Часть 2

Автобус, шедший от Бата высадил его посередине целого ничего. Усталый водитель подмигнул ему, развернул старую махину, и поехал обратной дорогой. Последний пассажир был доставлен. Вокруг небольшой деревушки раскинулись на многие мили зелёные поля. Жёлтые вкрапления лютиков вмешивались с пурпурного цвета колокольчиками, а яркая сочная трава так и манила к себе. Лечь бы прямо сейчас и лежать, смотря на лёгкие облачка над головой. И никаких тебе забот и сомнений. Контраст с Литтл Уингингом был колоссальный. Удушливая жара уступила место припекающему солнцу и веселому ветерку. Не было никаких асфальтовых плит и идеально выверенных по размеру островков зелени. Безграничный простор и узкая просёлочная дорога. Здесь, на подступах к деревне, даже не была проложена автомобильная колея. Автобус трясся по землистым ухабам. Деревня забывалась магглами. В высокой траве стрекотали кузнечики. Летали стрекозы, вероятно, поблизости был водоём. Гарри медленно шёл, рассматривая окружающую местность. Спустя примерно полчаса показались первые каменные дома, увитые густорастущим плющом. Постепенно опускался закат, окрашивая кирпичные крыши в алый и золотой. Дети бегали по улицам, играя в догонялки, степенно прогуливались пожилые пары. Никто не обращал внимание на незваного гостя. Гарри брёл куда глядели глаза, совершенно не ориентируясь в улицах и не запоминая обратной дороги. Вскоре, подойдя к небольшой площади Гарри заметил невысокий обелиск, почитающий память героев второй мировой войны, вокруг которого неуловимо мерцало защитное поле. Прошла секунда, и перед Гарри предстал совсем иной монумент. Мужчина с вихрастой макушкой и женщина с добрыми глазами, последняя держала на руках смеющегося малыша. "Памяти Джеймса и Лили Поттеров, тех, благодаря, которым мы живём сейчас". Гласила громкая надпись. Самым печальным из всего для Гарри являлся факт того, что вероятнее всего, его родители умерли зря. И виноваты в своей смерти они были сами. Гарри всё ещё очень многого не знал, но особенно много не знал он именно об этой истории, которую, казалось бы, имеет право знать во всех мельчайших подробностях. Всё что имелось сейчас - давалось ему медленно и целенаправленно, порционно. Его родители были в этой бесконечной войне точно такими же пешками, какой был он сам. И какими бы необычайно талантливыми, как говорил Люпин и какими бы жертвенными, как говорил Дамблдор, они не были - это не облегчило их участь и не предоставило альтернативы. Возможно, неплохой будет идея устроить мини-допрос Сириусу. Если конечно он его вообще увидит. Фраз, гордо брошенных касательно того, что его родители были лучшими людьми, теперь было недостаточно. Лучшие люди сделали бы всё что угодно, чтобы защитить своего единственного ребёнка, своего долгожданного первенца, наследника рода. Гарри зло зашагал прочь от мемориала. Теперь он легко мог определить разницу между той злобой, дикой неконтролируемой яростью, которую он испытывал в Хогвартсе с той, которая охватывала его за пределами замка, вдалеке от людей, в идеале любых людей, которые имели хоть какую-то возможность подмешать ему что-нибудь в еду или напитки. Интересно, какие ещё чувства и эмоции обостряли или же, наоборот, притупляли в нём. И ещё один ключевой вопрос, как долго? Где же его дом? Гарри вело вперёд само провидение. Интуиция и какое-то совершенно неподвластное объяснению чутьё были ему самыми верными друзьями. Яркие звёзды зажглись на небе безоблачном и чистом. Он наконец увидел его в дальнем конце улицы. Дом стоял почти на самой окраине, Гарри проделал большой крюк, чтобы в конечном итоге вернуться к началу. В этом было что-то поэтическое. Большая часть коттеджа все еще стояла, правая сторона верхнего этажа была разнесена на куски; Гарри был уверен, что именно там проклятие дало обратный эффект. В остальном же, дом был совершенно обычен. Гарри медленно отодвинул слабо скрипнувшую калитку, словно в замедленной съёмке дошёл до двери, минуя потрескавшиеся плиты ведущей к ней дорожки. Дверь была плотно захлопнута. Приложив руку к шершавой поверхности парню показалось, что он почувствовал движущуюся под ней магию. Сердце стучало в ушах, Гарри бросил сумку на ступеньки, и не дав себе времени на обдумывание, толкнул дверь. Мощный поток тёплой магии окатил его с ног до головы, и не ожидавший этого парень привалился к левой стене, запутавшись в висящих на крючках куртках. Страх на секунду сдавил лёгкие, когда Гарри подумал, что проваливается во что-то мягкое, но спустя уже секунду, он с удивлением рассматривал три идеально сохранившиеся ветровки и одну парку. Почему-то стало