Часть 2

Как только небо стало окрашиваться в утреннюю синеву, граф Альберт медленно открыл глаза. Он лежал на кровати несколько минут, смотря в потолок и прокручивая вчерашние, вечерние разговоры с супругой, пребывая в сонном сознании. Медленно повернув голову в сторону своей жены, он нежно провел пальцами по ее голове. Офелия еще спала — она никогда не просыпалась рано по утрам. Граф приподнялся на локте и с любовью поцеловал ее в лоб, после чего тихо встал. Бесшумно одевшись и собравшись, Альберт вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. Ему очень не хотелось будить любимую жену — ведь тогда она расстроится и будет печальная до самого полудня. Граф вышел на высокую террасу. Солнце еще не взошло полностью, а потому и не начало беспощадно припекать и душить своим жаром. Уже через какие-то десять минут, Альберт сидел за небольшим столиком и пил кофе, одновременно листая книгу. Было свежо и прохладно, где-то внизу квакали лягушки. Граф вдохнул полной грудью и улыбнулся. Дверь на террасу тихонько скрипнула. Альберт медленно обернулся на звук и тут же встретился взглядом с синими глазами сына. — Доброе утро, отец. — тихо сказал Пи, подходя к столику и садясь напротив. — Доброе утро, мой мальчик! — ответил граф, закрывая книгу и закладывая палец между страниц. — Кофе? — Нет, ничего. Спасибо. — ответил юноша, бросив взгляд на обложку книги. Пи положил левую руку на стол. Она была не настоящей, а представляла собой металлический протез, высшей работы. Подняв синие глаза к горизонту, юноша увидел вдалеке верхушки сахарного тростника — очередного участка с зарослями. — Ты сегодня проснулся раньше, чем обычно. Все в порядке? Хорошо спал?.. — спросил Альберт, сделав глоток бодрящего напитка. — Да, все хорошо. Я спал замечательно. — сказал Пи, возвращая взгляд на отца. — Наверное, из-за непривычки к новому месту. — Чего нельзя сказать об Офеличке! — с улыбкой сказал граф. Пи промолчал на это, снова смотря на плантации. Юноша чувствовал неприязнь со стороны «матери». И она его этим порядком раздражала. Пи не понимал, почему Офелия относилась к нему так холодно и безучастно. А еще он искренне не понимал, как Альберт влюбился в нее и по сей день терпит ее характер и капризы. Юноша повернулся к отцу и хотел спросить его, почему Офелия его не так любит, и даже раскрыл рот, но вдруг передумал. — Пи? Ты что-то хотел сказать? — спросил Альберт, смотря на сына. — Да нет, ничего… Я передумал. — ответил юноша и улыбнулся. Нависла небольшая тишина. — Я хочу прогуляться к озеру. Дворецкий сказал, тут неподалеку есть… Красивое. — сказал Пи. — Хорошо, только будь осторожен. — ответил граф. Юноша собрался встать, как тут на террасу вышел дворецкий. Его вид был встревоженный — он быстрыми шагами шел к графам, и его дыхание было учащенным. — Ваша светлость! Ваша светлость!.. — дворецкий подошел к Альберту и поклонился. Пи нахмурился и сжал механическую руку в кулак, предчувствуя что-то неладное. — В чем дело, мистер Оливер? — голос и взгляд графа стал более суровым. — Ваша светлость… Вас срочно хочет видеть Диего Фостер. Надсмотрщик ваших рабочих плантаций… — сказал слегка запыхавшийся дворецкий. — Он сказал, что дело чрезвычайно важное!.. — Хорошо, приведи его. — ответил граф, медленно и задумчиво почесав бороду. Пи решил остаться и узнать, что же произошло — ему стало интересно. Вскоре дворецкий вернулся, ведя за собой мужчину, крепкого, атлетического телосложения. Диего был одет в простую одежду работника, но наличие множества ремней и мачете придавали ему вид охотника джунглей. Его черные волосы были забраны сзади в сильно