Первый луч света

Все хорошие девочки, по словам отца, любили наряды, были вежливы и кротки со всеми, ожидали своего принца и не боялись быть собой Нилу старалась быть хорошей девочкой. Она любила красивые и легкие, совсем новенькие сумерские платья, рукава которых красиво развивались в раскаленном от жара пустыни воздухе. Сумерские платья отличались от тяжелых и неудобных нарядов Фонтейна, исполнять движения в которых было очень сложно и казалось, что ты статуя, замурованная в корсет и огромное количество пышных юбок, в которых даже сделать глубокий вдох было затруднительно. Сумерские платья также отличались и от праздничной одежды Инадзумы, чьи рукава были настолько неудобные, что при подъеме руки в танце, они задевали взволнованное лицо, размазывая всю народную краску по лицу. К тому же, они были неприлично открытыми, а это Нилу ненавидела. Мондштадские платья, по мнению Нилу, были слишком просты и неаккуратны. Словно были созданы не для прекрасных принцесс, ожидающих своих принцев в высоких каменных башнях(Нилу была немного знакома со сказками Мондштадта) , а для отважных искательниц приключений, готовых самим же сразить драконов, охранявших их башни. Нилу была вежливой и кроткой девочкой. Нилу всегда с улыбкой благодарила каждого поклонника, что присылал ей письмо и приходил на её выступления. Даже если поклонник чересчур «очаровывался ее движениями, похожими на чары ведьм Шабаша» и кидал недвусмысленные намеки на «танцы в немного другом месте» она продолжала улыбаться, вежливо пытаясь отодвинуть его руки, пропахшие саке, куда подальше. Нилу всегда помогала тем, кто нуждался в помощи. Даже если она не знала, как помочь. Даже если у неё не было сил и времени, на лице всегда играла гримаса радости. Нилу обязана помочь, ведь хорошие девочки любят помогать людям. Родители дома опять ссорились. Мама ужасно громко кричит, что не хочет жить в песке и жаре, она хочет уехать отсюда. Отец лишь разводит руками и говорит, что он был бы рад уехать, но из-за «неё» они не могут уехать. Они поворачиваются не звук в дверном проеме и с ненавистью смотрят на их чадо. Нилу стоит в дверном проеме и улыбается. А были ли эти улыбки наполнены счастьем? Нилу уже и сама не знает. А есть ли настоящая Нилу? *** Потом она впервые видит его. Это случается на большом базаре. Нилу только вернулась после своего как всегда идеального и лучшего выступления. Грудь до сих пор мелко подымается и опускается, а сердце бешено стучит. Прямо сейчас Нилу хочется лишь одного — рухнуть в теплую постель и раствориться в пушистых одеялах, которыми она даже не пользуется, ведь в Сумеру настолько жаркий климат, что даже глубокими ночами ты ощущаешь духоту и жар горящего солнца, несмотря на то, что на небе сейчас восседает богиня тьмы — Луна. Хозяин театра опять ругался, но как только он увидел Нилу, то резко замолчал и облизнул своим слюнявым языком пересохшие от сухого воздуха губы, которые после этого растянулись в кровожадной улыбке, а глаза странно заблестели. Нилу снова улыбнулась лёгкой, девственной и чистой, как капли росы после дождя в тропиках Сумеру. Но глаза выдавали её животный страх от этого …. Его бы Нилу никогда бы не назвала человеком… Нехорошего человека! Хорошие девочки не обижаются на людей. В нем её раздражало и напрягало абсолютно всё. Его внешность была словно … неестественной? Казалось, что его руки, словно шарниры куклы выворачиваются в другие стороны со скоростью бешено вращающийся шариков. Его лицо Нилу рассмотрела не так сильно, чтобы полностью утверждать , привиделось ей это или нет, но его кожа была словно фарфоровой, хотя под его длинной заморской шляпой это было не особо видно. Ей даже хотелось сощурить свои большие голубые глаза и начать нагло смотреть в упор на это существо, но она вовремя одумалась, вспомнив, что на большом базаре есть другие люди. Хорошие девочки не смотрят долго на других людей. Другие люди могут подумать, что хорошие девочки совсем не хорошие, а просто притворяются ими. Он, заметив её пристальный и удивленный взгляд, цепким взором, скользящим по нему, лишь коротко хмыкнул и холодно посмотрел своими