Часть 7: Наказания

Саргон знал, что иногда брата лучше оставить одного. Да и у него самого были дела. Ему нужно было составить прошение, утвердить его, организовать коридор для посыльного и выбрать самого посыльного. Перепрыгивая через ступени, он достаточно быстро дошел до двери спальни, в которой теперь ночевал, и наткнулся на Ромину, которая несла в руках какой-то глиняный горшочек. — Мазь для господина Ашура, —произнесла она, поймав на себе взгляд Саргона. — Ашур не господин, — произнес он. – Как и все мы. Единственная госпожа тут – это ты. Саргон открыл дверь и вошел в комнату, но когда он обернулся, чтобы ее закрыть, Ромина шагнула вслед за ним. — Отговори его! – попросила она. – Пожалуйста! Пусть забирает все, что есть: эту виллу, все деньги, драгоценности – все, что ему нужно, но пусть отпустит меня. — Куда? – удивленно спросил Саргон. — Куда угодно, — с надеждой заговорила Ромина. — Я уйду хоть сейчас. В том, во что одета. Мне ничего не надо… Саргон несколько секунд смотрел на нее молча, а затем тем же ледяным тоном, что она раньше слышала от Джераба, произнес: — До своих ты не дойдёшь. А попадешь к руки к нашим и… Милосерднее убить тебя, чем отпустить, Ромина. — Тогда убей! – вдруг произнесла она. Ее ноги подкосились, и девушка опустилась на пол, но так и не выпустила горшочек из рук. — Пламя! – Саргона осенила догадка. – Ты когда нормально ела? Вчера на ужине Сабрина устроила скандал, и ты не успела поесть. Сегодня за завтраком тоже. Сколько ты уже так на ногах почти без еды и без нормального сна? — Давно, — созналась Ромина. Саргон забрал у нее горшочек, поставил его на прикроватный столик, а затем вернулся к Ромине и помог ей встать. Дойдя до спальни Джераба, он открыл дверь и проводил Ромину к постели. — Полежи немного, — он накрыл ее покрывалом. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду. — Просто, дайте мне поспать, — попросила она. — Даю тебе слово, что не позволю ему снова использовать тебя в качестве плюшевого медведя, с которым спят маленькие мальчики, — улыбнулся Саргон и вышел из спальни. Ромина натянула одеяло себе на голову, чтобы хоть немного приглушить дневной свет, потому что встать и зашторить окна у нее просто не было сил. Ей казалось, что тяжелые мысли не дадут ей покоя, но едва она сомкнула веки, как ее унес глубокий сон. Когда Ромина проснулась, солнце было уже на закате. Она откинула одеяло и попыталась сориентироваться, где находится, но почти тут же увидела Джераба, который сидел в кресле напротив и не спускался с неё глаз. — Саргон сказал, что ты едва не лишилась чувств сегодня, — произнес он. – Тебе уже лучше? — Да, — попыталась ответить Ромина, но из ее пересохшего горла это вырвалось в виде какого-то невнятного хрипа. Джераб встал, прошел к комоду, взял оттуда флягу и подал ее Ромине. Она с едва сдерживаемой жадностью прильнула к горлышку и сделала несколько глотков. — Была бы ты моим солдатом, я бы решил, что у тебя была жесткая попойка, — усмехнулся он. – А простыни ты чистыми все равно не оставила, — он сокрушенно покачал головой, глядя на ее одежду. – Тогда хоть подвинься! Он бесцеремонно откинул покрывало и улегся рядом с ней. — Вечером все же поменяй их на новые, — попросил он. — Хорошо, — немного удивленно проговорила она. — Можно? — он знаком дал ей понять, что хочет положить голову ей на грудь. — Ваш брат обещал, что вы так делать не будете, — осторожно возразила Ромина. — Мой брат – тот еще балабол! – ответил Джераб и все же приобнял ее, положив голову. – Пожалуйста, не брыкайся, — попросил он. — Просто, полежи молча. Ромина промолчала в ответ. Но уже через минуту Джераб снова заговорил первым. — Скажи, чего