Часть 2

***

      Ксения проснулась, как от толчка, вне времени и пространства. Картинка в голове никак не складывалась: где она, почему вокруг все не так, как дома, что случилось? Как будто память услужливо стерла все страшное и темное. Действительность возвращалась медленно и неотвратимо, неприятным холодком в животе — родителей больше нет… Ничего не исправить, не изменить случившееся, и это уже навсегда.        Слезы мокрыми струйкам стекали на подушку, и Ксения сердито размазала их ладонью. Хотелось реветь, умереть, а еще съесть что-нибудь — за сутки во рту не было ни крошки, а может и об этом она забыла.        В тишине и темноте бабушкиной спальни, почти наощупь, она пробралась к двери, тихонько вышла. Отблески света из гостиной заставили вздрогнуть — сначала в испуге, затем в волнении: там же гость, друг, о котором она не должна была забыть.       Диван пустовал, а Ксандр устроился в большом кресле, с пледом на коленях. Он не спал, а читал что-то. Лампа с зеленым абажуром освещала папки и журналы на столе, толстый блокнот на его коленях, листы бумаги в руках.        Ксандр казался полностью погруженным в работу — шелестели просматриваемые страницы, карандаш, крутящийся в его пальцах, делал отметку в блокноте и снова продолжал свои акробатические финты.        Ксения наблюдала, почти не дыша, приближаясь к нему на цыпочках, шаг за шагом. Без понятия зачем, не понимая почему — просто хотелось быть ближе, дотронуться, провести ладонью по темной шевелюре, пальцами по щеке…       — Принцесса, почему не спишь? — он спросил негромко, почти шепотом, чуть повернув голову в ее сторону, но Ксения подпрыгнула от неожиданности. Вместо того, что упорхнуть испуганной птичкой, она поспешила подойти в несколько быстрых шагов.       — Пить захотелось! — с этими словами схватила со стола большую чашку-бокал.       На нее нашло что-то, ударило в голову, хотелось дерзить и доказывать что-то этому мужчине — она уже не ребенок, пусть знает. Она девушка, на которую засматриваются мужчины, настолько взрослая, что может выйти замуж, правда с разрешения родителей… Ксения в несколько больших глотков выпила содержимое чашки.       Чай показался странным, а весь задор слетел, показавшись смешным и нелепым, ведь мамы и папы нет больше. Но все же она постаралась не подавать виду, переводя взгляд с Ксандра на опустевшую емкость.       — Там вино было. Подогретое, с корицей, лимоном и всякими специями. Почти глинтвейн.        Ксандр говорил неторопливо, поясняя подробно, как будто читая лекцию. Ксения так и застыла рядом, почти касаясь коленом его ноги, а он смотрел на нее изучающе, и в его улыбке не было ни капли насмешки.       Крепкое ароматное вино разлилось по всему телу горячей волной, ударило в голову до дурноты. Как она оказалась сидящей на коленях в объятиях этого мужчины, Ксения не заметила. Там было уютно и надежно, как в детстве, когда она забиралась к нему на руки без всякой задней мысли.        Но это было так давно, что он, быть может, забыл. А в ее в дурную хмельную голову полезли мысли, в духе девичьих сплетен болтушек-одноклассниц. Ксении казалось, что вот-вот, сейчас, мужские руки полезут под рубашку и будут гладить, лапать ее со всех сторон. А губы, которые так близко, прильнут к ее губам, раздвигая языком, облизывая, как это пытался сделать один знакомый парень. Тогда было противно, и она вырвалась в досаде, а сейчас хотелось чего-то такого и всего одновременно, и было жарко и холодно сразу, и ныло где-то внизу живота.       — Ксю, — руки действительно обняли ее, осторожно и ласково, но лишь затем, чтобы закутать пледом. — Ты раньше не пила вина?       — Пила, конечно, — она ответила без особой уверенности, потому что весь опыт был бокалом шампанского на новый год и парой глотков иногда с одобрения бабушки. А мама не разрешала и сама пила очень редко.       — Как себя чувствуешь? олова не кружится? Не тошнит? — голос настойчиво проникал в голову, заставляя сосредоточиться, не позволяя расслабиться и плыть по течению.        Ксения выпрямила спину чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. Это было немножко неловко, страшно, как будто она сделала что-то нехорошее, нашалила или, например, выпила чужое вино… И если бы не это вино, она не решилась бы вести себя так       — Нет, не тошнит, все нормально, — это было правдой наполовину, только на какую, Ксения никак не могла понять.       