лазурными глазами на девушку. Нилу могла с уверенностью сказать, что самое человечное, что было в нём, были его глаза. Просто представьте: идеальная кукла, сделанная на заказ, смотрит на своего хозяина не бездушными стеклянными глазами, а очами полными лишь отвращения и презрения. — Кусанали не говорила, что на базаре водятся такие невоспитанные люди, смотрящие куда не стоит,— небрежно бросил он, из-за чего танцовщица почувствовала себя, будто провалилась в настоящую бездну. Она была хорошей девочкой. Хорошие девочки делают все, чтобы им не сказали такие слова. Она ужасна. Вот бы сама богиня войны сейчас спустилась в Сумеру и покарала такую порочную деву. Нилу чувствовала, как время замерло. На глазах выступили прозрачные и чистые хрусталики слёз. Она не идеальна? — Чего это с тобой? Тебя что, так сильно заботит мнение других, что ты уже начинаешь рыдать? Это довольно жалко,— окончательно добил её он. Нилу прямо сейчас хотелось взять и зарыдать, горько глотая слезы стыда и отчаяния. Но рядом были люди. Поэтому , подняв глаза к солнцу, та молилась малой властительнице, чтобы яркий горящий шар высушил влагу на её раскрытых глазах. Видимо, та услышала её, потому что слёзы на глазах быстро иссохли. Опустив голову от неба, она повернула её к существу и натянув спокойную улыбку пролепетала: — Нет – нет! Просто в глаз песчинка попала!.. Извините, что смотрела так на Вас… Просто у Вас очень необычная внешность нехарактерная для наших краев! Поэтому я так и засмотрелась… Глаза незнакомца расширились: было видно, что он совсем не ожидал такого ответа. Продолжалось это недолго, поэтому быстро опомнившись, он взял себя в руки и вновь стал неприступным и холодным. С надменным выражением лица и недоверчивыми глазами он быстро ответил: — Да ладно? Нилу хотела добавить что-то ещё, но незнакомец, расплатившись за свои покупки уже разворачивался к выходу. Набравшись смелости, Нилу подбежала к нему и спросила: — И-извините, а как ваше имя? Резко обернувшись, незнакомец смерил её холодным взглядом и тихо ответил: — У меня его нет. Обескураженная Нилу так и осталась стоять посреди большого базара, пока вокруг неё ходили люди, не замечая маленькую и одинокую фигурку прямо около них. В этот день Нилу чувствовала себя просто отвратительно. *** Странник не помнил, когда в последний раз он испытывал такие сильные эмоции по отношению к человеку. Из-за чего? Просто потому, что он ненавидел таких людей, как эта девица. Странник называл их «жертвами». Они строят из себя невинных и беспокоящихся людей, которые и мухи не обидят. Они готовы расплакаться прямо на месте, если кто-то скажет увидит их «истинную сущность». Они готовы стать другой личностью для других людей, лишь бы те их любили. Проще говоря, они-никто. Странник и сам не знал, почему такие люди вызывали в нём такие сильные эмоции. Его гнев поднимался в нём, как настоящие пустынные бури, когда он видел их. Даже от Тартальи он не чувствовал у себя таких эмоций, хотя он тоже был за одной из своих масок. В самом начале, как только он увидел, как эта девушка пялится на него, он чувствовал лишь мелкое раздражение и усталость. Удивленные и боязливые взгляды людей преследовали его уже на протяжении трёхсот лет. Он уже давно привык к этому. Но её реакция просто вывешивала его, выводила из себя. Он начала извиняться и стала в глазах Странника жалкой. Может быть, это из-за того, что он раньше был точно таким же. *** Не прошло и дня, чтобы Нилу перестала мучаться чувством вины. Каждый раз приходя на большой базар, это чувство усиливалось в тысячу раз. Не стоило говорить про того самого торговца, у которого и произошел этот инцидент. Нилу больше никогда не подойдет к нему. Ни-ког-да. *** Второй раз, когда они вновь встретились, произошел в академии. Нилу пригласили выступать на площади перед Академией. Ее часто приглашали выступать в это место, поэтому она не сильно волновалась перед своим выступлением. Нилу как-всегда охватило легкое волнение, когда до ее номера оставались считанные секунды. Живот немного свело от страха и беспокойства, ноги стали ватными и , казалось, что Нилу больше никогда