Часть 1

*** Мама, папа! Блудный сын приветствует вас! Простите за редкие вести и не волнуйтесь, у меня все хорошо. Мне нравится это место, мне нравятся эти люди и жизнь рядом с ними. Мне нравиться чувствовать и знать, что здесь я могу быть полезен. В меру своих сил и возможностей…       Родителям было бы приятно читать это послание, выписанное каллиграфическим почерком на мелованной бумаге. Пусть знают, что самым лучшим для их непутевого сына было убраться подальше от клана любящих родственников и всех других, сочувствующих, переживающих, и не только. Ну что поделать, если он не оправдал всех великих ожиданий? Как говорят в этих местах — природа на детях отдыхает. Не досталось мальчику талантов ни по одной из родительских линий, увы, увы… ну и ладно. Зато его очень скромных способностей хватило, чтобы сбежать из-под опеки, замести следы и устроить свою жизнь по-своему.       Ксандр задумчиво посмотрел на кончик золотого пера своей чернильной ручки. Хорошая ручка, ей приятно водить по бумаге, выписывая буквы, цифры, слова; даже рисовать. Маленький предмет, безделушка, предмет роскоши под стать его положению. С другой стороны — подарок, хранящий теплоту дарящих. Он ее чувствовал и это гораздо дороже всех самых ценный вещей этого мира. Ксандр отложил ручку и недописанное письмо — может быть оно попадет адресату когда-нибудь, но не в ближайшее время. А может быть, он привезет его сам, скорее как экзотический сувенир из далеких стран.       А сейчас одно из настоящих сокровищ было совсем близко, в комнате рядом, занимало все его мысли и требовало внимания.

***

      Маленькая девочка очень любила танцевать. Быть может потому, что они с мамой, папой и бабушкой жили рядом с Варьете? С самого рождения она слышала звуки зажигательного канкана, а позже видела танцовщиц, то репетирующих, то выступающих вечерами на сцене. А может, виной была наследственность: бабушка Анна-Луиза — мама отца, тоже когда-то танцевала в Парижском балете, в той другой жизни, еще до войны.       Ксения родилась после войны, дитя большой любви французского лейтенанта, летчика легендарного полка Нормандия-Неман и русской летчицы, «ночной ведьмы», летавшей на таинственных ПО-2. Их любовь преодолела кучу препятствий, чтобы они смогли получить разрешение пожениться. Франсуа увез свою юную жену Марию — Мари в Париж.       Никто из них ни разу не пожалел об этом. Оба сменили свои военные профессии на вполне мирные, поступив в университет, чтобы выучиться на инженера и врача. В их новом доме часто собирались друзья, старые, из военной жизни и новые, со студенческой.        Франсуа обожал свою русскую жену, они жили в любви и согласии, не зачерствев душой в боях отгремевшей войны. Друзья и подруги по учебе и по работе каждого, постепенно становились общими, перезнакомившись, а иногда и переженившись между собой. Чуть в стороне оставался лишь молодой профессор Александэ́р Корн, с которым дружная компания общалась еще в университете. Вне занятий он позволял звать себя Ксандром.        В то время он читал курс по одному из разделов медицины и, как ни странно, по физике, таким образом был общим у нескольких параллельных курсов.       У него уже сложилась репутация весьма прогрессивного преподавателя, и молодежь не считала зазорным приглашать его в свою компанию. Поговаривали, что он имел отношение к созданию ВОЗ в 1948 г и занимается некоторыми вопросами при исполнительном комитете.        Ко всему прочему он сам был еще совсем не старым и весьма симпатичным, поэтому имел особую популярность у девушек, чем вызывал обоснованную ревность парней. Противостоять уму и обаянию было сложно не только женскому полу, но он умудрился не поссориться при этом с мужской половиной, сохраняя тонкое равновесие и нейтралитет.       При всей славе Дон Жуана, еще ни одна красотка не сумела завоевать его сердце настолько, чтобы женить на себе. При этом никто не предъявлял претензий и не оставался недовольным.       Преподаватель он был от бога, несмотря на скучность и сложность своих предметов. Глупые и ленивые отсеивались быстро. Кто выдерживал семестр, потом уже не жалели. Это больше касалось медиков, потому что далее он набирал курс для стажировки и дальнейшего обучения в своей клинике. Мари попала к нему после второго курса.       Критерии отбора по физике были загадочны и непонятны, это был академический предмет, проходили его все. Профессор Корн спрашивал строго на семинарах и лабораторных — там он сыпал заданиями и вопросами, принимая любые ответы и решения, лишь бы они были. На экзаменах студентов не топил и не заваливал — сдавали все. Логика его выбора была всегда оставалась основной загадкой курса. Таким образом он продвинул Франсуа.       При факте знакомстве с обоими супругами, неудивительно, что однажды он принял приглашение на очередную вечеринку в их доме. Кроме друзей по учебе там собирались и однополчане; как оказалось, профессор тоже успел побывать на полях сражений как военврач — нашлось еще больше общих тем и интересов.       Тот вечер положил начало их дружбе.

