В дверь постучали 1024 раза

Дверь агентства "Полиция Юмора", как и само помещение, располагается на втором этаже небольшого торгово центра, между кабинетами психотерапевта и небольшого бара. В целом, такое положение весьма удобно: не для работников, а для посетителей. Если кто-то по ошибке войдёт в дверь ПЮ, при этом желая попасть в его любимый бар, то вылечить душевную травму от увиденного может только психотерапевт, если не психиатр. Сегодня, в обыкновенный будний вторник, здесь находится не так много человек: максимум, молчаливый бармен в своём, очевидно, ночном баре, и Всеволод Владимирович, занимающийся типичной офисной бумажной волокитой. Ну, как сказать... Типичной для всех работников Полиции Юмора. Для любого другого человека местные бумаги являются древними манускриптами, содержащими в себе все известные человечеству проклятья, сглазы и подклады на потерю любого намёка на адекватное ментальное состояние. По крайней мере, так говорит один завсегдатай соседнего бара, который однажды заметил бумаги, когда Всеволод Владимирович заскочил в заведение за стаканом тёмного нефильтрованного. Но, прямо сейчас, глава Полиции Юмора спокойно просматривает документы на наличие грамматических ошибок. Конкретно эти заполнял Имя, так что эти можно просматривать не так пристально. В дверь стучат. "Имя вернулся", - догадывается Всеволод и приглашает его войти. Имя, спотыкаясь на пороге о деревянную статую медведя в натуральный размер, по каким-то причинам покрашенного в цвета волнистого попугая, подходит к столу по крайне длинному ковру с надписью "Ковëр" уже знакомым ему Comic Sans Bold и кладёт руку на глянцевую поверхность, в которой отлично отражаются картины с изображением различных, никак не связанных друг с другом персонажей и ситуаций. Как минимум, Имя не находит в них особого смысла, как бы он ни пытался. - Здравия желаю, Всеволод Владимирович! - Имя достаёт из кармана кое-какие бумаги, и протягивает своему начальнику. Тот, вздыхая и потирая глаза, просунув пальцы под линзы своих очков, устало просматривает протянутые Фамилией бумаги, - Место преступления осмотрел, требуются бумаги на вскрытие. Оформите? - Конечно, конечно, как же иначе... Нашёл на трупе что интересное? - А Вы ещё сомневаетесь! Нашёл порезы на бёдрах, но не могу определить, пытка ли, селфхарм или пост-мортен. Вот паспорт, если нужен, - детектив бросает его на стол немного перед бумагами, которые медленно подписывает Всеволод, - Умер, скорее всего, от одного из ударов: либо в грудь, либо в лоб, точно сказать не могу. Орудия убийства я не обнаружил, так что с этим придётся повозиться. - Это всё прекрасно, - глава Полиции Юмора вздыхает, но больше от скуки, чем от усталости, - Но что про мотив и убийцу? - А вот здесь, собственно, мне нужно у Вас кое-что спросить, - Имя аккуратно выуживает из кармана своих насквозь промокших шорт столь же мокрые носки и кладёт их на тот же самый стол, на котором уже стала образовываться небольшая лужица, - Там, в этих носках, лежит печатка, которую я нашёл недалеко от трупа в воде, в которой он и находился. Честно признаться, мне она никакой информации не даёт, но может что-то значить. Всеволод молча берёт носки и начинает их распаковывать, пока Имя объясняет ему всё ситуацию. Всего лишь бросив взгляд на кольцо, начальник ненадолго замирает, прислушиваясь к словам своего подчинённого. - Как думаешь, кому она могла принадлежать? - наконец произносит он, смотря на детектива поверх камня на перстне. - Ну, по моим предположениям - жертве, - Имя активно загибает пальцы, перебирая различные версии и совершенно не замечая беспокойства на лице Всеволода, - Кольцо не налезло на мои пальцы, так что на пальцы убийцы, как и простого прохожего, навряд-ли налезет. А вот у погибшего пальцы худощавые, так что, вероятнее всего, кольцо его. - Имя погибшего? - глава Полиции Юмора спокойно откладывает печатку в сторону, но не перестаёт изредка поглядывать на неё, наблюдая, как в чёрном как смоль камне отражаются лучи света, испускаемые в дневном свете выключенным диско-шаром. - Кемикальский Май Романович, двадцать лет. Я же, вроде как, отдал Вам паспорт жертвы? - Имя осматривает стол. - Не беспокойся, альцгеймер у меня пока