ты хочешь, и в обмен на этот брак я выполню любое твое желание. — Я не хочу замуж, господин Командир, — ответила она. Ромина ожидала, что он снова рассердится, вскочит, закричит или укажет ей на ее место своим привычным ледяным тоном, но он лишь тяжело вздохнул. — Ты не хочешь замуж вообще или тебе не хочется замуж именно за меня? – спросил он. Ромина с удивлением посмотрела на него, но разглядеть могла только копну волос. Она впервые осознала, что ее нежелание быть с мужчиной Командир воспринял как нечто личное, а не как отказ от замужества в целом. — Господин Командир… — Джераб, — поправил ее он. — Господин Джераб… —Просто Джераб, — он снова перебил Ромину. — Джераб, — покорно повторила она, — вы… — «Ты», — он прервал ее в третий раз. — Ты теперь моя невеста и должна звать меня по имени и на ты. Кроме того, я не господин. — Я никогда не отвечу на ваш… твой вопрос, — выдохнула она. – Вы просто не оставляете шансов. - Неужели я так плох? – усмехнулся он. — Вы просто, кажется, никогда не получали отказов, — спокойно ответила она. — «Ты», — напомнил ей Джераб. — И получал! – его голос вдруг стал каким-то глухим, и он рывком поднялся с ее груди. – Мы с Сабриной были вместе еще задолго до того, как она вышла замуж за этого штабного героя. Я любил ее и много раз просил стать моей, но… когда я попросил ее стать Хранительницей моего имени, она сказала, что не может хранить то, чего нет. Через несколько месяцев она стала женой Априма, но оказалась в моей постели сразу же, как только они вернулись из Священного путешествия Поклонения Святыням. Ромина инстинктивно потянула руку, чтобы сочувственно коснуться его плеча, но тут же отдернула ее. — Я… уверена, вы еще помиритесь, - проронила она. — Нет! – Джераб мотнул головой, будто разгоняя мысли. — Поднимайся, мы идем ужинать! Ромина поднялась с постели, осознав, что чувствует себя гораздо лучше, чем утром, и последовала за Джерабом. Остановившись перед дверью одной из спален, Джераб постучался, но, не дожидаясь ответа, сразу же отпер ее. — Никогда не понимал, зачем стучать, если ты все равно потом заходишь, — откладывая тетрадь, произнес Саргон. — Я все еще не могу оправиться от того, что видел дома, — вздохнул Джераб. Он оглянулся на Ромину и пропустил ее в комнату брата. — Ему было лет… - Джераб задумался, но не смог вспомнить. – Не важно! Нас отпустили на какой-то там праздник: его – из Военной школы, меня – уже из казармы. Прохожу мимо его спальни, слышу характерные звуки. Решил поиздеваться над ним и врываюсь без стука, — Джераб закрыл глаза и прикрыл лицо руками. — Ты сам во всем виноват! – усмехнулся Саргон. — А там, поблескивая в свете ночника, во всю подпрыгивает и ритмично дергается мужская задница, и это явно не задница моего брата, которую я наизусть знаю. — Мне крайне лестно! – состроил рожицу Саргон. — Единственное, что пришло мне тогда в голову, — Джераб отнял руки от лица, — что этот оболтус где-то там, под тем парнем. Ромина стояла посреди комнаты, слушая интимные воспоминания двух братьев, и совсем не понимала, как реагировать. — Но тут этот мерзавец возникает у меня за спиной, дергает меня за плечо и закрывает передо мной дверь, — продолжил Джераб. — Я всего лишь одолжил свою комнату своему школьному приятелю и его девушке, — пожал плечами Саргон. – Но даже если бы ты тогда постучался, он бы все равно ничего не успел бы сделать, потому что ты дергаешь за ручку сразу же после стука. Кстати, чего вы пришли? — Ужин, — вспомнил Джераб. — Мы идем ужинать. Спускайся. — Попозже, — отмахнулся Саргон. – Я еще не голоден. — Тогда мы пошли, — Джераб направился к двери и утянул за собой Ромину. Оставшись один, Саргон