Часть 16. Vivus

Савона, этот невероятно живописный и привлекательный город, тепло встретила Вольтури, как и всех гостей, туристов, кто прибывает в этот райский уголок. Город радует одних изысканными развлечениями, дорогими ресторанами и живописными видами. Других же скрывает в своих тёмных и узких переходах, среди осыпавшихся стен, заброшенных домов и пустынных улиц, заросших кустарником. В этих укромных уголках, куда не ступает нога туриста, несколько лет скрывался клан вампиров, чувствуя себя в полной безопасности. Вольтури бесшумно передвигались по городу, словно тени. Они скользили по улицам, оставаясь невидимыми как для людей, так и для вампиров. Город выглядел пустым. Ни вампиров, ни запахов — ничего, что могло бы их заинтересовать. Они же целенаправленно шли к руинам, где в прошлый раз столкнулись с лигурийцами. В руинах тоже не оказалось вампиров. Всё было как в тот вечер: остатки костра, разрушенные колонны, разбитая брусчатка. Вокруг не было ни души, ни единого следа. — Их нет, — раздраженно бросил Деметрий, не находя следов лигурийцев, что было непростительно для ищейки. Алек, не слушая Деметрия, смотрел туда, где в ночь боя стояла Амелия. Её взгляд, полный нежности и понимания, встретился с его, растопив многолетний холод одиночества. — Они здесь только кормились, — заметил Алек, снова осматривая разрушенные колонны. — Свою армию они собрали где-то в другом месте. Они оба знали ответы на свои вопросы, но их охватывало отчаяние. Один боялся потерять свои способности и перестать чувствовать азарт погони, страх и отчаяние жертвы. Другой боялся потерять ту, которую ждал веками, ту, что подарила ему счастье, о котором он даже не мечтал. Говорить об этом они не могли, но прекрасно понимали друг друга без слов. Вольтури вновь исследовали город и его окрестности, но безрезультатно. Затем они отправились вдоль побережья, посещая крупные портовые города в поисках следов вампиров. Лигурийцы не могли долго обходиться без еды, особенно с таким числом новорожденных. Рано или поздно их присутствие должно было стать заметным. Но в каждом городе не было никаких признаков вампиров — ни жертв, ни упоминаний, ни слухов. После бесплодных поисков на полуострове Вольтури снова вернулись в Савону. Город оставался тихим и мирным. Лигурийцев и их лидера словно никогда не существовало. Ни малейших следов, ни единой зацепки. Алек потерял чувство времени. Оно растворилось в его бесконечных поисках и движении. Лишь только Деметрий, который напоминал ему об осторожности, был единственной связью с реальностью. Зачем она это сделала? Он бы легко справился с вампирами, — вновь и вновь задавался Алек вопросами. Но Амелия, как всегда, думала только о нем. Её застывшие глаза, наполненные умиротворением, преследовали его, куда бы он ни шел. Она пожертвовала собой, а он платит за своё тщеславие. "Амелия, где ты?" — Алек остановился на краю обрыва. Только сейчас он заметил бурю. Ветер свистел, гнал к берегу высокие волны, которые с грохотом разбивались о скалы. Брызги взмывали в воздух, падая к ногам вампира и струйками стекали обратно в море. — Прости, — прошептал он, ощущая, как в груди все сжалось от боли из-за невыполненного обещания, и голова безвольно опустилась на грудь. Алек понял, что его поиски зашли в тупик. Он смотрел на бушующее море и чувствовал, что упустил что-то важное. Ему было непонятно, почему их связь не сработала — всё казалось тщательно продуманным. Но её силы, видимо, оказались сильнее, и обряд не подействовал. Нужно было больше времени, ведь с ней всё было иначе, чем с другими вампирами, и он этого не учёл. Нужно всё переосмыслить, иначе он рискует потерять ещё больше времени. Возможно, он ищет не там и стоит начать сначала. Деметрий тоже смотрел на бушующие волны. Он стал более молчаливым и тихим, и от его беспечности не осталось и следа. Никогда не знавший поражений вампир утратил возможность проявления дара и лишился смысла своего существования. — Куда мы отправимся дальше? — спросил он, ощущая себя виноватым за то, что не может уловить след вампиров, и это чувство сильно терзало его. — Тебе стоит вернуться в Вольтерру, — сказал Алек, наблюдая за волнами, которые накатывали на берег. — А как же ты? — Я не смогу, — прошептал он, чувствуя, как внутри снова разгорается огонь мести. Но она его сестра, и только лишь этот факт удерживал его от рокового шага. — Как ты узнал? — тихо спросил Деметрий. — Я должен был предвидеть. Она... — он замолчал, вновь переживая тот день, когда он потерял Амелию. — Никто другой не мог так поступить с ней. Алек вспомнил о том моменте, когда попросил Джейн позаботиться об Амелии, и не заметил ничего непредсказуемого в поведении сестры. — Она сожалеет, — Деметрий взглянул на Алека, пытаясь понять его отношение к сестре. — Джейн никогда не жалеет о содеянном. В день своего перерождения она лишилась всех человеческих эмоций, поэтому для нее понятия сострадания и сочувствия не существуют. Она — истинная Вольтури. Алеку, наверное, тоже стоило утратить эти качества. Возможно, он не испытывал бы сейчас таких чувств. Вероятно, он бы не заметил девушку, или