Глава VII. Пролить утешение в измученное сердце

      Мэриан на ходу поправляет сползающую с плеч коротенькую шубку. Пёстрые листья вяло похрустывают под её ногами, пока она семенящей походкой петляет между деревьями. С наступлением осени лес быстро поредел, и теперь вместо пышных ярко-зелёных крон отовсюду торчат худощавые длинные ветви. Лишь изредка встречающиеся сосны и лиственницы так и остались зеленеть, правда сделались какими-то уж очень угрюмыми. Промозглый ветер дует прямо в лицо, но Мэри не обращает на него внимания. Перескочив очередную лужу, она покачивается и осторожно переставляет ноги. Тусклые лучи осеннего солнца падают на её лицо, подсвечивая румяные щёки и сверкающие от предвкушения глаза.       Наконец, за поворотом показалось знакомое дерево. Мэри почти срывается на бег, но одёргивает себя. Не очень-то хочется запнуться и, грохнувшись в какую-нибудь гнусную лужу, замарать новенькое платье.       Быстрым шагом направляясь к дереву, она задирает голову. Раскидистые крепкие ветви, скинув с себя пышную крону, стали выглядеть как-то сиротливо и хмуро. Мэри сбавляет шаг, чтобы убедиться, что на небо не набежало новых туч. Последние несколько дней неустанно шли дожди, и сегодня, наконец, выглянуло долгожданное солнышко — не хотелось бы, чтобы погода снова испортилась!       Опустив голову, Мэри встретилась взглядом с юношей, прильнувшим к стволу дерева. Уголки её губ приподнялись, добавив шарма и без того миловидному лицу. Юноша, взглянув на Мэри одним глазком, улыбнулся в ответ и махнул рукой. В несколько широких шагов она перемахнула разделявшее их расстояние и повисла у парня на шее. Тот, усмехнувшись, приобнял девушку за плечи. Отстранившись, Мэри первым делом осмотрела его лицо. Летом оно, пожалуй, было поживее, а теперь сделалось каким-то бледным. Впрочем, сейчас у всех лица бледнеют.       — Долго ждал?       В ответ парень только мотнул головой. Мэри одаривает его пристальным взглядом и с недоверием щурится. Из-за домашней суеты она прилично опоздала, но охотник, наверное, ни за что не сознается в том, что Мэри заставила его ждать. Он всегда мягок. И эту мягкость, как оказалось, принимать куда сложнее, чем грубость и брань. Выдохнув, Мэри отступает на шаг назад.       Не дав ей и глазом моргнуть, Сэм скидывает с плеч своё, судя по виду, новое пальто, и стелет его на землю. Причём управляется с этим так быстро, что Мэри и пикнуть не успевает. Должно быть, знает, что девушка стала бы его отговаривать — вот и шанса ей не дал. Кося взгляд то на пальто, то на охотника, Мэри хмурится. Она в шаге от того, чтобы начать брюзжать, как это частенько делает Сирин, вот только не находит в себе силы открыть рот. Невозможно возмущаться, когда Сэм смотрит так!       — Присядешь? — охотник улыбается, — Не хмурься. Тебе больше идёт улыбаться.       Мэри задирает подбородок и как-то даже слишком показательно хмыкает, пока её щёки предательски рдеют. Разыграть «гордую и неприступную» у неё никак не получается, так что она сдаётся и, наконец, присаживается на край пальто. Лишь теперь Мэри осознаёт, как сильно устала — её ноги мгновенно расслабляются, и, подавшись соблазну, девушка вытягивает их вперёд. Спеша сюда, она совсем не задумывалась об усталости — голова была забита одним лишь предвкушением грядущей встречи. Оперившись ладонями о землю, Мэри откидывается чуть назад и вздыхает. Сэм пристраивается рядом, с другого краю. Девушка бросает на него взгляд искоса. И всё-таки он очень хорош собой: линия подбородка, губы, нос и лоб — ни к чему не придраться.       Сэм усмехается.       — Ты глаз от меня не отрываешь. Задумалась?       Заметив, как он подмигивает, Мэри поспешно прячет лицо. Она действительно пыталась собраться с мыслями всё это время, но, сказать по правде, почти забыла, о чём сначала задумалась. Встреча с охотником кажется ей чем-то неправильным — разве можно невесте дьявола вот так беззаботно сидеть рядышком с каким-то юношей и болтать, обмениваясь улыбками и взглядами? Ведь ни родителям, ни сестре, ни Соне Мэри не сказала правды о том, зачем ей так внезапно понадобилось в лес. Не из страха ли? Раньше девушка не особо задумывалась об этом, но после злополучного бала её стало терзать всё больше и больше сомнений. «Из-за дружеских посиделок ничего страшного не произойдёт», — Мэри изо всех сил старается внушить себе эту мысль, лишь бы утешить нарастающее в груди беспокойство. Ей совершенно не хочется сейчас забивать себе голову проблемами. Напротив, она здесь для того, чтобы забыться, и Сэм — единственный, с кем ей удаётся это сделать. Напустив на себя беззаботный вид, Мэри оборачивается к юноше и почти что щебечет:       — Ни за что не угадаешь, где я успела побывать!       — Я весь во внимании! — Сэм заметно повеселел.       Улыбаясь, Мэри придвигается ближе и прочищает горло. Она намеренно тянет, чтобы создать интригу — заигравшее на лице охотника нетерпение приводит её в неописуемый восторг.        — Я была на балу, настоящем! Там была просто куча гостей в помпезных нарядах! И зал был таким роскошным, с вы-ы-ысоченным потолком! А ещё был оркестр. Они играли столько красивой музыки, никогда раньше не слышала светскую музыку! А вот танцы — сущий кошмар! У меня голова так закружилась, что дурно стало. Как можно танцевать так долго и много? Ещё и несколько балов за вечер посещать? Уму не приложу!       Мэри говорила так быстро, что не успевала захватить воздуха, однако умудрялась восторженно махать руками, да ещё и с какой-то небывалой энергией. В конечном итоге ей всё-таки пришлось остановиться для того, чтобы перевести дыхание. Лишь сейчас она поняла, как, должно быть, глупо выглядит в глазах Сэма. Он ведь точно из какой-нибудь именитой семьи, а значит успел побывать уже на десятке, если не сотне, балов. Вот и получается, что Мэри же едва не визжит от восторга, точно маленькая девочка, рассказывая при этом о чём-то столь обыкновенном. Растерявшись, она неуверенно заглядывает в лицо охотника и обнаруживает, что тот, напротив, совершенно очарован её экспрессивным рассказом. Подперев рукой подбородок, он широко улыбается, и его глаза блестят от неподдельного интереса. Мэри мгновенно заливается краской, но не испытывает желания отвернуть лицо. Напротив, она не может оторвать от Сэма глаз и между тем чувствует, как уголки её губ ползут вверх.       — Балы — дело такое, — Сэм усмехается, — Но неужели тебе совсем не понравились танцы?       — Гм-м-м, — задумчиво протягивает Мэри вместо ответа.       Воспоминания о том вечере вызывают в ней противоречивые чувства. С одной стороны, она отчётливо помнит страх и дискомфорт, колючие мурашки по всему телу, сухость в горле и дрожь в ногах. С другой стороны, вспоминая теперь невинную улыбку на бледном лице и заботливый тихий голос, Мэри верит в слова дьявола куда больше, чем тогда. Она не может не напомнить себе, что дьявол вёл себя не только сдержанно, но и дружелюбно. Он точно держал некую дистанцию, прекрасно понимая, что девушка его боится. Даже его касания были невесомыми, едва ощутимыми.       Некоторое время Мэри молчит, не произнося ни звука. Захватившие голову раздумья отражаются на её лице: брови и губы то напрягаются, то дрожат в нерешительности, а глаза бегают туда-сюда. Она не видит лица охотника, но всем телом чувствует его взгляд — то ли преисполненный любопытства, то ли крайне напряжённый.       — Мне понравилось танцевать вальс.       — Вот как!       Услышав в голосе охотника улыбку, Мэри сейчас же повернулась к нему. Услышанный ответ, кажется, удовлетворил и раззадорил его. В одно движение он вскакивает и приглашает Мэри последовать его примеру, кивая. Заинтригованная, девушка грациозно поднимается и склоняет голову набок. Ей от чего-то очень хочется сейчас рассмеяться, и на губах сама собой складывается улыбка.       — Тогда, может, станцуем вальс?       Подобно благовоспитанному кавалеру, Сэм выполняет изящный поклон и затем протягивает Мэри руку. Не задумываясь, она кивнула и, просияв, выпалила:       — С удовольствием!       