жутко. Свет включать было небезопасно, интересно сохранилась ли проводка. Гарри присел, дотронувшись пальцами до мягкого ковролина, пытаясь собраться с силами. Его родители погибли в этом доме. Прямо здесь, он был так близок к ним, как никогда. Пальцы медленно повели по стенам, и идеально сохранившимся на них обоям, пока Гарри шёл по коридору. Слабое свечение привлекло его внимание, вскоре он оказался на кухне, через окно которой в комнату пробивался яркий лунный свет. Сегодня была ночь полнолуния. Гарри в шоке уставился на островок посередине кухни. В самом центре стояла удлинённая хрустальная ваза, в которой, как он потом узнает, стояли свежие белые и фиолетовые соцветия лобулярии. Цветы поразили и напугали его. Что они делают здесь? В лунном сиянии осмотреть помещение было значительно легче. Гарри судорожно рассматривал окружающее пространство, всё больше удивляясь. Дом совершенно не выглядел заброшенным. Наоборот, казалось, что хозяин дома вышел в лавку за хлебом, и уже совсем скоро вернётся, чтобы подарить детям припрятанных в кармане лакричных леденцов, купленных в соседней лавке. На плите стояли две пустые сковороды, будто бы хозяйка дома собиралась готовить. Чистые белоснежные занавески были отодвинуты к краям окна и неподвижно стояли, ожидая пока кто-нибудь откроет окно, чтобы наполнить их прохладным воздухом. Окружающее пространство кухни будто просто замерло, ожидая подходящего момента для того, чтобы проснуться. Нечто похожее происходит в каждом доме по ночам. Но это не рядовой дом со счастливыми жильцами внутри. Здесь страх и печаль поселились вместо живых людей много лет назад. А на утро на кухню зайдёт жилец дома, начиная будничную, но такую приятную рутину. Вот только в этом доме такого не происходило уже очень и очень давно. Гарри попятился спиной к двери, обратно в коридор, подальше от такой сладносто-мучительной картины, рисующейся в его воображении. Коридор он миновал стремительно быстро. Гостиная встречала его полумраком, шторы были плотно задёрнуты и только сквозь узкую щель Гарри разглядел какое-то движение на улице. Парень подошёл почти вплотную к тяжёлым шоколадного цвета шторам. Тихое шуршание заставило его насторожиться ещё сильнее, волосы на затылке встали дыбом, когда он увидел высокий силуэт у калитки дома, казалось, что человек прекрасно видел его и ужасно давно наблюдал. Через окно чётко просматривались контуры закутанной в мантию фигуры. Ему приглашающе помахали, зовя выйти на улицу. Он ушёл только сегодня утром. Его не должны были спохватиться настолько быстро. Гарри достал из кармана и поднял палочку. Пальцы, сжавшие древко немного подрагивали. Если это он, если это Дамблдор пришёл за ним, то он попытается дать отпор. Разумеется, в сражении он проиграет, да он даже палочку поднять не успеет, как уже будет ехать обратно в душном вагоне поезда в Литтл Уингинг. Может быть, использовать отвлекающий манёвр и попытаться сбежать, вряд ли старик выходил на пробежку последние лет сорок. Что вообще за мысли в его голове? Фокусироваться на определённой задаче всегда было сложно для него, именно поэтому зельеварение давались Гарри с большим трудом. Что же, может Снейп и не был так неправ, называя его ленивым болваном. Кто, если не болван, прекрасно видя и осознавая свою несостоятельность не попытается исправить её. Возможно, дело было в зельях, Гарри был уверен, что его систематически опаивали. Но правильно ли всё валить на них, не будет ли это слишком лёгким оправданием для него самого? Следует наверстать очень многое. И он обязательно должен этим заняться, именно поэтому вернуться в Литтл Уингинг не представляется возможным. Ему снова махнули рукой. Незнакомец устало привалился на прутья калитки, снял капюшон. Гарри вздохнул, с сердца будто упал тяжёлый камень. Тем не менее, следовало оставаться на стороже. Он не знал этого человека, тем не менее, это не мешало ему быть для Гарри смутно знакомым. Приспешники Волан-де-Морта вряд ли бы вели подобным образом, впрочем и для друзей подобное поведение было бы весьма странным. Человек уходить не собирался, а Гарри бы точно не смог уснуть, зная, что возле дома ошивается потенциальная опасность. Не было никаких сомнений в том, что этот человек был волшебником. Всё ещё держа палочку наизготовку, но прекрасно понимая, что использовать её всё равно не сможет, Гарри медленно шёл по подъездной дорожке. Незнакомец оторвался от опоры, поднял вверх руки и усмехнулся, от этого действия морщины на его лице стали его заметнее. – Вы увидели меня с улице? – первым начал Гарри. Задать правильный темп и динамику разговора было критически