Глава VI. Рассказ

      — Столько, сколько я себя помню, мне говорили, вся моя жизнь лишь ради жертвоприношения. Что я вырасту и стану женой деспота и тирана, что обречена на нескончаемые страдания во имя блага других. Все презирают меня, окрестили «грязной», изгоем. Я всегда думала, что дьявол — моя главная напасть, и все мои беды — его происки, — немного помолчав, Мэри добавила дрожащим голосом: — А он вдруг оказался ко мне добрее, чем люди, ради которых я приношу свою жертву.       Мэри зарылась лицом в ладони и передёрнула плечами. Назревшие на глазах слезинки она поспешила стереть, но её вид говорил громче слёз: сжавшаяся вдвое, трясущаяся фигурка, побледневшее лицо и дрожащие губы. Хотя ещё мгновение назад она выглядела лишь чуть приунывшей, стоило словам наконец вырваться, как вместе с ними явился напоказ и комок из печали, растерянности и отчаяния. Соня приобняла девушку за плечи и притянула чуть ближе к себе. Ей тяжело, кажется, сразу найтись с ответом. Мысленно Мэри заверяет себя, что не ждёт поддержки и что не должна её ждать от Сони. Но на самом деле смотрит на задумчивое лицо демоницы с немой надеждой. Надеждой на то, что Соня сможет внести желанную ясность, дать ответы на вопросы, которые мучают от зари до зари и жужжат в голове, как мухи.       — Ты очень сильная девочка, Мэри, — выдыхает демоница, — Верить или нет — дело твоё, но господин никогда не желал тебе зла. Мне не положено знать, что сподвигло его согласиться на женитьбу, но зная господина… Нарочно он не подверг бы невинную душу страданиям.       Обняв Мэри крепче, свободной рукой Соня потрепала её по голове. Мэри прильнула к ней и тяжело сомкнула веки. Не верить нет смысла. Даже если Соня — демоница, эта демоница принесла в дом Иори куда больше добра, чем любой из людей. Эта демоница холит и лелеет Мэри, в то время как люди удостаивают её лишь косыми взглядами. И в этой демонице благородства и сострадания столько, сколько Мэри никогда не видела в людях. Роняя слёзы, она кладёт голову на грудь Сони и судорожно вдыхает. Но ведь и дыма без огня не бывает. Бесами просто так не становятся, и деспотом просто так не прослыть. Тогда, кому и во что верить? Мэри выдыхает медленно, пытается успокоить дрожь в руках. Соня всё-также гладит её по голове — мягко и ритмично.       — Крошка, хочешь, расскажу историю?       Соня похлопывает Мэри по плечу, и та отвечает ей бодрыми кивками. Закрыв глаза, девушка прислушивается к тихому, ласковому голосу над ухом.       — Давным-давно жила на свете одна несчастная девочка. Её некогда богатая семья переживала упадок — после того, как они впали в немилость Государя, дела шли из рук вон плохо. Вечно злые родители частенько срывались на девочке. Однажды они сказали ей: «у нас есть на примете жених для тебя». И пускай родители сказали только «на примете», девочка знала, что ей не избежать этой свадьбы. Родители представили ей старого дядьку, любившего поиграть в карты и выпить вечером. Девочке он не понравился, сколько бы пыли дядька не пускал в глаза. Он строил из себя интеллигентного мужа, хотя на самом деле был развратником и пустословом. Девочка много плакала ночами, но боялась оспорить выбор родителей. В день венчания фата спрятала её непрекращающиеся слёзы. Но стоило священнику приступить к делу, и вся церковь затряслась. Дядька был не чист на руку, и среди множества людей, которым он насолил, был один очень-очень могущественный господин. В тот самый день могущественный господин пришёл по душу дядьки, и вместе с ним покарал всех, кого позвали на венчание. В горящей церкви никого не осталось, кроме девочки и могущественного господина. Скованная страхом, девочка рухнула на пол, закрыла лицо руками и стала молиться Господу. От страха и слёз ей тяжело было говорить, и она с трудом выговаривала заученные фразы. Звуки шагов, между тем, всё приближались. Девочка затряслась от ужаса, но внезапно почувствовала, как кто-то гладит её по голове.       «– Слёзы не красят юную даму, — сказал могущественный господин, попутно стирая эти самые слёзы с глаз девочки, — Плохим людям приходится платить по счетам, мне жаль, что ты стала этому свидетелем. Ты невиновна, и я не причиню тебя вреда. Идём, — господин протянул девочке руку, — Отыщем тех, кто примет тебя к себе.»       Девочка взяла господина за руку. Вместе они отправились к дальней тётке девочки, которая согласилась пристроить к себе сиротку. На том девочка и могущественный господин расстались, ещё не зная, что им суждено будет встретиться вновь. Соня слышит, как Мэри на её груди уже начинает тихонько сопеть, и усмехается.       — Спишь, крошка?       В ответ ей прозвучало едва слышное и сонное «угу». Мэри действительно невозможно морил сон.       — Славно. Как проснёшься, сходим в лес, как тебе идея?       Мэри только вяло закивала головой прежде, чем наконец забыться сном. Посмеиваясь про себя, демоница уложила её на кровать и хорошенько укутала в плед.              ***              Утро врывается в комнату Мэриан как-то внезапно, но припозднившись. Солнечные лучи, раскинувшись по полу, медленно тянутся к кровати. Уже успевшие дотянуться же охватывают плед, подушку и, наконец, лицо Мэри. Крутясь туда-сюда, девушка с трудом разлепляет глаза и протяжно зевает. С улицы доносятся редкие звуки — кажется, там уже суетятся родители с сестрой. Мэри откидывает край пледа и чуть приподнимается. Впервые за несколько дней ей удалось так хорошо поспать. Непривычно лёгкие веки не норовят сомкнуться, и тело не изнывает от желания снова рухнуть на кровать. Напротив, нахлынувшая после пробуждения бодрость выталкивает Мэри из постели. Решительно отбрасывая в сторону плед, она отыскивает у кровати тапочки и спешит пройтись по комнате. Попутно девушка машет туда-сюда руками, наклоняется в разные стороны и вертит плечами. Мышцы приятно тянутся, и вскоре по телу разливается бодрящее тепло. Покончив с утренней зарядкой, Мэри почти подскакивает к окну и, протерев стекло краем сорочки, выглядывает наружу. Там как раз во всю светит солнце и тарахтит деревенская жизнь. Мэри забирается на подоконник и вертится у окна, старается найти сестру или кого-то их родителей, пока её не одёргивает скрип позади. Соскочив с подоконника, девушка оборачивается к чуть приоткрывшейся двери.              — Уже проснулась? — Соня толкает дверь перед собой и заходит в комнату, встречаемая широкой улыбкой Мэри, — Вижу, ты в настроении. Держи.       Демоница протягивает Мэри кружку, от которой соблазнительно тянется едва видимый пар и крепкий аромат травяного чая. Мэри охотно принимает эту кружку и немедля отпивает глоток. Чай горячий и чуточку горьковатый, зато свежий и очень вкусный. Отстранившись от кружки, Мэри поднимает взгляд на Соню — та как раз ждала её внимания.       — Завтрак уже на столе. Скорее ешь, и пойдём в лес.       Мэри старательно кивает в ответ.       С утренними заботами она расправляется с заметной спешкой, потому что все её мысли заполнены предстоящей прогулкой по лесу. По тихому и умиротворённому, полному жизни лесу, где можно позабыть обо всех напастях и просто насладиться природой. Пожалуй, для Мэри это самое лучшее место во всём свете. Вот только шанс выбраться туда выпадает не часто. Родители, пускай и знают о страсти Мэри к лесу, к её прогулкам относятся со скептицизмом. Одной погулять отпускают редко, а составить компанию могут ещё реже. Вот и получается, что о заветных лесных полянках и высоких соснах над головой Мэри остаётся только мечтать.       Движимая своей страстью, девушка быстро расправляется с завтраком, одевается, заплетает волосы и натягивает новенькие сапожки. Всего-то полчаса — и она уже стоит около забора, с нетерпением ожидая Соню. От приятного предвкушения и радости у Мэри не то, что светятся глаза — сама она словно сверкает под золотыми лучами полуденного солнца. Соня не заставляет себя долго ждать. Высокая, бледнолицая, с тонкими чертами лица, стройной фигурой и невесомой походкой, она даже в простеньком крестьянском платье и с платком на голове кажется настоящей аристократкой. Улыбнувшись, демоница берёт Мэри под руку и тянет за собой. Хорошо знакомая тропинка причудливо вьётся под ногами. Трава вдоль неё уже успела чуть приуныть и пожелтеть, но лес впереди неизменно зелен. Мэри, как и всегда, мечтательно любуется на острые вершины деревьев, врезающиеся в ярко-голубое небо. В голове всплывает хорошо знакомый образ — высокий черновласый юноша, облачённый в добротно сшитый охотничий фрак и с перекинутой через плечо кожаной сумкой.        Поймав себя на мысли, Мэри чувствует приливший к щекам жгучий жар. Всякий раз наведываясь в лес, она неизменно вспоминает о добродушном охотнике и, кажется, надеется снова его встретить. Соня видит перемену в её лице, но предпочитает сделать вид, будто бы не заметила. Мэри и без того сконфуженно отворачивает голову, так что расспросы окажутся не к месту.              