снова взял в руки тетрадь. Воспоминания Зераббабеля, почему-то приковывали внимание Саргона. Написанные красивым разборчивым подчерком слова сами по себе ложились в повествование, и на это фоне еще больше подчеркивали всю чудовищность того, о чем с них говорилось. «Надсмотрщик сказал, что ей скоро будет шестнадцать. Ну что ж, я преподнес свой подарок заранее. Я видел, как дрожали ее руки, когда следующии утром она подавала мне завтрак. И я дал себе слово, что накажу ее, только если она действительно провинится сама. Но несмотря на дрожь, она так ничего и не уронила и не разлила. Это испортило мне настроение на весь оставшийся день. Мне нужно было придумать что-то, чтобы она дала мне повод… Повод – это все, чего я искренне жаждал. В этот день вместо нее на порку отправились кухарка, что оставила стрелку на рукаве моей свежевыглаженной сорочке, и горничная – за слишком горячий суп на обед (хотя был бы он хоть на градус меньше, я бы велел высечь их за слишком холодный), и даже Ромине досталась пощечина, уже сам не вспомню за что. На ужин к нам пришла будущая Вторая Дочь. Эта напыщенная дура, которую мой сын все же смог окрутить, и чье имя, состояние и должность отца должны стать залогом его будущего, как всегда вела себя горделиво, всячески выпячивая свой ничем не заслуженный статус. Когда нам подали десерт, она вдруг стала рассказывать, что в детстве отец научил ее метать ножи, и она в этом просто мастер. Наверное, я был полным дураком, но она говорила так уверенно, что я подумал, что это мой шанс снова увидеть ужас в глазах Хилини. Я велел позвать рабыню, а этой белобрысой дуре принесли ножи для метания. Поставив Хилини у стены и вручив ей в руки книгу, которую я велел держать над головой, я лично отмерил 5 шагов – расстояние, на котором попал бы и слепой калека. Но эта дура метнул нож прямо в плечо моей маленькой рабыньки. Рана была совсем не глубокой, скорее даже царапина, но Хилини всхлипнула, а эта дура стала вопить, что она не попала лишь по тому, что глупая рабыня не стояла ровно и дергалась. И это при том, что нож воткнулся сантиметров на двадцать ниже того, где была книга. Но тут уже я принялся утешать ее, согласившись, что во всем виновата именно рабыня, и что я лично позабочусь о том, чтобы ее примерно наказали. Как же я ждал завершения ужина, чтобы снова насладиться ею и ее телом. Когда я поднялся в спальню, она уже лежала на моей постели, абсолютно обнаженная, лицом вниз. Ее запястья и щиколотки были привязаны к распоркам кровати, а под низ живота были подложены несколько подушек. Надсмотрщик хорошо выполнил все мои распоряжения, добавив от себя лишь повязку, которой был закрыт её рот, но, сказать откровенно, я не был уверен, что не хочу насладиться ее криками. Решение пришло мне в голову само собой. Я приблизился к ней, ослабил узел на затылке и произнес: — Если ты вытерпишь все молча, я обещаю наказать тебя менее строго. Но если ты закричишь или заплачешь, то во всем дальнейшем виновата будешь только ты одна». Услышав голоса, доносившиеся из сада, Саргон отложил тетрадь и, погасив свет, подошел к окну. — Постой тут, — проговорил Джераб. – Я заберу кое-что из дома и вернусь. — Но… — попыталась возразить Ромина, однако тут же осеклась. — Теперь все знают, что ты моя, — ответил Джераб, и Саргон улыбнулся словам брата. – Никто не посмеет даже посмотреть на тебя. Не бойся ничего, я смогу тебя защитить. Джераб оставил ее одну и вернулся в дом. Саргон увидел, как Ромина поежилась от вечерней прохлады, но тут же напрягся, услышав еще один мужской голос. — Госпожа, — позвал ее незнакомец, и она оглянулась. Перед ней стоял один из солдат Джераба. – Госпожа, простите