***

       Ксения родилась, когда ее родители заканчивали учебу. Роды у Мари были сложными и проходили в той самой клинике, где она стажировалась, под наблюдением ее профессора — он стал первым, кто увидел малышку и взял ее на руки. Таким образом он оказался в некотором роде ответственным за девочку.       Летело время, в семье царили любовь и согласие, студенты стали молодыми специалистами, дружеские связи сохранялись, заводились новые, в гостеприимном доме звучал смех, музыка.       Мария немного скучала по оставленной родине, надеясь когда-нибудь приехать туда в гости, а пока ее жизнь переключилась на заботы о семье и новорожденной дочке. Учеба, а потом работа — часто подрастающую малышку доверяли бабушке Луизе. Под ее присмотром девочка перебирала «драгоценности» из шкатулки, открытки с изображением танцовщиц, рассматривала модные журналы и кружилась в танце в бабушкиной шали.        В школу танцев маленькая Ксюша — Ксения пошла раньше, чем в обычную.        Мари доучилась и стала работать в клинике. С профессором Ксандром они виделись теперь по работе и, разумеется, он заходил проведывать свою подопечную Ксю, а заодно ее бабушку и своих друзей. Еще пару лет супруги с малышкой жили у мамы Франсуа; постепенно молодые, перспективные инженер и врач утвердились и начали хорошо зарабатывать. Тогда уже смогли позволить себе отдельное жилье.        Друзья по-прежнему собирались у них, но маленькая Ксения из всех отдавала предпочтение своему любимому Ксану — так она выговаривала имя профессора, а он не имел ничего против того, чтобы возиться с девочкой в любых обстоятельствах.        Время шло, девочка росла, как и все дети, как и дети их друзей. Они уже не собирались так часто, как по молодости, работа, дела и заботы разбросали многих в разные стороны и страны.       Профессор Ксандр работал и преподавал еще некоторое время, потом окончательно перебрался из Парижа в Монако, но по-прежнему навещал своих друзей иногда, когда бывал во Франции. Тогда маленькая Ксю радостно вопила и первой бежала встречать своего большого друга.        — Ты женишься на мне, когда я вырасту? — такой вопрос малышки смешил взрослых, и они подшучивали над все еще неженатым профессором.        При каждой новой встрече Ксения тащила его к стенке, на которой они делали отметки ее роста, чтобы посмотреть, как много осталось до той заветной черточки, до которой ей нужно было дорасти, чтобы выйти замуж.       Как и все дети, она пошла в школу, училась хорошо и с интересом, много читала и мечтала. Точные науки проскальзывали мимо нее, не затрудняя, и не задевая воображение. Зато история, литература и искусство увлекали все больше; «Маленький принц» стал ее любимой книгой. От мамы она знала русский, мало говорила, но понимала и читала свободно.       Очаровательная девочка превращалась в красивую девушку с фигурой, отточенной занятиями хореографией. Милое кокетство от французских корней отца соседствовало с рассудительностью и серьезностью русской мамы. Парни давненько заглядывались на нее, но она не выделяла никого особо ни из ровесников, ни из ухажеров постарше. А виной этому были черные ласковые глаза давнего друга ее родителей, того, кого маленькая девочка называла когда-то женихом и никак не хотела забывать.        Она все еще занималась танцами, скорее для собственного удовольствия, не планируя более сделать это своей профессией. Родители мудро поддерживали и не препятствовали ее увлечениям, лишь чуть направляя.