В лесу гораздо прохладнее, чем в деревне, и намного свежее. Ветер шуршит в громоздких кронах и качает тени, отбрасываемые на лица девушек. Приглушаемые листьями лучи пляшут на зелёной траве точно языки пламени. В воздухе стоит сильный, отдающий горечью запах древесины. Мэри тихонько помыкивает, как бы подпевая щебечущим над её головой птицам. Соня между тем ведёт её под руку, смахивает ногой случайные ветки и камушки, попадающиеся по пути, и внимательно озирается по сторонам. К своей работе, то есть охране Мэри, демоница всегда относилась ответственно и строго. Мэри не уставала поражаться тому, как быстро Соня меняется в лице и в голосе — из весёлой запальной девицы она по щелчку пальца превращается в грозную и холодную, взрослую женщину. По началу Мэри чувствовала себя неловко, однако со временем сосредоточенное лицо Сони стало навевать ей чувство безопасности.              Немного погодя они выходят на небольшую поляну, залитую ярким светом.       — Устала?       Мэри медленно кивает, попутно осматривая траву под ногами. Несмотря на то, что дело уже идёт к осени, на полянке ещё пестрит множество крохотных цветочков. Мэри всегда нравилось любоваться полевыми цветами — сестра привила ей это увлечение.       — Тогда я подготовлю местечко для привала, — Соня отпускает её руку. — Хорошо! Желая скоротать время, Мэри присаживается на корточки, обхватывает пальцами первый попавшийся цветок и начинает бережно крутить его в разные стороны. Аккуратные, плавно скруглённые ярко-жёлтые лепестки делают его похожим на маленькое солнышко. А десяток-другой пыльников, раскинувшихся во все стороны, — его лучи. Мэри отпускает цветок и проводит пальцем по хрупкому стеблю, усеянному крохотными продолговатыми листочками. С утра Мэри не отпускает та самая история, которую Соня рассказала ей перед сном. Она разительно отличается от тех, что Соня рассказывала раньше. Будто бы слишком скомканная, недосказанная. Обычно демоница не упускала возможности побольше рассказать о времени, о месте, о «героях» своей истории. Но в этот раз она не упомянула даже имён. Мэри всё пыталась понять, есть ли в этом какой-нибудь потаённый смысл. Из раздумий её вывел голос Сони: — Всё готово! Девушка сейчас же оказывается рядом и с довольным видом присаживается на подушки, сложенные поверх небольшого покрывала, расправляет складки на юбке и вытягивает вперёд ноги. Уголки губ Мэри приподнимаются в задорной улыбке. В таком положении она почти что принцесса! Соня присаживается рядом и, подперев рукой подбородок, бросает задумчивый взгляд вдаль. Мэри нередко задумывалась о том, кем Соня была при жизни, и что для демоницы она очень красива. Мягкое, округлое лицо, высокий лоб, прямой нос, аккуратные губы и длинные чёрные ресницы, её лицу не хватает, пожалуй, только живого румянца. Но кожа Сони мертвецки бледная, словно её никогда не касался ни один лучик солнца. Мэри бы и дальше сверлила уже начавшую конфузиться Соню взглядом, если бы не внезапный шум за её спиной. То ли треск, то ли скрежет — не разобрать. Мэри растерянно обернулась, сползла на край покрывала и замялась. Может быть, это всего лишь заяц, а её едва ли в дрожь не бросило. Вдохнув поглубже, она оглянулась на Соню, но вместо утешительного спокойствия на её лице, увидела, как демоница напряжённо хмурится. Соня же, подметив на себе взгляд Мэри, разгладила складку между бровей и непринуждённо улыбнулась. — Продолжишь прогулку без меня, хорошо? Я скоро нагоню. Девушка не спеша отводит взгляд, нащупавывает на груди любимую брошку, сжимает её в ладони и медленно, с усилием потирает пальцами. Несмотря на беззаботную улыбку Сони, её не покидает чувство, что что-то тут не так. — Ладно, можешь и тут остаться. Я ненадолго, честно. Мэри наконец отвечает медленным кивком, но терзаться дурным предчувствием не перестаёт. Напротив, оно только обостряется, стоит Соне скрыться за широкими стволами деревьев. Девушка придвигается обратно на подушки и притягивает колени поближе к себе. В таком положении она почти что замирает. Только грудь слабо вздымается на тихих, хрипловатых вдохах и выдохах. Забить голову мыслями-пустышками у Мэри не удаётся — она раз за раз возвращается к тяготящему грудь беспокойству. Выходит, остаётся только ждать. И, как всегда бывает в те моменты, когда чего-то или кого-то ждёшь, ожидание становится мучительно долгим. Время тянулось нервно, словно медленно текущая река. И чем дальше оно тянулось, тем больше потели лицо и ладони Мэри. В конечном итоге она просидела, не шевелясь, явно дольше, чем «недолго». И, разумеется, ей уже давно наскучило ждать. Переборов прочие мысли и чувства, скука вынудила Мэри наконец подняться с места. Правда, стоило ей вскочить в один рывок, она тут же закачалась и едва ли устояла на ногах. После стольких минут без движения они задубели.