убил бы ее на корабле, или просто отдал Аро, исполнив свой долг перед кланом, либо никогда не обратил на нее внимания и она осталась бы в своем мире. Он бы так и сделал, но она, независимо от его воли, повлияла на его решения и убеждения. Каким-то непостижимым образом она изменила его, вызывая в нём глубокие чувства, которые, казалось, были когда-то выжжены огнём. Она заново возрождала их, исцеляя его душу, которая сейчас была в пепле. — Похоже, Аро недоволен ее поступком, и она пытается загладить свою вину перед ним, — вернулся к разговору Алек. — Аро действительно расстроен, и он ждёт тебя. Кай требует немедленного возмездия, — решительно вскинул голову Деметрий. — Но вершить его некому и не на ком, — заключил Алек. Алек перестал бояться своих мыслей, поэтому решения Аро его больше не пугали. К тому же он больше не чувствовал связи с Челси, в отличие от Деметрия, которого постоянно тянуло в Вольтерру, и воздействие её дара больше не тяготило его, лишь вызывая раздражение от устоявшегося образа жизни, который был ложным и навязанным Челси и Корин. Все знали об этом чувственном влиянии их способностей, и вампиров это устраивало, а многих воодушевляло, так как находиться под покровительством клана Вольтури хотели бы многие, не замечая, как со временем становятся зависимыми марионетками Вольтури. Без Алека и Деметрия Вольтури остались уязвимы, и Аро необходимо было, чтобы они вернулись, либо он пошлёт за ними других, как поступал всегда. Поэтому важно, чтобы Деметрий вернулся, а у него появилась возможность свободно действовать и продолжить поиски Амелии. — Куда ты пойдёшь? — спросил Деметрий, понимая, что им придётся разойтись. — Я останусь здесь. — Я не смог помочь, — сказал Деметрий, резко поворачивая голову навстречу порыву ветра, чтобы избавиться от гнетущих чувств. Все, за кого он мог бы ухватиться в поисках Амелии, были уничтожены: новорожденные Савоны, которых уничтожил туман Алека и дар Джейн, лигурийцы, с которыми расправились Деметрий и Феликс вблизи Вольтерры. Оставался только их хозяин — Олдор, но его существование было словно отрезано, скрыто за невидимой ширмой. Деметрий чувствовал это ярко и с болью, каждый раз ударяясь об эту закрывающую преграду. Как и сама Амелия была сокрыта для него. — Не могу понять, куда они могли исчезнуть. Никогда не сталкивался ни с чем подобным. Я вижу их до определённого места, а потом всё обрывается, как будто их и не существовало, — с сожалением сказал Деметрий. — Скорее всего, их уничтожают, поэтому мы никого не можем найти, — поделился своими выводами Алек. — Возможно, у Олдора есть дар щита, такой же как и у Амелии, как и у того переродка в Савоне, поэтому ты никого из них не чувствуешь. Они скрыты. Действительно, Деметрий не чувствовал Амелию ни на корабле, ни в Вольтере, ни когда шёл по следу вампиров, которые забрали её у моста. Нигде. Он снова посмотрел на Алека, который, опустив голову, смотрел на бушующее море у ног. — Она жива, Деметрий, я это чувствую, — сказал Алек, словно прочитав его мысли. — Нет, это не обнадеживающие желания. Я действительно это чувствую, но только не могу понять, где она находится, мне нужно время. Новый порыв ветра обрушил на них острые капли дождя, и Алек подставил лицо ветру, пытаясь немного освежить память и привести мысли в порядок. — Есть кое-что, о чём ты должен знать, — произнес Деметрий, накидывая капюшон и поворачиваясь к Алеку. — В тот день, когда произошло… — Деметрий на мгновение запнулся, — мы не сразу нашли тебя, нам пришлось идти за тобой по следу, как и позже, когда нашел тебя у моста. Не знаю, с чем это связано, но я больше не чувствую твоего присутствия, точно так же, как и у Амелии. — Что? — Алек нахмурился и взглянул на Деметрия. — У тебя теперь тоже есть щит или что-то подобное, — пожал плечами Деметрий. — Амелия, — растерянно прошептал Алек. — Она — самый ценный дар, который можно найти в этом мире, — сказал Деметрий, и сжав плечо Алека, исчез в ночи. Алек рухнул на колени. Боль была невыносимой. Он закричал и сжал куски гранита под руками, которые рассыпались в мелкую крошку. В свой последний миг она подарила ему частичку себя. Ее самоотверженность была непостижимой и непростительной. Амелия пожертвовала собой ради него, не колеблясь ни секунды. Ещё в Савоне он уже возненавидел в ней эту человеческую черту, из-за которой она оказалась у них. Его исключительная самовлюбленность не позволила ему поверить ей и прислушаться к её опасениям. Ветер усилился, обдавая его резкими порывами и холодными каплями дождя. Казалось, они постепенно смывают лихорадочную одержимость, в которой он находился, пытаясь найти Амелию. Наконец, Алек успокоился и начал мыслить хладнокровно. Он понял, что искал не там. Нужно было начать заново, но не с Савоны и не с Вольтерры. Олдор знал его, вероятно, уже очень давно, скорее всего, со времён Столетней войны. Он был очень хорошо осведомлён о делах Вольтури и знал Аро. И именно в прошлом следовало искать ответы на свои вопросы. Не медля, Алек поднялся с колен и шагнул в море. Он направился в Европу, в то место, которое раньше называлось Дакия.