не сможет пошевелить ими. – А сейчас в честь окончания учебного года на нашей «сцене» выступит известная танцовщица театра Зубраила Нилу! Площадь взорвалась бурными аплодисментами. Казалось, что каждый студент на ней был готов разорвать свои ладони ради неё. — Если ты не выступишь хорошо,— пригрозил ей напоследок хозяин театра, который приехал сюда только ради того, чтобы посмотреть, как она переодевает свой танцевальный костюм и «помочь» ей с этим,— то…. Но Нилу уже не слышала слова пожилого мужчины. С легкой полуулыбкой она вышла на огромные пространство, сегодня заменяющее ей сцену. Мысли сразу же вылетели из головы, как только она предстала перед восторженными зрителями. Самое главное правило, когда находишься на сцене – вообще не думать во время номера. Это может погубить тебя. У Нилу был такой опыт, когда она прямо во время своего номера внезапно открыла свой разум. Паника мигом накрыла её с головой. Улыбка мигом слетела с ее лица и превратилась в гримасу ужаса. Движения на секунду забылись. Тогда на неё глядел полный зал восторженных зрителей, и она не могла ничего поделать со своим страхом. Он заточил её в свои оковы и погрузил в море отчаяния. Тогда директор театра впервые поднял на неё руку. Она таких ошибок больше не совершит. Ни-ког-да. Сейчас Нилу вообще не думала. Она была в прострации и исполняла свой танец только лишь с помощью рефлексов. Она уже на автомате идеально попадала в плавную музыку. «Сейчас нужно расслабиться. Тебе нужно слиться с танцем, почувствовать себя одним целым с ним» — приказала себе Нилу. Она танцевала так прекрасно и так красиво, что многие не могли оторвать от неё взгляд. Не танец был настоящим олицетворением всей нежности и наивности Тейвата. Костюм идеально подчеркивал всю атмосферу, но даже если бы она танцевала в мешке от персиков зайгунов, она бы все равно справилась бы со своей задачей. Ее номер повествовал о богине реки Наиле. Может быть, Наила существовала и в реальной жизни и была архонтом, но Нилу не сильно углублялась в её историю. Наила владела небольшой рекой и была там настоящей владыкой. Она чувствовала все, что происходило с болотом, поэтому когда началась засуха, Наила, потеряв все свои силы, умела вместе со всеми живыми существами, что окружали её всю её жизнь. Это был танец о неизбежном конце, танец о прекрасной богине, что пожертвовала всем ради других, это был танец про Нилу. И Нилу превосходно станцевала его, вложив все свои эмоции в него. Можно сказать, что она понимала Наилу, даже если она была всего-лишь вымышленным персонажем. Нилу танцевала свой танец, Нилу танцевала себя. Нилу показала все эмоции, которая испытывала богиня. Амплитудами рук она показала её неземную любовь к своим созданиям и родному дому. Арабески подчеркивали её волшебную лирическую сущность хозяйки речной стихии. Финальный обретас с прыжком, который медленно перерос в тур, окончившейся на одном колене, показал, что Наила готова принять свою судьбу и покорно ждать смерти вместе со своими созданиями. Иногда движения могут говорить намного больше, чем слова. Нилу только что подтвердила это. Зрители просто взорвались аплодисментами. Конечно, настолько красивого зрелища они не видели ещё никогда в жизни. — Браво! Браво! На бис! — кричала, срывая голос, публика,— Бра-а-а-во!!! Такие минуты после удачного выступления всегда вселяли в Нилу жизнь. Хотелось прямо сейчас подбежать к каждому человеку, который хлопал ей, и сказать всем им спасибо. Спасибо за то, что поддерживаете меня. Спасибо за то, что я понравилась вам. Спасибо за то, что я так удачно выступила. Спасибо… (Спасибо, что дали почувствовать себя нужной и важной) Но Нилу лишь скромно поклонилась и выпрямилась. Вся ее сцена сейчас была усыпана цветами. Не успела она опомниться, как ей в руки прилетел чудесный букет, состоящий из падисар и сумерек их роз. Нилу поражено улыбнулась и крикнула: — Спасибо! — Спасибо тебе,— хором крикнула толпа, и бурные аплодисменты возобновились с новой силой. Неожиданно Нилу почувствовала, что на её плечо легла мужская потная рука. Она не повернула голову, потому что уже знала, кто это