Без тени сомнений Мэри вложила свою руку в ладонь Сэма и, не сдержав порыва, радостно хохотнула. Через прикосновение ей словно передался его задор, и недавно нывшие от усталости ноги тотчас оказались готовыми к танцу. Охотник бережно сжал ладонь Мэри, положил вторую руку ей на спину и, мягко притянув к себе, закружил в танце. Она не отстаёт — движется непринуждённо и плавно, словно не первый год своей жизни танцует вальс. В животе становится щекотно, и какое-то необъяснимо сладкое веселье охватывает разум. Голова кружится совсем чуть-чуть — на этот раз Мэри даже не обращает на это внимания, охотно продолжая описываться круги по траве. Расплывчатый мотив музыки возникает в её голове, задавая определённый ритм и вытесняя всё лишнее. Все те сомнения и тревоги, от которых ещё недавно тяжелела голова, покидают её. Хочется только танцевать и смеяться, словно на свете нет ничего, кроме этого танца и охотника, бережно направляющего Мэри.              Даже когда они останавливаются, Мэри не чувствует, что танец её утомил. Не отпуская руки Сэма, она наконец даёт волю своему звонкому смеху. Охотник смотрит на неё с широкой улыбкой. Его мягкий взгляд, конечно, смущает, но Мэри не может отрицать, что он ей безумно нравится. Она заглядывает в лицо Сэма, и её глаза застилает пелена задумчивости. Кажется, она толкует о чём-то сама с собой, потому что выражение её лица то и дело малозаметно меняется.       Скоро взгляд девушки проясняется и она, улыбнувшись шире, заявляет:       — Мне вдруг так захотелось прогуляться по лесу!       — Славная идея, — Сэм кивает, — С удовольствием составлю тебе компанию.       Признаться, дело не только в прогулке. Мэри весьма ловко смекнула, как без всякого стыда продолжить держать охотника за руку. И хотя она наивно полагает, что Сэм не разгадал её «коварный план», он, конечно, всё понимает. Но смотря прямо в это лицо, сияющее от радости, просто невозможно отказать ей в её преступном желании. Ловким движением подняв с земли свое пальто и накинув его себе на плечи, охотник позволяет Мэри вести себя.       Они выходят на узенькую, но хорошо протоптанную тропинку. Трава вдоль неё уже заметно пожухла, и много где уже образовались залысины, обнажившие унылую тёмную почву. Иногда тропинка теряется, зарывшись в неплотное покрывало из листьев. Мэри нравится ворошить эти кучки, создавая при этом немало шума. А Сэм, будучи охотником, всякий раз тяжело вздыхает, словно жалеет о потенциальной дичи, которую спугнул этот шум. Но временем пёстрых листьев под ногами становится всё меньше, и над головами возвышается всё больше и больше хвои. Сэм, задумавшись, постукивает пальцами по ладони Мэриан и напевает себе под нос какую-то песенку. Мэри же притихает, вслушиваясь в его едва различимое мычание.        — Знакомая мелодия, — удивлённо подмечает девушка, — Что это?       Её замечание тут же заставляет охотника осечься затихнуть. На мгновение на его лице отражается смешение озадаченности и неудовольствия, но он возвращает себе самообладание так быстро, что Мэри не успевает придать значение увиденному. Мягко усмехнувшись, Сэм пожимает плечами.       — Да так, колыбельная. У них частенько похожие мотивы, так что тебе, должно быть, просто показалось.       Мэри отвечает только протяжным «а-а», игнорируя малость неестественную реакцию Сэма. Впрочем, оно и понятно — она доверяет ему безоговорочно, так что мысль, что он может намеренно её обманывать, даже не закрадывается в её голову. Мэри, кажется, и не до этого вовсе. Она чувствует себя такой счастливой, какой, пожалуй, никогда ещё не была. Это особенно выдаёт её походка вприпрыжку. Параллельно девушка размахивает той рукой, которой держится за Сэма. Он охотно подыгрывает ей и старательно сдерживает смешки, которые периодически всё-таки срываются с его губ.       — Почему ты смеёшься? — выражение лица, с которым Мэри задаёт этот вопрос, заставляет охотника окончательно прыснуть ко смеху.       — О, Мэри, ты просто напоминаешь мне крохотного щеночка, виляющего хвостиком от счастья, и я не могу перестать смеяться, думая о том, как это мило.       Краски тотчас приливают к лицу Мэри, и она пытается прикрыться ладонью. Как только он может говорить такие смущающие вещи прямо в лицо? Честно говоря, Мэри безумно завидует всякому, кто не сгорает от смущения, произнося комплименты хотя бы мысленно. Пыхтя от смущения, она неосознанно продолжает смешить охотника. В конце концов он с трудом усмиряет нахлынувшее веселье, дабы Мэри не краснела ещё больше.              Они ещё довольно долго гуляют, болтая о всяких мелочах. Мэри особо увлечённо расспрашивает парня об охоте и жадно поглощает каждое его слово, совершенно не вспоминая не о городских задирах, не о губернаторе, не о дьяволе.       