важно. – Конечно, увидел, ты как дурак стоял у обелиска на площади, таким сейчас редко кто занимается. Чужака всегда видно, Гарри Поттер. Волшебник перед ним был высок и худощав. Его длинные волосы и всклокоченная неровно подстриженная борода в свете луны казались серебристыми. – Хорошо, это мы выяснили, – Гарри пытался храбрится, когда как сердце его уже галопом скакало в далёкие земли. – А как я могу обращаться к вам? – Убери палочку и узнаешь, не надо в меня ею тыкать. Гарри нахмурился, но медленно опустил древко, человек перед ним был весьма необычен. Голос его немного хрипловатый звучал резко и как-то надрывно, будто он совсем не привык разговаривать с людьми. И запах. От незнакомца несло чем-то очень терпким, похожий запах часто ощущается на фермах. Сильный запах животины, вероятно, бараны или козлы. Неужели фермер? Или ему повезло настолько, что он снова столкнулся с очередным сумасшедшим? – Аберфорт, моё имя, – волшебник подался к нему, буравя тяжёлым взглядом. – Аберфорт Дамблдор. Гарри посмотрел на него затравленным взглядом, ну конечно. Кто ещё это мог быть. Значит всё-таки Дамблдор выслал за ним своего человека. – Вы брат Альбуса Дамблдора? – Гарри в шоке уставился на мужчину. Пазл начал медленно складываться. Злость, непонимание и удивление смешались с странный коктейль. – Брат, как же, – казалось, что у собеседника свело скулы, такое лицо он состроил. Значит всё-таки брат. Что же, очень интересно. – Я никуда с вами не пойду, – Поттер перебил его, вновь поднял палочку, маленькими шагами отходя от нового знакомого. – Малец, а я бы тебя никуда и не взял, – ему в ответ снова усмехнулись. – Предупредить лишь хотел, не броди здесь в одиночку, ты очень многим нужен. Дамблдор развернулся, намереваясь убраться прочь. До Гарри донеслось лишь разборчивое бурчание. Что об идиотах и мерах безопасности. Действовать следовало быстро. – Значит я вам не нужен? – с вызовом спросил он, преграждая старику дорогу. – А ты хочешь навязаться? – волшебник поднял бровь, голос его взлетел на октаву, и стал чрезвычайно похожим на голос брата. – У меня бы получилось? – Гарри почувствовал азарт, так давно не мелькающий на периферии. Старик усмехнулся в третий раз, оценивающе разглядывая парня. Было в нём что-то необычное. Что-то, что напомнило ему о годах собственной молодости. Может быть дело было в лихорадочном блеске глаз, может в резких стремительных движениях, может в громком имени, но ребёнку хотелось помочь. – Ну пошли, раз хочешь, я покажу тебе, где находится мой дом. Гарри не знал куда ввязывается, но чувствовал, что неожиданная встреча произошла действительно по воле случая. Никто целенаправленно его не выслеживал, не шёл по пятам. Можно было выдохнуть. Лишь случайность, из которой он может вынести пользу. Может из этого выйдет небольшое приключение, в любом случае жить спокойно было одним из его самых нелюбимых занятий. – Подождите меня одну минуту, я сейчас, – Гарри быстро ринулся обратно в сторону дома. Короткий, но очень странный диалог временно прервался. … Они молча шли по пустынным улицам. Яркий диск луны освещал густые заросли плюща и глицинии. Деревня спала, окутанная слабым туманом. – Вы случайно не знаете, что это за растение? – Гарри держал в руке небольшое соцветие светло-сиреневых цветов. Волшебник нехотя скосил глаза, ответил после короткой паузы. – Это лобулярия, парень, хорошее растение, представь оно может цвести до самого конца октября, а то и больше, – Аберфорт отвернулся, снова сосредотачивая внимание на дороге. Гарри неверяще перевёл взгляд на руку. На сегодняшний день потрясений было больше, чем достаточно. Его родители умерли тридцать первого октября. Кому-нибудь из них совершенно не мешало поставить на кухню вазу с осенними цветами незадолго до этого. Значит Гарри не ошибся, дом хранил в себе память прошлых лет. Он ждал его возвращения, в том состоянии, в котором оставили его прошлые хозяева, его родители. Парень чуть не врезался в спину волшебника, когда тот резко остановился. – Пришли, – сказали ему. – Ты запомнил дорогу? Придёшь сюда завтра на рассвете. Не знаю правда зачем, – вторая часть предложения звучала как немой вопрос. Возможно, Дамблдор уже успел пожалеть о том, во что ввязался. Гарри благодарно кивнул, всё ещё сжимая в руках растение. Нежные лепестки ласкали замёрзшую кожу. Дамблдор странно на него посмотрел, резко хлопнул в ладоши, заставляя парня дёрнуться. – Я доведу тебя до твоего дома той же дорогой, которой мы пришли сюда, теперь ты должен попытаться её запомнить, понял меня? – внимательные глаза сосредоточили на нём всё своё внимание, видимо старик