***

      Профессор Ксандр не появлялся несколько лет, присылая редкие весточки из самых разных стран по всему земному шару. Девочка складывала в особый альбом открытки, в которых он непременно передавал привет своей «невесте».        Ксения отмечала свой пятнадцатый день рождения, впервые не вместе с родителями, а отдельно, в компании своих подруг и друзей.       Когда она вернулась домой после своей праздничной вечеринки, там ее ожидал сюрприз — вместе с родителями за накрытым столом сидел профессор Ксандр.        Он приветствовал именинницу уже не как ребенка, а как совсем взрослую, церемонно поцеловав руку и уже потом на правах друга семьи осторожно в щечку.       Ксения смотрела во все глаза и не знала, как вести себя с этим знакомым незнакомцем. В детском воображении дядя Ксан всегда был принцем из сказки и никогда не казался старше родителей. Последний раз она видела его так давно, еще детскими глазами, а теперь…       А теперь девушка ни за что бы не решилась спросить, как когда-то, возьмет ли он ее в жены, хотя она уже переросла ту самую отметинку на стене. Она это знала точно, потому что примеривалась потихоньку, когда никто не мог увидеть…       Ксю спрятала свое смущение, сев как можно дальше от гостя, рассеяно отвечая на общие расспросы о вечеринке с друзьями. Она гадала, просто так зашел он в гости проведать старых друзей, или быть может специально, помня о ее дне рождения.       Быть может, это обман зрения или с ней играет шутку воображение, но профессор совершенно не изменился, оставался точно таким, каким она его помнила. Но теперь родители казались старше этого статного, высокого мужчины, еще более привлекательного, чем раньше.       Она могла рассматривать его уже как женщина, совсем не детским взглядом. В кругу подружек водились свои разговоры о мальчиках, парнях, мужчинах, о их достоинствах и недостатках. Про знакомых и друзей, героев книг и кинофильмов и артистов, конечно. Жерар Филипп, Аллен Делон, Бельмондо — объекты интереса и мечтаний всех девушек, будоражили воображение и фантазии юных поклонниц.       В этом мужчине недостатков не было. Он всегда казался сильным — таким и был на самом деле, и это чувствовалось в каждом движении. Гладкая кожа, ни единой заметой морщинки на загорелом лице; чувственные губы, не скупящиеся на улыбку. И завораживающие, бездонные, чарующие глаза…       Ксю словила себя на том, что уставилась на него уже совсем неприлично и не может оторвать взгляда, и он тоже смотрит на нее так же ласково, как всегда. Неуловимо, как во сне, он оказался внезапно рядом с ней.              — Ты же не думаешь, что я мог забыть о подарке? — его глаза оказались теперь так близко, что дух захватило. — Это маленькая безделушка, ты позволишь?       С этими словами Ксандр открыл небольшой черный футляр, который вытащил из кармана: там было колье, поблескивающая золотая нить цепочки с подвеской в виде греческой буквы «кси» ξ. Он застегнул замочек сзади на шее, под приподнятыми ею волосами.       — Спасибо, Ксан! То есть… — она запнулась, попытавшись исправиться на «дядя Ксандр», но не успела.       — Пожалуйста, радость моя, — жгучие глаза на миг оказались рядом, и поцелуй обжег краешек губ.       И все. Он снова оказался на своем месте, продолжая разговоры с родителями, о жизни, политике, огромном мире, в котором он занимался очень взрослыми и, наверное, очень важными делами.