сделал. Директор театра стоял прямо с ней и довольно улыбался публике. Нилу было неприятно, потому что : он стоял слишком близко. Он касался её рукой. Он сжал её плечо настолько сильно, что девушке казалось, что сейчас там будет огромный синяк. Ей было больно. Ей было некомфортно. Ей было страшно. Вся эйфория, оставшаяся после её выступления, мигом улетучилась. Сейчас на её место пришел неприятный липкий и пожирающий ужас. Она мечтала скинуть его руку со своей плеча и мигом убежать до… Нет. Домой нельзя. Дома мама. Дома папа. Дома ссоры. Дома Нилу не существует. Дома она – никто. Поэтому танцовщица просто покорно стояла и выдавливала из себя счастливую и гордую улыбку, хотя на деле, ей хотелось закричать от боли. Зрители понемногу начали расходиться, и Нилу даже выдохнула с облегчением. Скоро мужчина отпустит её плечо, лукаво посмотрит на неё своими маленькими глазками, которые больше походили на свинячьи, и скажет: — Ты выступила хорошо. И принесла прибыль. За это полагается награда. Сегодня приходи ко мне в кабинет к закату солнца, поняла? Нилу затравлено кивнет и убежит, прорыдав в подушку весь день. Но она придет к закату. И ее жизнь разрушится окончательно. Но этого не произошло. Её спасли. — Ой, это же ты! Помнишь, мы встречались? Я твой большой фанат! Нилу выпала из своих мыслей и с удивлением посмотрела на человека, сказавшего ей это. Он выглядел странно: огромная шляпа, неестественно бледная кожа, которая словно потрескалась в некоторых местах, темные волосы , которые при ярком солнце отливали синим оттенком и… Неужели это… — Здравствуйте! Нилу, пойдём скорее, мне срочно нужно кое-что показать тебе!— со всем восторгом, который он только мог из себя выдавить, сказал Странник и даже попытался ободряюще и восторженно улыбнуться. Вышло у него, честно говоря, просто ужасно. — Пожалуйста, можно мне показать кое-что Нилу? Это займет пару минут! — попросил Странник у полного мужчины и изобразил свое смущение перед ним. Все любили, когда на них смотрят снизу вверх, поэтому директор самодовольно заулыбался и строго ответил: — Только на пару минут. Нилу ещё будет нужна мне. — Господи, благослови Вас великая Кусанали! Спасибо Вам огромное! Нилу, пойдём скорее! Девушке лишь коротко кивнула и поспешила за куклой. Что вообще происходит? Нилу не знала, но была благодарна, что наконец-то она может спокойно вздохнуть и избавиться от внимания директора. Незнакомец, вернее, парень без имени повел её за угол академии, где мужчина точно ре увидит. Как только он это сделал, с его лица слетела маска доброжелательности и восхищения. Он вновь стал тем самым существом, которого она видела на большом базаре. Нилу даже выдохнула от облегчения. — Это же был Зубраил ?– холодно осведомился он. — Да, это он…– тихо ответила Нилу,– Пожалуйста, извините за тот инцидент на большом базаре, я… — Хватит постоянно извиняться за что-то. Это уже реально начинает подмешивать. Какое тебе вообще должно быть дело до моего мнения? — Оу…— лишь и смогла выдавить Нилу из себя,— Ну, хорошо… Спасибо…. Извините…Точнее, что ты хотел мне показать? Нилу сама не заметила, как перешла на «ты»с фактически незнакомым ей человеком. Она бы ни за что никогда бы не сделала это, тем более с малознакомыми людьми. Но здесь был совершенно другой случай. — Я тебя спасал, — раздраженно ответил Странник, — разве это вовсе не понятно? Даже мне было видно, как тебе некомфортно находиться с ним. Нилу пораженно вздохнула. Он сделал это ради неё? Ради неё? Ради неё ? В груди, в самом сердце девушки начало что-то расцветать. Чувство благодарности мигом разлилось по всему телу. Ещё никогда никто не делал такого для неё. Нет, конечно, ей делали различные подарки. Даже сегодня у неё собрался целый букет цветов, но… Все цветы мира были не сравнимы с тем подарком, что прямо сейчас сделал для неё этот загадочный скиталец. — С–спасибо тебе большое…—прошептала Нилу, но тут же встрепенулась,– это было так сильно заметно? Кто-то ещё понял это? Если кто-то узнает и распространит слухи, то мне придется очень несладко… –Расслабься. Никто не заметил. Просто я знаком с такой ситуацией. Нилу