Непривычный к алкоголю организм реагировал странно, тело плохо слушалось, а голова чуть звенела и соображала совсем не так, как надо. Несмотря на все обстоятельства, в этот момент на этом месте, на этих мужских коленях, в объятиях пледа и его рук ей было очень хорошо. Как будто она там, где должна быть, где ей хотелось быть — здесь, сейчас и навсегда.       Она могла рассматривать этого мужчину в упор, пользуясь моментом, и это не казалось неприличным и неуместным. Лампа ярко освещала стол и бумаги, все остальное оставляя в мягкой тени абажура. В этом свете Ксандр казался таинственным и романтичным, совсем не таким, как днем. Таким, о котором интересно мечтать…       Аккуратная бородка, четко очерченные губы в обрамлении усов, прямой нос, как на греческих скульптурах, высокий лоб, дуги бровей, по которым хотелось провести пальцем… Она сделала бы это, но наткнулась на его взгляд, и рука замерла на полпути.        В эти глаза заглянуть было страшновато, несмотря на всю проснувшуюся смелость. Непроницаемые, такие темные, что не различить зрачка, они ей снились иногда в волнующих снах. А теперь так близко, что можно разглядеть каждую искорку, как отблеск огня, горящего внутри.       Глаза в глаза, и отвести взгляд не хватало сил.       — Дядя Ксандр… — голос охрип, и она откашлялась, пытаясь вспомнить, о чем хотела поговорить.       — Ты уже взрослая и можешь называть меня Ксандр, Алекс, Ксан, Сан… — как захочешь, — он как будто прочитал часть ее мыслей.       — Кса-а-ан… — Ксения потянула, по-новому ощущая звучание имени.       Внезапное головокружение заставило ее покрепче прижаться к нему, в опасении упасть, но все оказалось проще — Ксандр поднялся вместе с ней; легко и осторожно, как пушинку, в несколько шагов перенес на диван. Поправил подушку, поплотнее укутал пледом.       — Спи!       На этот раз она проспала все на свете, проснувшись около полудня.

***

      — Твой профессор умчался уже давно, с самого утра! — бабушка сообщила об этом сразу, предупреждая все вопросы. Она смотрела на внучку изучающе и явно хотела что-то спросить.       — Он же обещал поговорить!       — Ты лучше скажи, зачем пошла к нему ночью? — бабушка говорила сердито, смотрела строго.        Ксения задохнулась от возмущения, ведь она ничего плохого не сделала и не собиралась. Самое страшное было лишь выпитым вином…       — Мсье Ксандр порядочный человек, а ты вела себя легкомысленно. Что он может о нас подумать? Это нехорошо.       — Он же друг, знает меня сто лет, с самого детства. Что в этом такого?       — Деточка, ты не понимаешь? Ты уже не ребенок. Раньше, за ночь, проведенную в обществе девушки, мужчина обязан был на ней жениться. Чтобы избавить ее от позора, даже если ничего не было.       — Чего не было? — Ксения прекрасно понимала, о чем речь, но в ней проснулся маленький упрямый непослушный бунтарь.       — Того самого, что вы называете сексом.       — А если я хочу, чтобы он женился? Он обещал когда-то!       — Ты уверена? Сегодня ты хочешь одно, завтра другое. А про чужие желания ты думаешь? — Бабушка смотрела осуждающе. У нее были свои понятия, очень правильные, но устаревшие. Теперь над этим смеялись…       — Ба, я же шучу. Дядя Ксан давно забыл о нашей детской игре.       — Твой Ксан серьезный и умный человек, а ты со своими глупостями… Теперь он хочет помочь нам с делами.       — Ух ты! Значит мы будем часто видеться?       — Ксения, ты не о том думаешь, — бабушка только вздохнула.        Ксении не хотелось думать ни о чем серьезном. Не сейчас. От печальной действительности можно было бы сойти с ума, если бы не Ксандр, переключивший все внимание на себя. Пока можно было думать о нем.       Он примчался в середине дня, с цветами, бутылкой вина и запахом зимней свежести с улицы. На него хотелось смотреть, его хотелось слушать, а еще его хотелось накормить, напоить и уложить спать — может потому, что прошлой ночью кто-то не спал из-за одной мечтательной девчонки…       Ксандр и не отказывался — охотно согласился пообедать вместе с ними, и поговорить заодно о делах. Ксения слушала завороженно его бархатный баритон, не вникая в то, что было не интересно и не слишком понятно. Бабушкино лицо выражало озабоченность, но голос гостя был спокойным и уверенным, он терпеливо повторял, разъяснял, отвечал на ее вопросы. Имущество, право наследования, счета, долги, налоги, опека — понятные слова обозначали что-то серьезное, но скользили мимо.       — Ксения, что ты думаешь по этому поводу? — слова бабушки застали девушку врасплох.       — По какому такому? — она растерянно захлопала глазами на обоих взрослых, теряясь под их вопрошающими взглядами.        Но Ксандр, кажется, понял, что она пропустила все мимо ушей и мимо сознания.       — Ты несовершеннолетняя, поэтому пока бабушка будет твоим опекуном. Если ты, конечно, не хочешь в приют.        От такого предположения холодок пробежал по спине.       — Нет, нет, нет…       — Ну, я тоже так думаю, — в голосе профессора была легкая ирония, а от его мимолетного взгляда стало жарко. Он деловито продолжил: — Надо будет собрать некоторые документы и написать заявление. Теперь насчет имущества и финансов: этим тоже может распоряжаться опекун, то есть бабушка.        — Я ничего не буду трогать без Ксении, мы все будем решать вместе, — бабушка сказала это таким категоричным тоном, что не было никаких сомнений в ее намерениях.       Ксандр кивнул головой:       — Хорошо, еще один вопрос. Что делать с квартирой? Аренда оплачена на год вперед, вы можете жить там — так будет ближе к школе.        Ксения поморщилась — про учебу думать совсем не хотелось. Но профессор заметил ее гримаску и сделал строгое лицо:       — Всего-то осталось несколько месяцев походить на занятия и сдать экзамены.       — Да, так наверное будет лучше, — бабушка согласно кивнула головой.       Ксандр посидел еще немножко, растолковывая всякие детали, но вскоре распрощался, обещав прислать юриста в помощь по оформлению всех документов.        Молодой человек, который постучал к ним в дверь на следующий день, оказался улыбчивым, энергичным и полным терпения. Он назвался Фернаном, заглядывался на Ксению, по десять раз повторял бабушке где и что надо написать в заявлении и сопровождал их в походе по всем необходимым инстанциям.       — Смотри, какой он умный и симпатичный. А ты не замечаешь или смотришь на него букой! — слова бабушки смешили и раздражали.        Фернан вздыхал, но так и не осмелился на более решительные действия, наверное, боясь показаться не профессионалом, смешивая работу с личным. За неделю они сделали все, что необходимо, и он откланялся, сообщив, что позже отчитается о всех результатах. Анна-Луиза растерянно разводила руками и хмурилась, опасаясь не понятно чего.       — Ба, ну ты что? Ксандр сказал, что все будет в порядке, — Ксения старалась говорить как можно более уверенно.       — Хорошо бы. Хочется верить в лучшее, но жизнь такая сложная штука…       Это Ксю понимала. Все это время она в школу не ходила -- не хотелось сочувствующих взглядов, печальных слов и перешептываний за спиной. Слишком благополучно все было раньше, а ведь не все в это верят. Во всем хорошем так легко найти плохое, хотя бы из зависти.       — Твои родители тебя слишком контролируют!       — Не забудь спросить папочку, можно ли тебе на вечеринку.        Это были самые безобидные замечания одноклассниц. И непонятно, почему плохо, что родители знают, где ты и с кем?       — Ты отсталый синий чулок. Наверное, не знаешь, что надо делать с мальчиками? Мама не рассказала?        Это задевало, но не слишком. Что происходит между мужчиной и женщиной Ксения теоретически знала, не маленькая уже. Но все же, по ее мнению, сначала должна быть любовь со всей романтикой, как в книжках и в кино, потом все остальное.        Ксения с бабушкой решили остаться пока в квартире родителей. Без мамы и папы там было холодно и все казалось чужим, даже собственная комната. Как будто здесь жила какая-то незнакомая, маленькая девочка, которой больше нет. Ксения смотрела на любимые книги, игрушки, разные милые безделушки не узнавая; казалось, что прошло сто лет и это все уже не важно, она выросла из всего этого за несколько дней.        В школу пойти все же пришлось — там было похожее ощущение ненужности происходящего. Взрослая жизнь навалилась своими проблемами и совершенно другими мыслями. Не до учебы, когда надо подумать, что делать дальше, как зарабатывать на эту жизнь? Даже за квартиру они с бабушкой не смогут платить…       Все, что она умеет, это танцевать, а на занятия в студию приходили интересные люди с заманчивыми предложениями. Ксения решила, что теперь самое время вспомнить об этом.