Часть 1

      Её резко выдернуло из пустой тьмы сна в сумрак комнаты. На полу и столе лежало прямоугольное светлое пятно от фонаря за окном. Снаружи раздавался негромкий хор сверчков.       Таната уже не первый раз внезапно просыпалась посреди ночи с частым сердцебиением и напряжением во всём теле, оставшееся до утра время пытаясь расслабиться и уснуть. Как правило, безрезультатно. Что-либо сниться ей перестало около года назад – засыпая, она просто погружалась в темноту.       Танате было без нескольких дней тринадцать лет. Она была девочкой с ничем не примечательной внешностью – карие глаза с тёмными кругами, обычно непричёсанные каштановые волосы чуть выше плеч с чёлкой, зачёсанной вправо и заколотой двумя невидимками. Посреди круглощёкого лица – толстый нос, торчащий прямо вперёд.       Вздохнув, девочка сомкнула веки, надеясь заснуть. Но через минуту услышала странный звук и судорожно открыла глаза. В полутора метрах от кровати парил непонятно откуда взявшийся тёмный воздушный шар. К полу с его туго завязанного узла свисала завитая блестящая ленточка. Но главной тревожащей деталью были жилистые кисти рук, лихорадочными, смазанными движениями трущие и сжимающие шар. Под их давлением он натужно скрежетал, но не падал и почти не шевелился.       Таната, оцепенев от ужаса, несколько мгновений таращилась на продавливаемый пальцами шар. Эта картина приносила ей сильнейший дискомфорт и будто была... смутно знакомой. Очнувшись, девочка отвернулась, схватилась за край одеяла и скрылась под ним с головой. Зажмурившись и заткнув уши, она поджала колени к лицу и попыталась думать о своём. Первые минуты шар с руками стоял у неё перед глазами, однако вскоре Танату отпустило, и она долежала до утра в относительном спокойствии. Как обычно, без сна.       После уроков Таната зашла домой, оставила рюкзак и направилась к бабушке – на одной из перемен девочке позвонила мама с просьбой проведать пожилую родственницу.       Родители Танаты были трудоголиками и пропадали на работе днями напролёт, изредка беря выходные. Домой они возвращались поздно ночью, а уходили рано утром, когда их дочь уже спала или ещё пыталась спать. Таната почти их не видела, но её это не сильно волновало. Надо сказать, волнения – это в принципе было не про неё, как и сильные эмоции.       Таната открыла запиликавшую от нажатия кнопки дверь подъезда и переместилась из его тёмной прохлады на солнечную улицу, обдавшую её тёплым воздухом. По небу неспешно двигались небольшие облака. Началась вторая половина мая.       Бабушка Клара жила с мужем на краю полузаброшенного частного сектора рядом с пустырём, без жилых участков поблизости. Она хорошо относилась к своей внучке, часто угощала её собственноручно сделанными ягодными пирожками и старыми карамельками. Бабушка с удовольствием бы обнимала и целовала Танату, но та однажды дала понять, что ей неприятны чужие прикосновения. Не сказать, что Таната её любила – лишь потому, что не особо испытывала подобные чувства вообще – но в обществе бабушки ей было комфортнее, чем с дедушкой. К счастью для Танаты, он уже какое-то время не появлялся, когда она заходила в гости.       Типичный городской асфальт под ногами Танаты сменился пыльной дорогой частного сектора, кое-где засыпанной гравием. Прошагав по неровному пути некоторое время, девочка приблизилась к участку бабушки и дедушки и толкнула калитку высокого и сетчатого ржавого забора, что окружал его. Было открыто. Зайдя внутрь и закрыв за собой калитку, Таната обошла небольшой одноэтажный дом.       На маленьком заднем дворе было прохладнее из-за падающей от дома тени. Обычно бабушка Клара сидела здесь, на лавочке под домом, однако сейчас никого не было. Зато под стеной скромного деревянного сарая чуть поодаль было заметно какое-то шевеление.       Подойдя к сараю, Таната увидела застывшую лёжа на боку собаку, к животу которой присосались трое крохотных щенков, вероятно, совсем недавно появивщихся на свет. Пахло чем-то неприятным.       Девочка села на корточки и присмотрелась к собачьей свалке, над которой с жужжанием летало несколько мух. Запах стал сильнее – типичный, но усиленный в несколько раз грязно-собачий, к которому примешивалась кровь и что-то густое, душное, нагретое дневным солнцем. У взрослой собаки была короткая светлая шерсть и пыльные лапы. Её глаза не двигались, из приоткрытой пасти выглядывали желтоватые клыки.       Положив руку на собаку, Таната почувствовала жёсткость её окоченевшего мёртвого тела.       – Ощенилась и померла сразу.       Таната вздрогнула и обернулась, не ожидав услышать сзади бабушкин голос. Та сидела на своём обычном месте, пристально глядя на внучку и улыбаясь.       – Можешь делать с щенками что захочешь. Всё равно долго не протянут. Дня через три их тоже не станет.       Таната покосилась на копошившихся у трупа матери детёнышей и снова взглянула на бабушку Клару. Но там, где она только что сидела, осталась лишь пустая лавка, в паутине над которой билась муха. Развернувшись обратно к собакам, девочка ощутила, как что-то коснулось её растрёпанных волос. Она подняла голову и, с ужасом и отвращением вскрикув, отползла. Над ней завис тот самый шарик, обжимаемый руками, от которого спускалась серебристая ленточка – её прикосновение и почувствовала Таната.       При дневном освещении стало ясно, что шар багрового цвета. Лучше стали видны и мерзко движущиеся по нему руки – широкие, крепкие, явно рабочие, с заметными венами под кожей. Под их непрерывным трением шар скрипел всё громче и громче. Всего за несколько секунд звук перерос в оглушительный скрежет, терпеть который было выше сил Танаты.       В следующие мгновения она схватила садовый нож, лежащий на лавке, приблизилась к воздушному шару и, удерживая его за узел, обвязанный ленточкой, вонзила нож в ближайшую руку, стараясь проткнуть и шар тоже.       Таната услышала тихий хруст и почувствовала, как на её пальцы брызнуло что-то тёплое. Моргнув, она отдёрнула руку и выпустила нож, воткнутый в голову одного из щенков. Тот больше не двигался, из его расколотого черепа сочилась жидкость.       В ступоре девочка разглядывала то, что каким-то образом натворила. Так явно видя шар и руки, она была абсолютно уверена, что нападает на них. Ошеломление и растерянность накрыли её холодной волной.       Она вынула нож из щенка и положила его рядом. Вытерла запачканные пальцы листом растущего вблизи куста. Оставшиеся щенки, слегка заляпанные кровью, продолжали кормиться.       Немного отойдя от шока, Таната поднялась на ноги и отправилась к себе домой. Она совершенно не понимала, что происходит. Почему она видит этот отвратительный воздушный шар багрового цвета, трогаемый какими-то обрубленными кистями рук. Почему всё это пробуждает в ней настолько лютые эмоции страха и неприязни. Почему оно безумно напоминает ей о чём-то, что она никак не может вспомнить. Наконец, что же она не может вспомнить, и почему оно вообще забылось. А может, ничего на самом деле не было, и это просто мозг почему-то путает её?