***

      Девочке, которая любила танцевать, пришлось повзрослеть — неожиданно и быстро, со скоростью самолета, разбившегося вместе с мамой и папой.       Она не плакала: замерла и застыла, замороженная январским холодом и свалившейся бедой. Хорошо, что рядом была бабушка, которая взяла на себя все самое тяжелое и страшное — опознание, формальности, организацию похорон. Старенькая бабушка, которая пережила войну, а теперь смерть единственного сына и любимой невестки.       Две скорбные фигурки у маленького холмика земли на кладбище — люди подходили и уходили, отдав последний долг памяти, произнеся слова сочувствия.       — Поздоровайся, это друзья. Пожми руку, еще. Поблагодари. Попрощайся. Держи спину, — строгий голос бабушки направлял и не давал свалиться безвольной тряпочкой. А еще ее рука под локтем. Все остальное проходило чередой мимо, почти не задевая сознание.       Когда они уходили — последними, на непослушных, задеревеневших ногах — Ксению догнал страх того, что будет дальше. Впереди не виделось ничего, как будто вся жизнь осталась позади, за кладбищенской оградой.       — S'il vous plaît Madame, — чей-то голос голос настойчиво повторял одно и то же несколько раз, привлекая внимание. — Je vous en prie, Madame. Venez avec moi.       Мужчина осторожно вклинился между ними, подхватил каждую под руку и повел. Они подчинились, двигаясь покорно, как марионетки. Идти пришлось недалеко, до машины, припаркованной возле ворот кладбища.       — Ксения, посмотри на меня, — голос казался очень знакомым, и она подняла глаза. Сил хватило кивнуть головой.       — Мадам, — теперь он обращался к бабушке. — Мадам Анна-Луиза, вы же помните меня?       Бабушка смотрела с сомнением: она могла видеть его очень давно, когда родители были еще студентами и жили вместе с ней. Могла и забыть.       — Это профессор Ксандр, друг… — голос дрогнул, Ксения не сумела выговорить, что он друг родителей.       — Я отвезу вас домой, — Ксандр открыл перед ними двери машины, помог устроиться.       Ехали быстро и в молчании, только Ксандр иногда негромко давал указания водителю. Согреваясь в тепле салона, Ксения немного оттаивала, ловя в зеркале внимательный взгляд. Никакого чуда — это же друг, пришел вовремя, и от его присутствия становится легче.       Как он догадался, куда надо ехать? Ничего не спрашивал. Для Ксении дом без мамы и папы перестал быть родным, возвращаться туда было страшно. Они приехали к бабушке.       Пришла ее подруга и несколько соседей. Ксандр помог со столом, открывал вино, заварил чай. После о чем-то долго разговаривал с бабушкой.       Ксения забилась в укромный уголок, свое потайное место за шторой на широком подоконнике. Оттуда можно было видеть улицу и театр, но в этот раз она просто спряталась — перед глазами все было как в тумане и только Ксандр выделялся ясным пятном. Сейчас гости разойдутся, и они с бабушкой останутся в своем страшном одиночестве.       — Дядя Ксан! — девушка с криком отчаяния выскочила из своего убежища.       Профессор уже стоял на пороге, собираясь уйти, и это стало последней каплей. Слезы наконец прорвались вместе со всеми эмоциями, и останавливаться не собирались, грозя перейти в истерику. Стойко державшаяся бабушка растерялась, ее силы тоже закончились, и мужчина оказался окружен женщинами и рыданиями.       — Мьсе, не могли бы вы остаться здесь на ночь? Пожалуйста…       Вцепившаяся в его рукав Ксения только отчаянно закивала головой, присоединяясь к просьбе старушки.       — Хорошо, мадам, — Ксандр согласился быстро, у него не осталось другого выбора. — Только мне надо предупредить своего водителя.       