Вернувшись к дереву, она вдыхает полной грудью и наслаждается доселе незнакомым ей чувством. Это что-то сродни блаженству, когда от счастья и умиротворения кажется, как за спиной крылья вырастают. В эти несколько часов она успела почувствовать себя самой обыкновенной девочкой с самыми обыкновенными проблемами и радостями, никак не касающиеся интриг и преисподни. И это ощущение, словно ничего из того, что она успела пережить, никогда не было, словно это было лишь кошмарным сном, опьяняет.       Однако между ней и охотником неожиданно повисает тишина. Заметив это, Мэри теряется. Она хочет поскорее устранить образовавшуюся заминку, но не знает, что ещё сказать. Отчаянно пытаясь найти ответ на свой вопрос, она зарывается глубоко в свои мысли и закономерно бередит то, что так старательно прятала в самые закрома. Не заметив, Мэри вновь с головой уходит в свои переживания.       К ней закрадывается опасения, что их с Сэмом встречи могут обернуться для него большими проблемами. Ведь правда, с чего вдруг она решила, что дьявол станет мириться с её самовольством. Он ведь уже говорил, что всегда находиться недалеко, значит ли это, что он знает обо всём? Конечно, Мэри уже исключила вероятность того, что Соня — шпионка. Но, вероятно, могущественному дьяволу шпионка совсем и нужна.       Заметив, что Мэри подозрительно затихла, Сэм приблизился к ней и бережно тряхнул за плечо.       — Задумалась?       Девушка, не оборачиваясь, что-то невнятно бормочет. Беспокойство всё никак не отпускает её, почти доводит до паники. В попытке перебороть нахлынувшие на себя тревоги, она пытается убедить себя в том, что они на самом деле безосновательны. Обняв себя за плечи, она наконец оборачивается и скомкано тараторит, точно это мысли вслух.       — Как думаешь, Сэм, может ли дьявол быть не таким, как о нём все говорят? Может он на самом деле не такой жестокий, и меня только запугивают, чтобы поиздеваться…       На лице Сэма складывается нечитаемое выражение. Очевидно, вопрос девушки застал его врасплох. Но в его взгляде, изогнутых бровях и поджатых губах кроме озадаченности есть что-то ещё. Вот только Мэри никак не может разобраться, что именно, так что ей остаётся только гадать. Охотник проводит рукой по лицу и кое-как возвращает себе самообладание. Его глаза темнеют, покрывшись дымкой задумчивости. Мэри дёргает свою шубу и потирает пальцами брошь на груди, отчего то не находя в себе терпения. Сэм, кажется, не решается заговорить, потому что его губы то и дело нервно подрагивают, приоткрываясь и затем снова сжимаясь.       — Почему нет? — он нарушает тишину, пожав плечами, — Люди не всегда говорят правду, а иногда они её просто не знают. Это дело тонкое. Нельзя быть наивной, но если у тебя есть причины сомневаться, их не стоит просто выкидывать из головы.       Мэри долго молчит, обдумывая его слова. В конце концов она мягко, но как-то грустно улыбается.       — Спасибо.       Сэм, кажется, не совсем понял, за что эта благодарность, но спрашивать не стал. Он заметно напрягся, и что-то в нём будто бы изменилось. Для себя Мэри объяснила эту перемену тем, что просто задала слишком странный вопрос. Ведь, в конце концов, кто станет сомневаться в правдивости дурной репутации дьявола? Сэм, должно быть, ни разу в жизни о таком не задумывался, поэтому теперь не может отделаться от какого-то неудобства.       Ответ охотника, кажется, помог ей что-то понять для себя. И сердце, беспокойно колотившееся в груди, наконец успокоилось.       Взгляд как-то невзначай скользит вверх, к небу. Оно заметно потемнело, наполовину затянувшись чёрными тучами. Сэм тоже смотрит на небо и, щурясь, качает головой.       — Думаю, тебе лучше вернуться домой сейчас. Иначе попадёшь под дождь.       Мэри сперва хочет воспротивиться, но в глазах Сэма видит настойчивость, которая всё ещё кажется девушке непривычной. Вздохнув, она сдаётся без боя и на прощание обнимает охотника.       — Удачной дороги домой, — он мягко улыбается, проводя рукой по волосам Мэри.       — И тебе!       Мэри удаляется поспешно, но ещё несколько раз оглядывается на охотника, машущего ей рукой.       «Разве может среди людей жить кто-то такой же чистосердечный и милосердный, как ты?».