Наспех собрав подушки и обернув их покрывалом, девушка сложила их под ближайшее дерево и оглянулась в сторону лесной чащи. Соня всегда держала своё слово прежде, так что её долгое отсутствие не могло не всполошить Мэри. И всё же она топчется в нерешительности: в ту сторону, куда ушла Соня, она ходила от силы раз, и совершенно её не запомнила. А ведь в лесу запросто потеряться. Но даже это опасение в конечном итоге остаётся позади. Не найдя ни одной внятной тропинки, Мэри решает двигаться «наугад». Очевидно, это не самая лучшая идея, которая могла прийти ей на ум. Проскитавшись достаточное время по лесу, девушка приходит к ожидаемому, но пугающему выводу — она всё-таки потерялась. Пройдя круг-другой и ничего этим не добившись, Мэри остановилась передохнуть. От внезапно накрывшего её испуга разболелась голова, и мысли преобразились в сумбурную картину ужаса и паники. Мелкая дрожь затрясла сначала грудь, затем и руки. Судорожно вдыхая, Мэри накрыла уши ладонями и сбивчивым шепотом стала повторять себе, что всё не так уж плохо. — Неужто потерялась? Чей-то голос, который Мэри не смогла разобрать, прозвучал почти из-за спины. Вот только отскочить в сторону девушка не успела — некто ловко обхватил её за плечи и развернул к себе. — Прости, опять тебя пугаю. — Сэм! — Мэри облегчённо взмахивает руками, — Ты, должно быть, мой ангел хранитель! — Ангел? Не говори глупостей, — парень кривит губы и неловко смеётся, — Давай обойдёмся принцем на белом коне. Мэри усмехается, совершенно позабыв о том, как всего мгновение назад она почти расплакалась от паники. Сэм тяжело вздыхает, качая головой. Должно быть, выручать Мэри из непрекращающихся бед — его новое призвание? — Итак, как же моя принцесса оказалась потеряшкой? Улыбка быстро сползает с лица Мэри. Она сконфуженно мнётся на месте, не находя в себе решимости рассказать, как глупо она умудрилась потеряться. Впрочем, пришлось всё-таки объяснять: Мэри бегло прошлась по событиям сегодняшнего дня, и в продолжение своего рассказа старалась прятать от охотника зардевшееся лицо. — Ясно, — Сэм нахмурился, но вслух стыдить Мэри не стал. Решил, похоже, что она ещё наслушается дома, — Пошли. Не успела Мэри ничего ответить, как охотник крепко сжал её ладонь в своей и повёл прочь. Опешив от подобной настойчивости, несвойственной юноше, Мэри так и не проронила ни одного слова за весь путь. Только когда они с Сэмом, наконец, добрались до полянки, она смогла вывернуться из его хватки и остановиться. Охотник тоже замер и, не поворачивая головы, известил. — Там кто-то есть. Должно быть, твоя стражница. Мэри вытянулась и через его плечо взглянула на полянку. И правда, Соня уже была там. И, судя по её виду, она в добавок или обескуражена, или недовольна. По-хорошему, нужно поскорее показаться демонице на глаза. Но вместо этого Мэри замялась. — Сэм. — Да?       На этот раз охотник повернул к ней своё лицо.       — Могу я попросить кое-что?       Ответом на вопрос стал немой кивок. Мэри неловко прочистила горло и для пущей убедительности начала издалека.       — Кроме Сирин и Сони ты мой единственный друг, так что… Не могли бы мы встречаться иногда? Раз в несколько месяцев, например. Конечно, если тебе не в тягость…       На лице охотника заплясал ворох из эмоций — сначала он нахмурился, и у Мэри перехватило дыхание, затем в его глазах отразилось замешательство. В конце концов его брови и губы печально изогнулись, так, словно он почувствовал себя в чём-то виноватым. Но когда Мэри уже хотела извиниться за эту глупую просьбу, он неожиданно ответил на неё утвердительным кивком.       — Конечно. Можем встречаться каждые три месяца под «нашим деревом». Сойдёт?       Мэри застыла в удивлении, наблюдая за тем, как губы охотника сложились в мягкой улыбке.              Они расстались как-то скомкано и быстро. Разминувшись, Мэри тотчас выскочила на поляну и поймала на себе сердитый взгляд Сони. Как бы она не просилась погулять ещё, они всё-таки отправились домой. Впрочем, сильно ругаться Соня не стала — только поворчала по мелочи, точно старушка на склоне лет.