Поздравляю с помолвкой, Вторая Сестра! — Он ведь всё-таки пошутил, правда? – спросила Ромина, отодвигая стул и вставая из-за стола. — Понятия не имею, — Саргон встал следом за ней. – Пойдем, провожу тебя. — А Джераб и Сабрина, — решилась спросить Ромина, — они… они ведь… — Зная их обоих и учитывая то, сколько недель они не виделись, — Саргон распахнул дверь, пропуская Ромину вперед, — то раньше завтрашнего обеда они из койки не вылезут. Главное найти себе ночлег в комнате, не имеющий с их спальней общих стен, — он усмехнулся. – Особенно не повезет тем, кто заночует под ними. Ромина молча поджала губы и направилась к лестнице. Вечер был явно не таким, каким она его себе представляла. Помня о прежнем приказе брата, Саргон запер Ромину в комнате с раненным солдатом и, предупредив её, что будет спать в соседней комнате и она в любой момент может позвать его, отпустил караульного. Пройдя в бывшую комнату молодого господина, которую он выпросил для себя у брата, Саргон зажёг свет, лёг на большую широкую кровать и взял с тумбочки одну из стопок тетрадей, которую он вытащил из сейфа Зераббабэля. «Доктор как раз собирался уходить, когда в комнату постучали и, получив моё разрешение, дверь открылась и на пороге появилась она. Тогда я увидел её впервые. Точнее, я, наверняка, натыкался на неё раньше, но никогда не замечал. В этот раз на ней было простое летнее платье ниже колен. Как сейчас помню, красное, но не ярко-алое, а скорее даже немного блеклое, в какой-то белый то ли горошек, то ли цветочек. Потом я часто наряжал её в красные платья, имитируя ту встречу. Она, видимо, думала, что я люблю этот цвет, но на самом деле я полюбил его именно в то мгновение. Заметив, как я задержал на ней взгляд, Доктор понял меня без слов. Он одобрительно кивнул мне и вышел из комнаты. Я позволил ей войти и подать чай, который она принесла. Но когда она стала его наливать, я специально толкнул ногой ножку столика, чашка дернулась и немного чая пролилось на блюдце. Я сделал вид, что взбешён, но видел, что она хорошо понимала, что не виновата. Однако это не помешало мне велеть ей оставить чайничек и пройти к письменно столу. Она шла молча, не пытаясь меня разжалобить или просить прощения, хотя прекрасно понимала, что скорее всего я её выпорю. Однако бедняжечка ещё даже не догадывалась, что не чай был поводом для порки, а сама порка была лишь поводом для того, что произошло позже. Когда она подошла к столу, я заметил, что её ноги дрожат от страха, но она, покорно выполняя все мои приказания, приблизилась к нему вплотную, опустилась грудью на столешницу и схватилась вытянутыми далеко вперед руками за другой его край. Я сказал ей, что если она отпустит его, я велю засечь её до крови, и она сжала ладони так сильно, что у неё побелели костяшки. Она была так прекрасна в это своём гордом молчании и в удивительной беспрекословности, в которой, в то же время, не было ни капли сломленности. Я нагнулся и медленно, касаясь её ног бёдер, поднял подол её юбки, уложив его ей на спину. Она вздрагивала от каждого моего якобы случайного прикосновения, но лишь ещё сильнее держалась за край стола. Когда я коснулся края её трусиков и потянул их вниз, по тому, как ритмичны стали её подергивания, я понял, что она заплакала и всхлипывает, но и это она делала абсолютно беззвучно. Я стянул её белье до самых щиколоток, а затем прикосновением велел ей поднять правую стопу, и они остались безвольно висеть только на левой ноге. Затем я стал расстёгивать свой ремень. Я специально делал это как можно медленнее и шумнее, чтобы ей было слышно каждое моё движение. Её ещё почти девчачьи ягодицы подрагивали в такт её бесшумным рыданиям. Наконец, я решился. Мой ремень обрушился на её беззащитную плоть словно молния. Это уже потом я узнал, что, чтобы не оставлять неприятных и грубых на ощупь рубцов, изначально стоит бить ладонью или чем-то плоским, начиная с более слабых ударов и постепенно увеличивая темп и силу. Тогда кожа успевает разогреться и становится эластичнее. А тогда я вложил все свои эмоции и силы сразу же в первый удар. Она дернулась вперед, задрожала, но край столешницы так и не отпустила. Я замахнулся и ударил снова. В том месте, где след первого удара пересёкся со вторым, появились рассечения. Кажется, она застонала, но замолчала достаточно быстро, чтобы не помешать мне насладиться свистом и последующим хлопком третьего удара. После я уже не слышал ничего. Кровь прилила к голове, в ушах бешено стучал пульс. Помню лишь, как успел приспустить брюки, шагнуть к ней, и коленом раздвинуть её ноги. Уже спустя несколько минут я понял, что её тело неестественно податливо. Немного придя в себя, я осознал, что она без сознания и уже довольно долго. Но меня это уже не заботило. Прижимаясь к ней как можно сильнее, я кожей чувствовал, как горят её только что выпоротые ягодицы, и это заводило меня ещё больше. Лишь только закончив я понял, что по моей ноге течёт что-то липкое и тёплое, и этим «чем-то» была её кровь. Осознание того, что я только что лишил это невероятное тело его единственного недостатка – девственности, а также её слабый стон, говоривший о том, что она стала приходить в себя, возбудили меня с такой силой, что я снова овладел ею… » — Сарго-о-он! – истошный женский крик прервал его чтение, и, откинув тетрадь, он бросился к дверям четвертой комнаты по коридору.