понял, что получить вразумительные ответы на вопросы будет весьма сложно. – Да, конечно, я буду внимателен, – Гарри сделал небольшую паузу, задумавшись. – И камин, сэр. Мне нужен будет камин. Волшебник ничего не ответил, медленно устремляясь вверх по улице. Всё что оставалось Гарри, следовать за ним, и пытаться не акцентировать внимание на словосочетании “твой дом”. Мой дом. Спустя двадцать минут из моря зелени показался коттедж. Старик махнул ему на прощание, снова не удостоив взглядом,направился по каменистой дороге прочь. Исследовать дом не было никаких физических сил, рассматривать идеально сохранившееся окружение - не было моральных. Гарри расположился прямо на полу кухни, подсунув под голову сумку, и сразу же уснул, проваливаясь в беспамятство. На островке посередине кухни в вазе по-прежнему стояли цветы. … За окном щебетали птицы. Снаружи жизнь шла полным ходом, когда как по ощущению в доме, она замерла навсегда. И наличие его самого в этом самом доме никоем не изменило привычный уклад. Тишина неимоверно давила, поэтому Гарри закончив обычные утренние процедуры, (из крана на кухне потекла ледяная вода), поспешил выйти на улицу. Два высоких каштана, стоящие подобно стражникам противоположно друг другу, медленно шевелили размашистыми кронами. Заброшенный дворик зарос плющом и редко встречающимся лимонником. Каменные плитки потрескались во многих местах, и сквозь трещины проросли побегами полевые цветы. В этом мрачном величии было что-то удивительно прекрасное. Так же сильно как продолжать смотреть, хотелось как можно скорее убраться отсюда. В туманном утреннем воздухе застыла многолетняя печаль. … Гарри быстро преодолел четыре улицы, аккуратно приоткрыл калитку, и уже готов был постучать в дверь, как та открылась прямо перед его носом. – Ты как раз вовремя, – Аберфорт быстро зашагал в сторону кухни, попутно шаря в карманах. – Доброе утро, сэр, – Гарри семенил за ним по пятам, стараясь не слишком внимательно рассматривая окружающую обстановку. – Если ты хочешь успеть до появления большого количества людей на улицах, тебе следует поторопиться. Светиться для тебя всё ещё нежелательно. Аберфорт сунул ему в руки пару бутербродов и одно большое яблоко. – Мне пора идти, порох на каминной полке, возвращайся сюда же, вот точный адрес, – волшебник достал из кармана измятый пергамент. – Прочти и уничтожь, понял? – Аберфорт посмотрел на него внимательным взглядом тёмно-синих глаз. Гарри с готовностью кивнул, уже намереваясь поблагодарить за проявленное внимание и помощь, но старик, будто ему и вовсе не было дело до Гарри, развернулся и зашагал прочь. Гарри замер с удивлённым лицом, держа в руках бумажку. Ну и странные же они, эти Дамблдоры. Кто-то усмехнулся, и в тишине комнаты звук показался оглушительным. Поттер поспешно заозирался по сторонам, но ничего кроме пустых картин не попало в его поле зрения. Хорошо, пора было браться за дело. … Воздух всё ещё был прохладным. Заведения и магазинчики только открывались. На летние террасы выносились стулья и столы, спрятанные из-за непогоды. Лондон и дождь - слова синонимы. Людей было мало, но в качестве мер предосторожности Гарри надел мантию невидимку. Банк Гринготтс радушно распахнул свои двери, гоблины, казалось, готовы были вообще не закрываться, только бы клиенты приносили им на хранение свои кровно нажитые. В деньгах Гарри не нуждался, но желание посетить банк буквально зудело под кожей. Неясное предчувствие влекло его, словно он был изголодавшимся по свету мотыльком. К тому же, Гарри интересовали артефакты, и драгоценности, которые хранились в больших сундуках, и на которые раньше он не обращал никакого внимания. Первый разговор с гоблином, восседающим на специальном высоком стуле закончился быстро и результативно. Получив его фамилию, гоблин попросил его подождать и проследовать в специально отведённое для разговоров посещение, в котором его уже ожидал, как выяснилось спустя каких-то нескольких минут поверенный рода Поттеров - Уиграттмигр. Гоблин внимательно выслушал простенький запрос Гарри, желающего посетить свой сейф и продемонстрировавшего ему небольшой ключ. Уиграттмигр сделал странную паузу, после которой заметил. – Мистер Поттер, – гоблин внимательно посмотрел на него сквозь странно изогнутые очки. – Поскольку вы достигли совершеннолетия, у вас теперь имеется доступ к фамильному хранилищу, помимо уже имеющегося сейфа, доступ к которому вы имели ещё будучи несовершеннолетним. Подожди-ка. Сразу две совершенно невероятные фразы сорвались с языка невозмутимого гоблина, который, кажется был совсем не удивлён сказанным. В отличие от самого