спущенный хвостик. На квадратном подбородке была темная щетина и косой шрам. — Доброе утро, ваша светлость. — сказал он, поклонившись графу. — Доброе утро, мистер Фостер. — ответил Альберт. — Вы хотели видеть меня по срочному делу. — Да, ваша светлость… Видите ли… — грозный мужчина опустил взгляд серых глаз в пол. — Должен сообщить вам, что вашим плантациям наносят ущерб. Глаза графа вспыхнули. Пи сосредоточено нахмурился и приготовился слушать дальше. — Что значит, наносят ущерб?! Кто посмел?! — сжал зубы Альберт. — Ваша светлость, мы не знаем. Это началось на прошлой неделе. — ответил Диего. — Урожай тростника начал исчезать. — Вы ставили дозорных?! — повысил голос граф. — Так точно. Но никого не обнаружили. — Много тростника пропало? — неожиданно спросил Пи. Диего обернулся на юношу. — Относительно годового урожая, урон совсем незначительный. — ответил Фостер. — Но относительно именно пой плантации… Граф резко встал и положил книгу на стол. — Я хочу посмотреть, что там происходит. — сказал он, резко встав со стула. — Я поеду с тобой! — тут же произнёс Пи. — Хорошо. — Альберт обратился к дворецкому. — Приготовить коней! Весь путь к плантациям Альберт был хмурым и молчаливым. Он раздражался на лошадь, когда она ехала медленнее и подгонял ее, жестоко ударяя по бокам шпорами. Диего и Пи старались не отставать от него, подгоняя своих лошадей, но не так сурово. Когда все трое прибыли на плантации, Фостер первый спрыгнул с лошади. — Ваша светлость, прошу за мной. — сказал он, решительным шагом направляясь к густым зарослям. Альберт спешился и так же направился к тростнику. Пи какое-то время смотрел, как его отец и Диего отдаляются от него. Он похлопал лошадь по шее, после спрыгнул и побежал за мужчинами. Они пробирались через густой тростник. Пи с интересом смотрел на заросли. Он находил их красивыми — свежий зеленый цвет, не яркий и очень ласкающий глаз. Наверное, если бы не напряженная обстановка, Пи даже нашел их умиротворенными. Но даже не смотря на это, юноша решил, что частенько будет прогуливаться тут. В лес же нельзя ходить, а эти плантации ничем не хуже! Пи перевел взгляд на замедляющих ход отца и Диего. Они вышли на небольшой участок, который выглядел очень плачевно. Тростник поломан, растерзан на куски и кожура валялась на земле. Вид был очень плачевный, наводящий какую-то тоску и уныние… Граф окинул все взглядом и сжал кулаки. — Вот, ваша светлость… — произнес Диего, виновато опустив взгляд, будто он был замешан в этом безобразии. — Возмутительно!.. — прошипел Альберт. — Что этот вор себе позволяет?! Пи внимательно смотрел на разбросанную кожуру от тростника, затем поднял одну и нахмурился. — Отец, я не думаю, что вор действительно понимает, что он делает. — сказал юноша. — Взгляни. Эти следы на кожуре. Граф взял шкурку из рук Пи, начав внимательно ее осматривать. Диего так же поднял кусок, небрежно повертев его в руке. — Да, мы видели уже. Действительно похоже на следы какого-то животного. — сказал он. — Но так же это могут быть и следы от тупого ножа. — А разве можно срезать кожуру тростника тупым ножом? — спросил Пи. На это Фостер промолчал, продолжив сжимать в руке кожуру. — Удвойте дежурство дозорных. — сказал граф. — Я хочу, чтобы вора поймали. Желательно живым. — Будет исполнено, ваша светлость! — сказал Диего. Граф и Пи отправились назад, к лошадям. Когда они вскочили в седла и поехали к поместью, Альберт сказал в пол голоса: — Думаю, будет неплохо, если Офеличка пока не будет знать об этой небольшой неприятности. А то расстроится. — Хорошо, отец. — сказал юноша, поняв, что должен держать язык за зубами.