Глава 4. Дуэль.

Следующие несколько недель француз провёл за изучением остального своего окружения. Его сразу же поразила активная, даже жестокая вражда между факультетами, особенно между его Слизрином и Гриффиндором. Как и говорила шляпа, из вторых явно ковали авроров, а точнее - боевиков в принципе. Многие львы отличались решительностью, смелостью, дерзостью, склонностью действовать быстро и сразу, откладывая обдумывание на потом, а часто - и вовсе отбрасывая таковое в сторону. Дисциплина, конечно, хромала, но общее направление подготовки было очевидно. Слизрин же откровенно вводил шармбатонца в ступор. Он решительно не понимал, к работе в каких сферах готовят его товарищей по факультету. Возникало ощущение, словно Слизрин существовал, по сути, лишь для того, чтобы нести знамя общего неприятеля для остальных трёх факультетов. Змей отталкивали, презирали, боялись. По началу, конечно, открытой вражды почти не было видно - скорее всего, постарались профессора, и все конфликты либо сдерживались, либо происходили, но вдалеке от француза. Конечно, кому приятно показывать иностранному гостю явный провал в воспитании. А может это был сознательный шаг для подготовки.... Чего? Или кого? Более того, вражду подогревали и сами деканы. Снэйп яростно громил и уничтожал практически любой интерес к своему предмету у всех, кроме своих змей. Он снимал баллы даже за малые провинности, а если не мог - давил на учащихся морально так, что кто-нибудь в определенный момент обязательно ломался и допускал долгожданную для профессора ошибку. Мак'Гонагал, в свою очередь, на своих уроках уделяла внимание только львам, совершенно не замечая успехов остальных. Конечно, оба преподавателя также старались и не загубить откровенно талантливых ребят, вне зависимости от факультета, но это было скорее исключение, нежели правило. И самое интересное - директор, как минимум, совершенно не обращал на эту вражду никакого внимания. Более того, Симону казалось, что он её даже некоторым образом поддерживает. И это подозрение постепенно крепло по мере того, как юноша наблюдал за происходящим в школе или узнавал новое в разговорах с сокурсниками. Например, взять происходившее пять лет тому назад, когда трое гриффиндорцев отправились в запретную часть Хогвартса, за что им не только не сняли, но и прибавили баллы. В том году однозначно лидировавший в соревновании за кубок школы Слизрин отошёл на второе место, уступив первенство львам. В отрыве же от грызни каждый факультет был хорош и странен по-своему. И везде попадались своеобразные, даже довольно приятные люди. Даже без учёта того, что хорошеньких девчонок везде было хоть отбавляй. Кстати о них - кое-кого стоило отметить отдельно. Например, Гермиону Грэнджер. Если судить по тяге к знаниям, её следовало бы отправить на Рэвенкло - так девочка стремилась к информации. Да, она была импульсивна, смела и решительна. Однако, судя по слухам, эти смелость и решительность были скорее следствием дружбы с Избранным, с которым девушка уже успела пережить множество приключений. При этом, гриффиндорка не стремилась к бурной жизни сама - её увлекали лишь новые знания. Даже Амортенция для неё пахла прежде всего книгами. Кстати, такое же несоответствие было и у воронов в лице Падмы Патил. Да, она была рассудительна, умела строить логические выводы, но основой характера индианки было совсем не это. По правде сказать, у Перэна эта девушка вызывала стойкую ассоциацию с Шармбатоном. Мужчины - вот в чём был главный её интерес. Притом не только сексуальный, хотя и здесь она не теряла времени. Падме нравилось общаться с мужчинами, причём любого возраста и толка, она притягивала их, не делая для этого толком ничего. Девушка испытывала явное удовольствие, вызывая радость парней, чувствуя их неотрывные взгляды, даруя им внимание и поддержку. И при этом она умудрялась не выделяться среди остальных учеников, если конечно не присматриваться к ней специально. Говоря о Падме, сразу же следовало вспомнить и её сестру. Парвати с виду была типичной львицей - яркая, пылкая, смелая. Она общалась свободно, а пыльным фолиантам предпочитала компанию подруг, сплетни и осторожный флирт. Правда насчёт последнего были и странности. Парвати общалась с парнями непринуждённо, нередко отпускала двусмысленные шуточки и намёки, однако давно крутившийся в мире любовных интриг Перэн с ходу определил, что девушка прячется за маской - особенно перед мужчинами. Не то, чтобы ей не был интересен противоположный пол или отношения в принципе, но девушка явно не заходила дальше определённой ей самой границы. Был тому виной страх, неуверенность или какие-то внутренние принципы - этого Перэн пока не понял. Однако странность, некое несоответствие показного реальному он чувствовал определённо. Ещё одной девушкой, заинтересовавшей француза была его соседка по факультету, Пэнси