не обнаружили, - ВВ опять берёт в руки кольцо, - Просто проверял, как звучит это имя на слух. Проверял, возможно, его спрашивал кто-то из родственников, но нет. - Мда... - детектив ненадолго снимает с себя солнечные очки и поправляет упавшую на лоб прядь светлых волос, - Я бы поболтал о том, что это имя может быть фальшивым или изменённым, но зная своё собственное, это кажется немного абсурдным. - Но, в целом, кому, как ни тебе, выдвигать абсурдные теории. Что ироничнее, абсурден факт того, что ты выдвигаешь что-то логичное. - Благодарю! - Имя энергично отдаёт честь, принимая комплимент своей особой технике расследования. - Что же по поводу печатки, - начальник усмехается тому, насколько Имя невосприимчив к любого рода критике, но почти сразу становится невероятно серьёзным, - Сказать есть много чего. Текст, выкованный вокруг камня столь неразборчив, потому что написан, очевидно, шрифтом Wingdings. Заменяет каждую букву английского языка на ничем не связанный с ней символ. Я заучил его наизусть, так что перевести могу: "Кто прочитает, тот сдохнет.". - Извините, что перебиваю, но зачем Вам заучивать комический шрифт наизусть? - А вот причина: ты же слышал про итальянскую мафию, верно? - Ну, ДжоДжо я несколько раз пересматривал. - Отлично. И про якудз ты, как понимаю, тоже знаешь? - Было дело, играл. - Так вот, у нас, в России, тоже есть своя версия. - Погодите-ка, я думал, вся эта штука закончилась в девяностых! - Не закончилась. Просто стала тише. - Но у нас-то в ЕКБ она каким боком затесалась? - Долгая история. Но самое важное то, что они намного опаснее любой другой мафии в этом государстве. Многочисленные связи в самых различных странах и народах, от Грузии до Японии, от Исландии до Аргентины не имеют никакого значения, когда мы говорим о них, хоть они у них есть. Методы их казней невероятно изобретательны, но, самое главное, до омерзительного... Смешны. Настолько смешны, что если какое-либо независимое издание напишет о них, никто не воспримет их всерьёз. Они зовут себя "Юморной Мафией", и я основал эту организацию во многом ради борьбы с ними. - Звучит бредово, но именно такие вещи обычно оказываются правдой. Но каким образом какой-то эмо-парень может быть с ними связан? Более того, убийство-то самое обыкновенное! - Хороший вопрос, но с этим перстнем поспорить не получится. Об ЮМ знает слишком мало людей, чтобы пытаться подстроить убийство под их работу. - Принято к сведению, - Имя задумчиво косится на печатку, - Мне кажется, её будет безопаснее оставить у Вас. Я, разве что, возьму для справки размер кольца и проверю по свидетелям, может быть, она вовсе не принадлежала убитому. Так же для справки: кто доложил о трупе? Во сколько? Как много членов в Юморной Мафии? Каким оружием они орудуют? - Какая-то женщина вышла на пробежку в шесть утра, и в этот же момент позвонила. Запись звонка отправил на твою почту. Точных сведений о ЮМ я сказать не могу, но на данный момент в Екатеринбурге находятся как минимум пять тысяч их сотрудников. Оружие отличается от группировки к группировке, но, зная тебя, ты с любым справишься. Даже если ты безоружен. - Премного благодарен, - забирая со стола бумаги на вскрытие и паспорт убитого, Фамилия пожимает руку начальнику, - Про мафию лучше не разглашаться? Всеволод Владимирович кивает и возвращается к своим бумагам. Имя же, плотно закрыв за собой дверь и намереваясь изучить доступную информацию сегодня вечером, выходит из кабинета. Из-за затемнённых стёкол соседнего бара доносятся приглушённые голоса, и Фамилия, никогда в своей жизни не пивший алкоголя, впервые входит в бар, удивлённый разговорами там средь бела дня. Два незнакомых ему человека сидят за единственным столом, в то время как бармен безразлично протирает пивные кружки, смотря включённый телевизор. Бармен, заметив вошедшего, но распознавая в нём работающего по соседству человека, никак не воспрепятствует ему войти. Разве что, что-то во взгляде стоящего за стойкой что-то читается. Лёгким движением своего взгляда в сторону сидящих и немного нахмурив брови, он поворачивается обратно к телевизору. Детектив, аккуратно присев на ближайший к столу стул у барной стойки, прислушивается к разговору двух незнакомцев.