Гарри. В голове наперебой завопили взбудораженные мысли. Шок на одну секунду парализовал, но спустя другую - нервная энергия побежала по венам, и Гарри потребовалась вся его концентрация, чтобы определить первоочередность будущих вопросов. – Совершеннолетия? – ну да, мысль была сформирована хорошо, но вот её воспроизведение в полной мере не состоялось. – Совершенно верно, – Уиграттмигр посмотрел на него странным взглядом. – Но мне исполнилось пятнадцать на днях, я никоим образом не могу быть совершеннолетним! – очевидность факта должна была поставить гоблина в тупик. – Вы уже как год являетесь совершеннолетним, – спокойно ответил собеседник, медленно направляясь в сторону дверей. Они вышли из комнаты для деловых переговоров и через узкий коридор, направляясь к тележкам. – Каким образом, это возможно? – Гарри поспешно следовал за гоблином, странным образом размахивая руками. Со стороны картина выглядела чрезвычайно комично. Они сели в тележку ,и Уиграттмигр резко обернулся, ещё раз смерив клиента выразительным взглядом, маленькие чёрные глазки метались по лицу парня, пытаясь отыскать намёки на притворство. – Газеты гремели возвещая о вашей победе на турнире, – поступил внезапный после долгой паузы ответ. – Как вы думаете, какие действия были совершены для того, что обеспечить вам участие в турнире? В голове замелькали картинки, начиная с угрюмого лица лже-Грюма и заканчивая яркой зелёной вспышкой на кладбище. Вряд ли Уиграттмигр ждёт от него такого ответа. – Меня сделали совершеннолетним? – до конца не веря, но ожидая, что гоблин ждёт от него подобного ответа, сказал Гарри. Уиграттмигр удовлетворённо кивнул. – Альбус Дамблдор отказался от опекунства над вами в пользу вашего совершеннолетия, направив необходимые бумаги. – Разве он не сказал вам об этом? Гарри отрицательно помотал головой. Старик ничего ему не сказал, ведь такой поворот событий был ему элементарно не выгоден. Дамблдор терял контроль. Поттер про себя впервые поблагодарил Крауча-младшего, благодаря, его “помощи” он обрёл свободу действий. Это же сколько перспектив теперь открыто перед ним! – Также мистер Дамблдор ежегодно брал из вашего хранилища определённую сумму денег, – припечатал Уиграттмигр, будто не разделяя радости Гарри. Он что? Осмыслить дальше Гарри не успел. С ужасающем для ушей лязгом тележка рванула с места. Почти сразу они набрали огромную скорость, пять раз вильнули вправо, а после тележка сильно накренилась вниз. Они неслись вниз, пока по обеим сторонам всё сливалось в чёрно-серую палитру. Когда они наконец резко остановились, Гарри чуть не стошнило, и поэтому пока он приходил в себя, просмотрел как Уиграттмигр проворными движениями маневрировал звякалками, вещицами напоминающими оркестровые кастаньеты. Уиграттмигр отпугивал от хранилища дракона. Дракона! Дракон забился в тень, мешая Гарри рассмотреть его повнимательнее, но тот занимал его мысли всего каких-то несколько минут. А потом… Потом перед Гарри распахнулась тяжёлая дверь родового хранилища. Свет падал откуда-то сверху, хотя самого источника лучей видно не было. Помещение сияло неясным светом, отзеркаливания от бесчисленного количества золотых и серебряных поверхностей. Неясные тени лежали на стенах. Сейф был огромен. По обеим сторонам вдоль неровных каменных стен стояли сундуки с откинутыми крышками. Над сундуками располагались полки, на которых подобно безделушкам стоящим дома на полках у большинства людей, теснились странного вида предметы. Маленькие и большие, продолговатые и выгнутые. Закупоренные склянки с зельями занимали насколько центральных полок. Деньги огромными грудами лежали прямо на полу. Книжные шкафы стояли целыми рядами, книги расположенные в них выглядели настолько ветхими, что даже дышать рядом с ними казалось опасным. Гарри воодушевленно обвёл взглядом окружающие пространство. Здесь можно было проводить часы и часы, изучая и исследуя. – Ваш дед, Флимонт Поттер, закрыл это хранилище от вашего отца до особого распоряжения, – маленькие глаза Уиграттмигр внимательно наблюдали на Гарри. – После смерти отца, Дамблдор получил доступ к хранилищу? Гоблин засмеялся противным скрипучим смехом, будто бы Гарри сказал несусветную глупость. – Нет, мистер Дамблдор не имел никакого права даже заходить в хранилище, оно было закрыто ото всех и ждало совершеннолетия наследника рода. Поттер непонимающе приподнял брови. – Мистер Дамблдор мог распоряжаться только деньгами, лежащими в сейфе, и даже в этом он был ограничен, – ответил на его немой вопрос гоблин. В его голосе Гарри показалась издёвка. Что же, возможно, гоблинам не уж и нравится великий