вопросительно посмотрела на него, но было видно, что он не очень-то хочет рассказывать ей это. Он вообще казался несговорчивым человеком, который говорит только по делу. – Спасибо, что спас меня… Хотя бы на пару минут,– ещё раз поблагодарила его Нилу,– но зачем ты это сделал? Странник и сам не мог дать точный ответ. Его тянуло блевать от людей, которые изображали себя «жертвами». Нилу, кажется так её звали, была одной из них. Он ненавидел, когда люди надевали на себя сотни масок, как это делала она. Тогда почему же он «спас» её? Он видел в ней себя. Он ведь был раньше точно таким же, как и она. Раньше. Еще до Буэр. До Фатуи. Тогда, на Татарсуне. Он тоже всегда пытался угодить людям, прятался за маской доброты, и всем казалось, что он и мухи не обидит. На самом деле, в глубинах его души таилось столько ненависти, что она могла запросто разрушить всю Инадзуму. Она пряталась в глубине его. События, произошедшие с ним, никогда не меняли его, они лишь выпустили то, что хранилось в задворках его сознания каждый день. Он всегда был таким. Предательство лишь высвободило это на волю. Он видел в Нилу себя, ведь безумно точно понимал, что она чувствует. Его бесило, что она точно так же, как он, прячется за маской доброты, хотя в ней столько же дикой и необузданной ненависти, сколько и в нем сейчас. Он ненавидел ее маску, но понимал, что это-его отражение. Ему хотелось раскроить эту маску невинности, разрушить ее на мелкие кусочки, перетереть в руках, бросить её в лаву Натлана, оставить в Буре Снежной, растерзать ветрами Мондштата, разразить молнией Инадзумы, иссушить пустыней Сумеру и сбросить с горы в Ли Юэ и утопить в глубоких и бескрайних водах Фонтейна. Таким образом , он хотел избавиться прошлого себя. Но в то же время он чувствовал глубочайшую связь с этой девушкой. Может быть, он сможет предотвратить эту ненависть, и она не станет его прямой копией. Его разрывало. Он чувствовал агрессию на неё и чувствовал желание защитить, сделать другим человеком. Поэтому он просто и кратко ответил: — Ты напомнила мне меня. Я тоже раньше был таким. Нилу, не скрывай свои чувства, это может плохо кончиться. Ты будешь жалеть. Нилу лишь удивленно посмотрела на него и кивнула. Он был таким же, как и она? У нее было много вопросов, но она подавила желание расспросить его. Странник, заметив это, тут же сказал: — Ты же даже сейчас подавляешь себя. Ты горишь желанием задать мне вопрос, но печешься о моем мнение. Какая вообще разница, что я там думаю! — А, то есть я могу задать тебе вопросы..?— осторожно спросила его Нилу. — Только если ты этого хочешь,— спокойно ответил Странник. Нилу прислушалась к своим внутренним ощущениям. А чего она вообще хочет?(пачку чипсов с крабом лэйс) Она хочет задать ему вопрос. ее старая натура не собиралась сдаваться. Она тихо шептала ей: — Задай, но только один. Это был равносильный обмен, идеальный баланс. — Как твое имя? — медленно спросила девушка. Странник лишь коротко ответил: — Кабукимоно. — Это красивое имя,– ответила Нилу. Время поджигало, и Нилу уже скоро должна была возвращаться обратно. Поэтому она сказала: — Кажется, мне уже пора обратно. И тут Кабукимоно задал подходящий вопрос: — А что будет, если ты не вернешься обратно? Нилу остолбенела. А правда… Что будет? А что будет, если она вернется? Она будет вместе с директором театра. Он будет приставать к ней. Она пойдёт «домой». Из-за нее опять будут ссориться. И так по кругу. По бесконечному длинному нескончаемому кругу, не имеющего конца. Пока она не решит избавиться от себя. Короче говоря, все будет, как прежде. — Я не решаю твою судьбу, просто даю наставление, и ты сама решаешь следовать ему или нет. Настала длительная пауза между собеседниками. Нилу должна сделать выбор. А что она потеряет? Ни-че-го. Нилу может изменить все прямо сейчас. И она это сделает. — По твоей одежде видно, что ты много путешествуешь. Ты мог бы взять меня с собой? Опять между Странником мелькнуло сходство между собой и девушкой. У них нет той привязанности к месту, которое они называют «домом». У них попросту его нет. Что держит его здесь? Что держит её здесь? Ни-че-го.