Часть 1

Было ранее утро. Солнце только начало показывать свои первые лучи, начав окрашивать большие листья и черные стволы деревьев в синеватый цвет. Тропические птицы начали просыпаться, порхая с ветки на ветку и сонно чирикая, пробуждая своим пением весь лес. По этому лесу шла широкая дорога, протоптанная людьми и лошадьми, везущими на себе всадников или тащущие за собой телеги. Эта дорога начинала свои пути из города Шетер, что был расположен далеко отсюда, на берегу континента. Этот город был большим, столичным, имел порт с торговыми судами. Его стены были каменными и имели несколько сторожевых башен, на которых были водружены пушки. Если какие-то пираты и решили бы напасть на этот прекрасный город, то увидев его мощные стены, подумали бы дважды, прежде чем открывать огонь — а смогут ли они вообще нанести хоть какой-то ущерб Шетеру? Даже если бы пираты когда-то и смогли бы захватить этот город, то потеря этого города была бы такой же ужасной, как и потеря столицы страны. Улицы были чистые, дома из гладкого, белого камня. Почти под каждым окном росли какие-то яркие цветы, наполняя улицы ароматами тропиков. Дороги были выложены безупречно — каждый камушек идеально подгоняли к другому, строго сохраняя один и тот же серый цвет. Здесь было все! Рынок, таверны и рестораны, жилые дома и гостиницы. Каждый день в Шетер прибывали корабли богатых торговцев. Они распродавали свой товар по очень приемлемой цене, желая как можно скорее освободить трюмы своих кораблей. Каждый торговец жалел наполнить свой корабль самым ценным ресурсом здесь, что в других местах купили бы за очень большие деньги. А именно — сахарный тростник. Вокруг города распространялись плантации зарослей сахарного тростника — именно отсюда, из Шетера, поступало большинство сахара во всю Европу. В это ранее утро, вдали от спокойного леса, в городе было больше шуму, чем обычно. Мэр этого дивного города, мистер Чарльз Бэлл, суетился больше всех — сегодня они ожидали прибытия хозяина всех этих угодий. Граф Альберт Овен должен был прибыть сюда уже с минуту на минуту. Мэр Чарльз бегал туда-сюда, проверяя, все ли в порядке — настроили ли музыканты свои инструменты, готовы ли пушки для торжественной пальбы, готова ли карета, в которой граф вместе со своей женой отправится в усадьбу за городом. Чарльз Бэлл был мужчиной около тридцати лет. У него были русые волосы чуть ниже плеч, которые на концах густо вились в мелкие кудряшки. Так же Чарльз носил французские усики и бородку, что безусловно придавало ему щегольсти и даже аристократичности. На нем был белый камзол с золотыми узорчиками, а сапоги были лакированные и нежного, кофейного цвета. К Чарльзу подбежал один из его слуг. — Ваше сиятельство! — сказал он, переводя дыхание от бега. — Корабль уже видно на горизонте! Чарльз обернулся лицом на морскую гладь. Он вынул платок и несколько раз прикоснулся им к шее. После того, как платочек снова скрылся в вышитом кармане, мэр надел белую шляпу с пышным, желтым пером и встал рядом с доками. Корабль с графом становился ближе и ближе. Чарльз бросил раздраженный взгляд на башни. — Ну же, стреляйте!.. Болваны!.. — тихо прошептал он, нервно сжимая край манжета. Пушки на сторожевых башнях прогремели, приветствуя корабль со своим хозяином. Когда корабль почти совсем причалил, музыканты начали исполнять торжественную музыку. Граф Альберт Овен стоял на верхней палубе вместе со своей женой Офелией, и довольно улыбался радостному приветствию. Альберт был высоким и стройным человеком. Его узкое, благородное лицо украшала черная, короткая борода, слегка заостренная на подбородке. Прямые, черные волосы развивались от ветра, а зеленые глаза пристально всматривались в каждое лицо на берегу, изучая каждое за секунду. На нем был черный камзол, скроенный по последнему слову моды, вышитый серебром. Он приобнимал одной рукой свою жену за талию. Офелия была гораздо ниже его, но обладала сказочной красотой. Ее острое лицо было милым и симпатичным как у лесной феечки. Особенно маленький, острый носик. Ее серые глаза были полуприкрыты, смотря на приветствующих сверху вниз. Офелия была одета в лазурное платье, которое идеально подчеркивало ее фигуру. Корабль причалил к доку, моряки тут же пришвартовали его. Быстро соорудив спуск с корабля, прислуга побежала в каюты, чтобы спустить графский багаж. — Офелия, дорогая. Где наш сын? — тихо спросил граф у жены, продолжая держать улыбку. — Когда я видела его последний раз, я сказала ему, чтобы он поднимался на палубу. — ответила графиня, чуть приподняв голову. Из трюма корабля, на палубу, вышел молодой юноша. Мальчику было всего двадцать лет, если вообще не восемнадцать. Он быстрыми шагами подошел к родителям, на ходу поправляя манжет темно-синего фрака. От спешки, его не длинные волосы слегка всклокочились, и лежали беспорядочно, однако его симпатичный вид нисколько от этого не