меня за беспокойство… Он переминался с ноги на ногу и, казалось, не мог решиться. Убедившись, что он не собирается на нее напасть, Ромина немного расслабилась и посмотрела на него. — Госпожа, уже мочи нет, три ночи уснуть не могу, — он прижал ладонь к щеке. – Ребята говорили, что вы мыслите в этом. — Зуб? – осторожно спросила Ромина. — То ли зуб, то ли десна, — жалобно произнес он. Ромина колебалась всего мгновение, а затем кивнула ему, знаком веля идти за собой. Пройдя вдоль стены, она вошла в дом через заднюю дверь и прошла на кухню, которая, на удивление, оказалась совершенно пуста. Ромина включила свет, вытянула из под стола большой табурет и поставила его под самой лампой. — Садитесь, — велела она. Когда солдат опустился на предложенное ему место, Ромина взяла его голову в руки, откинула ее назад и подставила лицо под свет лампы. Он зажмурился, но стерпел. — Снизу справа, — предупредил солдат и открыл рот. Она внимательно осмотрела его, затем отпустила его голову и прошла к кухонным шкафам. — Полощите рот после каждого приема пищи, — проговорила она, смешивая какие-то порошки и пару капель темной жидкости. – Два-три дня не ешьте ничего, что бы могло поцарапать рот и, - она развела то, что приготовила, чистой водой и подала ему. – Половиной прополощите рот сейчас, второй половиной – завтра утром. В обед напомните, я сделаю вам новую порцию. Она протянула солдату стакан и быстро вышла из кухни. Когда она вернулась в сад, Джераб уже был там, и взгляд его не сулил ей ничего хорошего. Ромина приблизилась, но осталась стоять в нескольких метрах от него. Опустив взгляд, она ждала, когда он обрушит на нее свой рык, а сверху за этой сценой наблюдал Саргон. Джераб хранил молчание довольно долго, а потом, не выдержав, тихо произнес: — Ты хотя бы понимаешь, сколько ужасных мыслей пронеслось у меня в голове, когда я понял, что тебя тут нет? — Ну хоть не орет, — на улыбке, едва слышно, сам себе произнёс Саргон. — Не стоило беспокоиться, — тихо ответила она. – Вы ведь сами… — «Ты»! – чуть громче перебил ее Джераб. — Ты, —кивнула она. – Ты ведь сам сказал, что никто не посмеет даже посмотреть на меня. И что я могу ничего не бояться, потому что вы… ты сможешь меня защитить… — Это тебе бояться нечего, — выдохнул Джераб. – А мне за тебя еще бояться и бояться! Он тяжело выдохнул и, наконец, произнес: — Иди в дом! Мне расхотелось с тобой гулять. Ромина посмотрела на него с мольбой, но он был непреклонен. — И не забудь сменить простыни, — напомнил он, направляясь в глубь сада, но явно давая ей понять, что и эту ночь она проведет в его спальне. Ромина тяжело вздохнула и вернулась в дом. Больше всего на свете ей хотелось сейчас пройтись по ночному саду, но она сама лишила себя это возможности. Поднимаясь по ступенькам, она дала себе слово, что с завтра постарается соблюсти все приказы Командира, чтобы хотя бы следующим вечером попытаться уговорить его на прогулку. В конце концов, она просто не знала, сколько еще ее оставят в живых, и какую именно казнь ей выберет Джераб, когда узнает правду. Но чтобы он ни решил, она дала себе слово, что больше никому не позволит превратить себя в рабыню снова. Теперь, когда она осталась одна, пока ее руки меняли простыни и наволочки, ее память мысленно бродила по полкам ванных комнат, по кладовой и шкафчикам кухни, изобретая яд, которым она убьет себя, если Командир все же решит её отдать. Покончив со сменой белья, Ромина сняла одежду, надела майку, которую Джераб выдал ей прошлой ночью и легла в постель. Но дневной сон сбил ее биологические часы, и она просто бесцельно ворочалась с боку на бок. Джераб заявился через несколько часов и был