Возможно, это было только предлогом, чтобы кто-то немного успокоился и отпустил его изрядно помятый и уже мокрый рукав? Те минуты, пока он ходил куда-то там, показались ужасно долгими — Ксения успела сто раз подумать, что он уже не вернется. Она все еще всхлипывала, сжавшись в комок ожидания на диване.       Ксандр появился совершенно неожиданно: ни щелчка замка, ни шума открывающейся двери — вообще ни звука, как будто у них с бабушкой пропала способность воспринимать что-либо. Только что не было никого, и вот на пороге комнаты стоит вполоборота человек с пакетом в руках.       — Ксения, помоги мне, — он попросил будничным, скучным тоном, не замечая вздохов всхлипов и мокрых глаз. — Бабушка пусть отдыхает.       Вместе они принялись наводить порядок — убрали со стола все, что там осталось. Ксения не соображала, за что хвататься и куда нести, но профессор сначала просто совал ей в руки то блюдо, то чашки и отправлял на кухню. А потом она уже сама включилась, соображая, что отправить в мойку, а что убрать в холодильник.       — Я мою посуду, а ты вытираешь. Хорошо?       — Да…       — Куда убрать чистую посуду ты знаешь?       — В сервант. Бабушка покажет.       Вопросы Ксандра возвращали к реальности, тормошили, отвлекали от печальных мыслей. Девочка стала замечать, как ловко у него получается управляться с делом, что удивительно для мужчины. Чистые тарелки появлялись гораздо быстрее, чем удавалось их протирать насухо, и вскоре Ксандр тоже взялся за полотенце.       — Ксения, ты же еще в школе учишься? — вопросы продолжали следовать один за другим. — Выпускной класс?       — Нет, пока еще предпоследний, — она ответила, вспоминая, что на занятия все же придется ходить.       — У тебя много друзей? — как будто он чувствовал, что не все в порядке.       — Нет.       — Почему?       Пришлось рассказывать, как они с родителями выбирали старшие классы в школе с углублённым изучением тех предметов, которые ей интересны. А теперь жалеет, потому что с подругами оказалось все не просто.       — Они говорят только про парней и шмотки. Хвастаются и сплетничают, — Ксю говорила с досадой и презрением и горячилась еще больше от улыбки своего собеседника.       — А у тебя есть молодой человек? Тебе нравится кто-нибудь?       — Нет, — она чувствовала, что краснеет, и тем сильнее от сознания, что это может быть заметно и не так понято.       Она с детства серьезно считала себя невестой Ксандра, поэтому смотрела на всех мальчишек и парней свысока — ведь она была «занята». В старой школе к этому привыкли, подруги даже не шутили на эту тему, к тому же некоторые видели ее «избранника».       Детские причуды переросли в подростковые мечты и очарование полузабытым образом. Но появившийся на дне рождения Ксандр всколыхнул давние чувства и фантазии — вдруг он все помнит и серьезно вернулся за ней? Ее прекрасный принц из сказки…       Девчонки целовались с мальчишками, строили глазки парням постарше, обсуждали красавчиков-артистов, а Ксения смотрела на всех спокойно и ровно, вызывая недоумение и пересуды ровесниц.       — Сначала образование, а личная жизнь потом, — Ксения посмотрела на собеседника с вызовом. Не напоминать же ему про давние игры в жениха и невесту.       — Это правильно, но мы с тобой еще поговорим на эту тему. Теперь — отдыхать.       От его слов спать захотелось сразу, как будто усталость накрыла с головой тяжелым одеялом. Ксандр все хлопоты о себе пресек сразу, попросив лишь подушку и плед, и Ксения с бабушкой ушли в спальню. У девушки внутри трепетал светлый огонек надежды — этот мужчина не исчезнет на этот раз, ведь он обещал разговор. С этой мыслью она заснула быстро и без снов.