пострадал. Юноша встал рядом с графиней, плотно сцепив руки и слегка потупив взгляд своих синих глаз. Офелия бросила на него короткий взгляд, который говорил о том, что она не довольна его опозданием. Граф подал жене руку и они начали спускаться с корабля. Сын следовал за ними, позади. Как только графское семейство спустилось с доков на каменную набережную, музыканты завершили свое представление гремящим аккордом и умолкли. Мэр Чарльз вынул из кармана сложенный листок бумаги и, тихо кашлянув в кулак, начал читать: — Ваша светлость, граф Альберт Овен, его светлейшая супруга и его светлейший сын! Я, мэр города Шетер, мистер Чарльз Белл, от лица всего города хочу приветствовать вас!.. Все мы рады, что вы… Наследник графского титула уже перестал слушать. Он продолжал сохранять на лице улыбку и смотреть на мэра, чей голос иногда начинал дрожать от волнения, когда он читал приветственную речь. Юноша уже размышлял, как будет развлекать себя на этой даче. Первая мысль, какая пришла в голову, так это бродить по тропическому лесу, в поисках ярких, ядовитых лягушек. А может, ему повезет и во время путешествий по лесу, он где-нибудь найдет заброшенный, древний храм, с золотыми сокровищами и алтарями, на которых совершали человеческие жертвоприношения. Когда голос мэра Чарльза утих, снова грянула музыка, возвращая сына графа в реальность. Они прошли к ожидавший их карете. Слуга открыл перед ними дверь экипажа, и Альберт помог супруге зайти внутрь кареты. Граф проследовал за ней, а за ним — и сын. Когда слуга закрыл дверь, карета медленно тронулась и поехала по улице. Юноша с восторгом смотрел в окно, разглядывая красивые дома. — Как тебе приветствие, дорогая? — спросил Альберт, взяв Офелию за руку. — Ну, так… — покачала головой графиня. — Очень банально. Да еще и читать нормально не мог. — Но Чарльз совсем еще молод! Я бы тоже на его месте волновался при встрече таких людей, как мы. — сказал Альберт. — Я думаю, он неплохо справился. Графиня недовольно вздохнула. Супруг погладил ее по руке и сказал: — Не могу дождаться, когда мы приедем в поместье! Вам обоим там очень понравится! Кстати, об этом. Мистер Пи? Юноша, услышав что его окликнули, сразу повернулся к отцу. — Хочу, чтобы ты запомнил несколько вещей, пока мы здесь. — сказал граф. — В тропическом лесу могут водиться ядовитые змеи, пауки, и прочие неприятные твари. Так что пожалуйста, в лес не ходи. Даже на нашей территории, в густые кусты не лазий. А то мало ли что… Да, и чтобы каждые утро и вечер мы тебя видели. Все ясно, молодой человек? — Да, отец. — ответил юноша, с небольшой грустью в голосе. У него были большие планы на лес. Но, похоже, придется от них отказаться. Пи понимал, что граф беспокоится о нем же, и хочет, чтобы с нем все было хорошо. Это юношу иногда даже удивляло — ведь он был приемным сыном графской семьи, более того, даже был в сознательном возрасте, когда Альберт усыновил его. Однако, он относился к нему совершенно как к родному. Чего нельзя было сказать о графине. Офелия стала членом их семьи уже после того, как Альберт усыновил Пи. Она заметно недолюбливала пасынка и всегда показывала, если она им недовольна. Карета выехала за город. Пи увидел в окне кареты тростниковые заросли, и приковал свой взгляд к плантациям. Поля были огромными, карета ехала мимо них около трех часов. Сахарный тростник сменился тропическим лесом, накрывая карету тенью своих листьев. Дорога была совершенно спокойной и гладкой, только весьма долгой — когда сквозь деревья начал виднеться каменный забор, день уже сменился на вечер. Карета остановилась у большого дома из белого камня. В тени окружающих деревьев, он выглядел очень прохладным. Когда семейство графа вышло из кареты, Офелия довольным взглядом окинула дачную усадьбу. Пи мысленно усмехнулся, отметив про себя, что должно быть дом ей действительно очень понравился, так как довольная улыбка на лице его приемной матери — редкое явление. Они вошли внутрь. Вечер был душный, а потому резкая смена температуры в доме была хорошо заметна — было приятно прохладно, но и не холодно. Слуги сразу же стали разбирать багаж и относить его в комнаты господ. Дворецкий подошел к графу и низко поклонился. Он провел господ в их комнаты, где они могли бы отдохнуть перед ужином. Пи зашел в свою комнату. Светлая спальня, большая кровать, много шкафов и тумбочек. У ног постели стоял диванчик без спинки, у стены был письменный стол. Сквозь большие, стеклянные двери балкона, в комнату лился вечерний свет. Юноша сел на лиловую кровать и провел рукой по одеялу. Даже не смотря на запрет гуляния в лесу, у Пи все равно захватывало дух, в предвкушении незабываемого время провождения. Он аккуратно лег на кровать, будто боясь помять ее, и улыбнулся. Ужин прошел в спокойствии и умиротворении, довольно быстро. А после приема пищи, все семейство графа разошлось по комнатам, отдыхать до следующего утра.