волшебник. Гарри оставался в хранилище сравнительно недолго. Вероятно, поняв всю несостоятельность молодого наследника Уиграттмигр помог ему отобрать наиболее безопасные книги, несколько по научным дисциплинам, одну по истории его рода и последнюю, самую толстую по истории всех чистокровных магических родом Англии. Гарри дал себе обещание вернуться, и скрепя сердце, попросил гоблина отвести его наверх. За спиной оставались редчайшие артефакты, драгоценности и зелья, каждое из которых не терпелось рассмотреть и изучить намного внимательнее. Ажиотаж спал. На Поттера медленными потоками, предвещая будущую бурю накатывали воспоминания о прошедшем разговоре с Уиграттмигром и о роли Дамблдора во всей этой мутной истории. ... Тяжёлые двери с удивительно тихим щелчком закрылись за его спиной. Не помня себя, Гарри медленным шагом преодолел позолоченные ступени банка, мантия невидимка плотно облегала, если он подрастёт ещё несколько дюймов, ноги не приседая, спрятать уже не получится. Парень всеми силами пытался не анализировать пласт информации, полученный от гоблина в банке, пытаясь рассчитать на какое конкретно количество дюймов необходимо вырасти, стараясь понять что за чрезмерно приторный аромат завис над оживлённой улице, стараясь посчитать сколько людей чуть не врезалось в него. Последние силы уходили на то, чтобы убраться как можно дальше отсюда. Непослушные ноги вели его. Поток людей толкал из стороны в сторону, словно он был маленьким мотыльком застрявшим в ужасающем водовороте. Последним усилием Гарри выставил ногу, прокладывая дорогу к узкому просвету между лавкой с волшебной канцелярией и аптекой. Невысокий джентльмен в коричневой мантии споткнулся, но не упал, ещё быстрее устремясь по ходу течения толпы, постоянно озираясь. Гарри мутило, он всё никак не мог взять себя в руки. Мысли о предательстве Дамблдора разрастались с геометрической прогрессией. Никак по-другому поступок директора Гарри интерпретировать не мог. Если Дамблдор обманул его и здесь, а сокрытие информации является, по сути, такой же ложью, то где была уверенность в том, что тот не проворачивал подобное и в других ситуациях? Плюсом ко всему шёл вопрос о деньгах. О которых, если честно, Гарри даже не думал. Он не был настолько мелочным человеком, да и вообще, большую часть жизни живя без них, сейчас же не ощущал сильного разочарования от их потери. Разочарование он ощущал касательно другого. Сама ситуация того, что директор брал его деньги, деньги его родителей, его рода, и даже не уведомил об этом самого Гарри, сам этот факт заставлял в его душе подниматься новому приступу бессильной злобы. Если директор просто бы попросил, он бы дал. Если бы Дамблдору, одному из самых великих волшебников, имеющего вообще всё, что только он мог пожелать, понадобилось бы какие-то жалкие деньги он бы отдал их. Да, пожалуй, он может остановиться здесь. Типичная для него ярость, заставляющая трястись все внутренности и покрывающая окружающую деятельность красной пеленой всё никак не находила, напротив, Гарри чувствовал лишь накатывающее отчаяние. Почему он просто не может жить как нормальный человек? Чем заслужил он статус разменной монеты? Рука, шарящаяся по шершавой поверхности стены замерла, и спустя секунду парень рухнул на жёсткое мостовое покрытие близ контейнеров с мусором. Что же, отличное местечко. Интересно, что сделали бы его друзья, увидев его сейчас. Или же, все те, кто кричал ему в лицо гадости или даже не приближаясь поливал за спиной враньём? Вероятно, они были бы счастливы. А его друзья, что чувствовали бы они? Гарри только сейчас почувствовал, как сильно устал за несколько прошедших дней. Суматошная гонка со временем давала о себе знать. Поттер скривился, прикрывая глаза. Скоро должно было сесть солнце, сам того не замечая, он провёл в Гринготтсе почти весь день. Если он переждёт, возможно, сможет избежать счастливого водоворота людей, а после отправится в деревню. Все они, весело переговариваясь или спеша куда-то вызывали в его душе боль. Одним было куда идти, их ждали там, где-то далеко: посидеть в кафе, поедая мороженое и любуясь закатом, у дома с красивым палисадником люди с добрыми глазами, на соседней улице, предвкушая долгожданную встречу старого друга. Вторым же было хорошо уже сейчас, и пребывая в уютной тесноте своей небольшой компании они шутили и смеялись, совершенно не замечая людей, подобных Гарри. Минуты потекли мучительно долго. Парень вслушивался в окружающие его звуки, тщетно пытаясь восстановить душевное равновесие. Он не должен быть таким, каким ощущает себя сейчас. Он не должен быть слабым. Он, Гарри, просто