пьян настолько, что не смог даже добраться до постели. Ромина встала, усадила его в кресло и, расшнуровав, сняла ботинки. Затем с огромным трудом, она стащила с него форму и уложила в кровать. Но стоило ей только лечь самой, как он тут же снова сгреб ее к себе и, положив голову на ее грудь и по привычке сообщив ей, что она «мягкая и теплая», ужасно захрапел. Ромина обреченно вздохнула, но, к своему удивлению, уснула почти сразу за ним. Проснувшись, Ромина обнаружила, что осталась в спальне одна. Очень странным ей показалось то, что уход Джераба никак не потревожил ее обычно довольно чуткий сон. Поспешно одевшись и приведя себя в порядок, она подошла к двери, дернула ручку и, поняв, что та не заперта, вышла из комнаты. Спустившись на первый этаж, она прошла в столовую, раскрыла дверь, и тут же на нее посмотрели сразу несколько людей в военной форме. Некоторых из них она знала в лицо, некоторых видела впервые или не замечала раньше. — Доброе утро, невеста! – поприветствовал ее Джераб, стоявший в окружении своих людей у стола, на котором была разложена большая подробная карта местности. — Доброе, — смущенно проговорила она. Некоторые мужчины закивали ей головой, и она ответила тем же. — Проходи и посиди немного тут, — Джераб указал ей на дальнее кресло. — Может мне лучше… — она отступила назад. — Проходи! — твердо повторил Джераб. – Мы скоро закончим, и тебе принесут завтрак. Он снова склонился над картой и будто бы забыл о ее существовании. Ромина прошла в комнату, села на указанное ей место и прислушалась. Голоса постоянно перебивали друг друга, спорили о чем-то, но так происходило только тогда, когда Джераб молчал. Стоило ему произнести хоть слово, как все вокруг замолкали и слушали его. Его речь была твердой и не терпела возражений. Когда он задавал вопросы, они были короткими и конкретными, и отвечали ему так же. Ромина заметила, что даже Саргон ведет себя, как и все остальные, не позволяя ни малейших фривольностей. — И почему же это до сих пор не сделано? – спросил Джераб, подняв голову на одного из своих людей. В комнате воцарилась звенящая тишина. Впервые за все это время Джерабу никто не ответил. — Мне нужно повторить вопрос? – подняв бровь, уточнил он. — Нам не хватило времени, — ответил тот, на кого он смотрел. — Когда я поручал это именно тебе, я спросил тебя, сколько времени тебе понадобится, — не повышая тона произнес Джераб. – Ты ответил, что хватит суток. Напомню, что даже тогда я сказал тебе, что за сутки ты не справишься, но ты упрямился. Тогда я ответил, что если ты успеешь за 24 часа, я награжу тебя. Если справишься за два дня, я просто приму твою работу. Но прошло уже трое суток… Ромина внимательно смотрела на мужчину, который планировал сделать ее своей женой и, хотя она и понимала, что его замыслам не суждено было сбыться, на секунду она позволила себе вольность примерить на себя эту роль. — Саргон! – львиным рыком раскатилось по комнате. — Да, Командир! – ответил брат за его спиной. — Распорядись, чтобы этот простой не остался незамеченным, — холодно произнес Джераб. – А как только покончишь с этим, займись этой работой сам. Всех остальных я жду после обеда с конкретными предложениями по озвученному плану. Свои мысли я вам изложил, жду ваши. А теперь позвольте мне насладиться обществом моей невесты и позавтракать. Первым из комнаты вышел офицер, который не выполнил поручение. За ним последовал Саргон, а затем ее покинули и все остальные. Как только дверь за ними закрылась, Ромина увидела, как за одно мгновение прямой и сильный Джераб вдруг сгорбился и ссутулился. — Как же я устал, — едва слышно проронил он, но Ромина смогла разобрать его слова.