Раздумья

— Я мог бы,— просто ответил он,— но ты должна сама желать этого. Сама желать. Сделать свой собственный выбор, который , возможно, повернет ее жизнь на сто восемьдесят градусов. Точнее, не «возможно», а точно. *** Нилу всегда боялась выбора хоть чего-то. Даже когда у неё спрашивали, какую бы новинку из косметики нужно купить, она ощущала эту тяжесть от решения. Липкий страх расползался по всему телу, а неуверенность захватывала разум. Руки начинали трястись, а слова обрывались в начале. Тревога заполняла разум как могла, и Нилу стояла, словно осиновый лист в резкий порыв ветра. Ей было тошно от себя. Тошно от своих чувств. Тошно от своей реакции. Тошно от всего. Хотелось просто закрыться в своей маленькой коробочке и лежать там целыми днями, ничего не делая. Не показывать людям эту уже изрядно надоевшую до боли привычную маску.  Показать им настоящую себя.  — Вы там скоро? Заканчиваете! Нилу ещё скоро будет нужна мне. Она не артистка какого-то богом неизвестного театра, у неё нет так много времени на встречи с поклонниками!— вдруг раздался позади них грубый и рассерженный голос. Нилу испуганно вздрогнула и затравлено обернулась назад, а потом посмотрела на Кабукимоно, в надежде увидеть поддержку. Но он лишь безразлично глядел на академию, даже не обратив внимания на источник шума, исходящего от рассерженного, как голодный вьючий як, хозяина театра. — Только ты принимаешь решения в своей жизни, и только ты решаешь свою дальнейшую судьбу,— тихо произнес он напоследок. Девушка вновь повернулась к нему спиной, ведь почувствовала, как солнце больше не падает ослепительными лучами света на её испуганное и бледное лицо. Его загородила тень, приближающаяся всё ближе и ближе. Танцовщица снова решилась посмотреть на своего спасителя, но когда посмотрела назад, то не увидела вообще ничего. Рядом не было ни единых следов присутствия ещё одного человека. Лишь одно едва заметное облачко пыли, которое уже давно растворилось в теплом Сумерском воздухе. Наконец тень полностью накрыла Нилу, и рядом с ней оказался самый ненавистный и противный человек в её жизни.  — Никаких фанатов больше нет?— осторожно спросил он. Нилу беззвучно кивнула, а он, услышав это, распрямил спину и сбросил с себя вид обеспокоенного человека. Он сбросил маску. Точно так же, как это делает Нилу. У всех в Тейвате есть свои маски, это факт. Но кто-то упивается и наслаждается этим маскарадом поддельных личностей, а кто-то просто сильно схож с Нилу.  — Ладно, отпускаю,— с неудовольствием процедил сквозь жёлтые и неровные зубы Зубраил,— больше никаких фанатов. Знаю я, как именно ты проводишь с ними время,— с жирным намёком добавил он и гадко улыбнулся . — Я пойду ,— ответила  всё ещё шокированная девушка от внезапного ухода своего «фаната»,— такого больше не повторится. И быстро прыгнув от него в сторону, Нилу торопливо побежала прочь от этого места. Прохладный ветерок бил в лицо красноволосой танцовщице, которая одиноко шагала по пустынным улицам Сумеру и думала о своей нелегкой судьбе. Всё это до сих пор казалось ей безумным сном, который совсем не мог быто реальностью. Она серьёзно рассматривала предложение сбежать с первым встречным человеком, которого, честно говоря, даже человеком было некорректно называть. Даже его имя отсылало на его необычность и отличие от других. Нилу не знала его мотивов и целей. Зачем он решил ей помочь? Он захочет чего-то взамен?  Что ему нужно? Чего добивается Кабукимоно? Зачем ему она? Неожиданно сильный порыв ветра заставил покачнуться деревянную доску с различными объявлениями и новостями. Несколько листов сорвало с неё, и они, поднявшись ввысь, начали  плавно и красиво опускаться на землю и оседать на земле. Один из таких прилетел прямо под ноги девушки, на некоторое время вырвав её из раздумий. Поддавшись любопытству , Нилу осторожно присела на корточки и расправила немного свернувшуюся бумажку. На ней крупными буквами было написано: «Выступление в театре Зубраила! Приходите скорее!» Дальше на нём была обозначена информация, написанная мелким шрифтом,слова которого Нилу знала наизусть. Под текстом была черно-белая фотография, где была изображена вся их труппа. Нилу стояла в самом центре и скромно улыбалась. Ностальгия сразу же хлынула на девушку. Она помнила тот день, когда они все вместе сделали эту картинку.  Она точно хочет бросить это всё и отправиться на край света с чудным Кабукимоно? В её голове начали появляться сомнения. Неужели она хочет отказаться от этого? Но ведь Нилу никогда не любила танцы.  Она захотела пойти на них, ведь мечтала получить одобрение от отца. Он всегда был холоден с ней и не обращал внимания на её успехи. Поэтому Нилу и попыталась впечатлить его таким занятием.  Каждый день она с утра до поздней ночи надрывалась на изнурительных тренировках ради этого. Наставница была доброй и понимающей женщиной, которая видела, ради кого так старается маленькая девочка. Она была далеко не глупа и видела всё. Поэтому она и решила отдать девочку в театр своего дальнего знакомого. Возможно, она могла получить на сцене то внимание, которого ей не хватало от отца… «Точно, отец»,— вспомнила Нилу про своего родственника. Сердце наполнилось горечью. Она уже сама давно устала от бесконечных споров родителей и обвиняющих взглядов в свою сторону. Нилу устала. Вообще от всего. Устала от родственников, устала от танцев, устала от хозяина театра. Ей нужно начать всё с самого начала. Её жизненные идеалы рассыпались в пустынный песок со стремительной скоростью. Нилу не хотела уходить отсюда. Ей было безумно страшно и горестно от всей этой ситуации. Но ей нужно было принять решение. Начать всё заново, или продолжать свое существование здесь, от которого ей уже было тошно. И Нилу сделала свой выбор.