обязан надеть тяжёлые доспехи, они помогут переждать даже самую тяжёлую бурю. – Гарри Поттер, – высокий голос внезапно позвал его. Гарри открыл глаза. Белокурая девушка смотрела на него сверху вниз, слегка повернув голову набок. Он узнал её. Как можно было не узнать девчонку, которая наравне с ним весь последний год делила косые взгляды и насмешки. Хотя, Гарри был уверен, её, Полумну Лавгуд, третировали подобным отношением не первый год. Как можно было не узнать человека, благодаря, которому в последний год в школе его дни обретали некоторую лёгкость. В такие дни когтевранка проделывала по мнению большинства какую-то очередную глупость, смещая вектор внимания с самого Гарри. Хотя бы временно. Хотя бы на пару часов. Парень помнил как поднималась в его душе ярость, как коктейль из злобы вперемешку с вопиющей несправедливостью смешивались в нём. Людей надо уважать, каждого человека следует ценить. Возможно, Гарри реагировал подобным образом именно потому, что сам хотел к себе подобного отношения. Хотел и не получал. Поттер устало ждал, когда на него польётся поток из вопросов и обвинений. Ведь это обычное дело для любого ученика Хогвартса, который хоть как-то был вовлечён в события последнего года учёбы. Но девушка молчала, по-прежнему взирая на него большими серыми глазами. Гарри понял, она не спрашивала, она, зачем-то зашедшая в узкий тупичёк, констатировала факт. Да, это именно он, Гарри Поттер. Гарри кивнул, немного растерявшись. – В тебе что-то изменилось, – после долгой паузы продолжила Лавгуд. – И что же? – с вызовом спросил парень. Он должен быть готов защищаться. Ему следует как можно скорее защёлкнуть доспехи. – Ты подрос на несколько дюймов, – просто ответила она и улыбнулась. Улыбнулась странной неясной и будто призрачной улыбкой. Гарри так и не понял, имела ли она в действительности в виду то, что сказала вслух. Потекли минуты, пока они молча взирали друг на друга. Узкий пролёт постепенно темнел, тень высокого дома напротив давила. – Вот здесь, – Полумна показала сначала в область своего сердца, а потом перевела взгляд на рубашку Гарри, туда, где почему-то торопящиеся сердце отбивало неровный ритм. – Вертятся крованые фиетоны. – Что? – Гарри чувствовал себя полным дураком, когда как его рациональная часть, или вернее та часть мозга, которая была наслышана о полоумной Лавгуд до этого, считала дураком точно не его. В голове медленно ворочались мысли. В отдалении кольнул неприятный комарик. Нельзя, ни в коем случае, нельзя судить человека, внимая мнению большинства. Ведь насчёт его, самого Гарри, ошибались огромное количество раз. Ошибались тогда, ошибаются и сейчас. Что знают они о нём, что позволяет им судить его? Он не будет следовать за большинством, и не потому что хочет выделиться, стать тем самым высоконравственным меньшинством, а именно потому что чувствует, что нельзя рубить с плеча, нельзя не позволять глазам смотреть и не видеть, а душе не чувствовать. – Их можно успокоить, если растолочь свежие полевые короставники и клевер, – девушка снова наклонила голову, вглядываясь в его глаза. Поттер вздрогнул, возвращаясь в реальность. – Я учту, – Гарри улыбнулся, принимая правила игры, быстро сориентировавшись. – Свежих у меня навалом. Полумна отвела взгляд, понимая, что Гарри говорит несерьёзно, не обижаясь на него. Ожерелье из пробок задребезжало, когда девушка подняла взгляд на вечереющее небо. Снова потекли долгие тихие минуты. Сердце потихоньку успокаивалось. Тишина между ними не давила, напротив, давала какое-то успокоение. – Пора? – спросил Гарри больше себя, чем её. Полумна будто только что вспомнив о его существовании, оторвала задумчивый взгляд от неба. – Пожалуй. Они медленно брели по узкому тупичку. Обувь отбивала неровный бой от каменной кладки. В воздухе вился аромат рагу и сладковатый запах алкоголя; дверь запасного выхода бара у Теда была открыта нараспашку. Проём, отделявший их от бурлящей энергией главной улицы показался слишком быстро. – Ну что, стало легче? Гарри попытался сконцентрироваться. Может быть, ему остаться здесь? Приятный прохладный вечерний ветерок шевелил волосы на макушке, звуки толпы всё ещё раздавались в отдалении. Почему-то было очень хорошо. – Что ты имеешь в виду? – просил он, несколько вырванный из своего внутреннего спора касательно перспективы ночлежки, привалившись к какой-нибудь стене. Полумна молчала, многозначительно глядя на него, казалось в бесполезной надежде донести до него что-то очень важное. – Никаких кровавых фиетонов не существует? – резкая вспышка догадки озарила сознание, вытесняя меланхоличные мысли о сне на мусорных пакетах. Что за бред в его голове? – Конечно, нет, – с готовностью ответила Лавгуд, гордо взирая на него слегка затуманенным взглядом. Светлые брови подпрыгнули, когда она всмотрелась в лицо собеседника. Гарри рассмеялся, смехом лёгким и слегка позабавленным. Глаза его под стёклами очков весело блеснули. Ну вот, другое дело. Они снова двинулись вперёд. Гарри шёл теперь намного увереннее, иногда поглядывая на неожиданного компаньона, глупые мысли разбежались прочь. Полумна же шедшая от него по левую руку, казалось, не обращала на него никакого внимания. Лишь лёгкая улыбка блуждала по её губам. – Гарри Поттер. Она снова позвала его, и он с готовностью посмотрел на неё в ответ. – Кровавых фиетонов действительно не существует, когда как несколько бормоногов всё ещё топчатся у тебя на грудине. Травы всё те же, – она подмигнула ему и внезапно вступила в самую гущу толпы, та молниеносно подхватила её. И ещё спустя секунду, он оказался совершенно один. Поттер стоял со слегка приоткрытым ртом, глупо улыбаясь. Странная лёгкость от, казалось бы, обычного разговора поразила его. Хотя, нет. Разговор только что состоявшийся уж точно нельзя было назвать обычным. Что же. Большинство действительно ни на что не годно. ... Аберфорт ждал его, тяжело привалившись спиной на твёрдую спинку стула. Припорошенный копотью и пылью, Гарри шагнул в гостиную, выходя из камина. – Ну как ты, малец? – просил волшебник, буравя его серьёзным взглядом. Тёмно-синие глаза, глаза в то же время похожие, но несоизмеримо отличные от глаз старшего брата сконцентрировали на нём всё своё внимание. Цепкость взгляда и умеренная забота, вот что почувствовал Гарри, улыбнувшись новому знакомому. Парень не чувствовал, что его прожигают насквозь, ощущения неудобства не возникало, сила не давила на него, как обычно происходило в те моменты, когда старший из Дамблдоров всматривался в его глаза. – Всё хорошо, спасибо, сэр. Аберфорт закатил глаза. – Не надо мне тут такого. Садись за стол, сейчас будем ужинать. Гарри прекрасно понимал, что Аберфорту есть чем заняться, и был невозможно признателен ему за нечто очень напоминающее заботу. Гарри надеялся, что это не была жалость. Ростбиф с картошкой были удивительно вкусны, гармонично сочетались специи и соль. Крепкий чёрный чай, от которого при первом глотке Гарри слегка передёрнуло, тем не менее, тоже доставил удовольствие. Может быть он нашёл единственного человека, которому было не всё равно на него. Вряд ли, младший брат выслуживается перед старшим, как показалось Гарри - тема разговора об Альбусе Дамблдоре вообще была под негласным запретом. Как только Гарри в первый раз открыл рот, намереваясь спросить о директоре, Аберфорт скорчил такое лицо, что все вопросы сразу же отпали. Что-то поссорило братьев, это что-то было одной из сотен других потаённых секретов Дамблдора-старшего. – Оставайся сегодня здесь, наверху есть комната. Не следует шляться по темноте, особенно в такое время, – многозначительно закончил волшебник. Отказывать было невежливо, Гарри чувствовал себя немного обязанным Аберфорту. Да и вообще, находится в доме родителей было неуютно, особенно после открытия касательно того, что дом вообще не претерпел никаких изменений с той страшной ночи. Единственное, что визуально напоминало о трагедии - была огромная дыра на втором этаже, разделяющая комнаты. Пустота дома давила, Гарри метался бы по комнатам, не находя покоя. А сегодняшний день был слишком тяжёл. – Спасибо, Аберфорт, – парень слегка потупился. – Вообще за всё спасибо. Волшебник лишь махнул рукой в его сторону, мол, ничего, всё в порядке. Гарри постоял ещё несколько минут, наблюдая как мужчина вручную моет посуду шершавой губкой, и направился наверх. Странные чувства обуревали его. Он находился в доме, именно в том доме, где рос и раскрывал свой потенциал один из величайших волшебников современности. Дом Альбуса Дамблдора был совсем не таким, каким бы мог представить его Гарри. Пролёты и коридоры были погружёны во тьму, парень быстро нашёл единственную комнату, дверь в которую была нараспашку открыта. Не обращая внимания на окружающее пространство, он забрался в кровать, предварительно снимая тяжёлое покрывало. Уже лежа на твёрдом матрасе на границе между сном и реальностью, Гарри вспомнил о том, что обязательно должен будет спросить у Аберфорта о том, как же всё-таки выглядит полевой короставник. Полумна Лавгуд была ещё одним человеком, которому, кажется по какой-то совершенно непонятной причине, было не всё равно. И пусть, её метод помощи был странен и даже немного пугал, Гарри всегда умел ценить проявленное в его сторону внимание.