Паркинсон. Внешне, особенно вне границ факультета, это была типичная, рассчётливая стерва. Относительно дружественно она общалась лишь со своими, часто сыпала колкостями и буквально изливала ехидство. Правда Перэн уже успел понять, что всё это - лишь механизм защиты и способ как-то показать себя. Кажущуюся бездушной сволочью девочку обычно старались обходить стороной и особенно с ней никто не общался. Симон не входил в число таких людей. Несмотря на любовь к уединению, он умел расположить к себе людей. Так и с Пэнси они быстро перешли приятельским, а вскоре - и к почти дружеским отношениям. Некромант не мог объяснить, чем именно Паркинсон его зацепила, но отрицать этот факт не мог. Его как-то по-особенному к ней тянуло, с ней было легко, и они всегда находили о чём поговорить. Слизринка с ярым интересом относилась ко всему, что можно было назвать этим глупым термином "тёмная магия". И это увлечение росло не только из стремления к защите от недругов. На каком-то подсознательном уровне Пэнси чувствовала суть таких искусств, и Перэну не приходилось долго объяснять те вещи, которые даже некоторые его товарищи в Шармбатоне воспринимали с неким трудом. Много было и других интересных людей, в том числе и девушек, но они всё же не настолько увлекали француза. Несмотря на вражду факультетов, он как-то умудрялся спокойно и доброжелательно общаться с большинством, правда многие львы и барсуки всё же кидали на него опасливые взгляды. Конечно, немного ведь найдётся таких сумасшедших - напрямую заявляет, что он некромант и совершенно этого не стесняется. Ещё и со слизеринцами якшается - сразу ясно, страшный тип. Перэн учился, проводил время с товарищами, занимался своими делами, в которые никто из товарищей не лез, а остальные - просто не имели шанса поинтересоваться. Сегодня Перэн шёл вместе с компанией слизеринцев в гостиную. Занятия уже кончились, и приятели спешили остаться в своём кругу, без посторонних. Сегодня француз по многочисленным просьбам согласился рассказать о Чёрной Магии - не всё, конечно, но хотя бы то, что следовало бы знать любому уважающему себя европейскому магу. Вдруг впереди послышались голоса. - Рон, хватит, это до добра не доведёт! - Да ладно тебе! Всё будет нормально, зашли и вышли. Всё равно эти тёмные твари не догадаются. Давай, Гарри! - Ну, даже не знаю... - Ла ладно, ты, что, трусишь? - Рональд, не подначивай его! Это противоправное действие! - И что? Нам же надо точно узнать! Точно тебе говорю, это кто-то из них. Директор же сказал - тёмное проклятие - это явно Слизерин. А может и сам некрофил - не зря же его туда распределили! - Рональд Билиус Уизли! Ты хоть знаешь, что значит это слово?! - Да вааще по фиг! Они там всё равно все чёрные. - Я требую объяснений, месье! Перэн обладал неплохим слухом и слышал почти весь разговор. - Чего тебе, некрофил? - Уверен, что вы не знаете смысл этого слова, поэтому, так и быть, на первый раз прощу. Однако за ваши слова насчёт "черноты" меня и моих товарищей я требую вас объясниться! - А чо, с первого раза не понял? Ты и твои дружки и шлюшки с Слизерина - все чёрные маги. В компании Перэна все присутствовали на той памятной беседе вечером первого дня, а потому отреагировал теперь не он один. Забини с его горячим итальянским темпераментом порывисто двинулся вперёд. - Заткнись, рыжий ублюдок! - Ой-ой-ой, змейки зашипели, что только болтать можешь, гад? Уизли потянулся за палочкой, но на его руке тут же повисла Гермиона, а между ними с Блэйзом тут же оказался Перэн. - Спокойно, господа! Смею напомнить вам, что дуэли на территории школы запрещены! - Что, струсил, любитель дохлятины? - Валасио, друг мой, сдаётся мне, этот слабоумный слишком много о себе возомнил. - Совершенно согласен. И, будь моя воля, моя палочка уже бы резвилась на воле. - Согласен. И, принимая во внимание тупость оппонента, я бы даже согласился уступить тебе первенство. К сожалению, правила нас стесняют... Однако, как вас там? Уизли? Так вот, если вы вдруг захотите принести нам свои извинения или просто пообщаться на эту тему, мы с сеньором Забини и нашими друзьями ровно через час собирались гулять за Астрономической башней. - И на кой мне это знать, придурок? Француз перевёл взгляд на Гермиону, смотревшую на него с изумлением и испугом. - Полагаю, ваша подруга сможет доходчиво объяснить вам ситуацию, месье. - Мистер Перэн, вы уверены, что хотели сказать именно это? Ведь... Дуэли против правил! - Совершенно верно, модмуазель. Именно это я при вас и сказал вашему другу. А гулять рядом с замком правилами совершенно не запрещается. Француз знаком показал товарищам идти за ним, не отвлекаясь больше на рыжего. Золотое Трио же осталось на месте. Гарри слегка заторможенно посмотрел на подругу. - И что это было? - А это, Гарри, нашего с тобой друга Рона вызвали на дуэль. - В смысле? Он же сам сказал, что они запрещены. - Вот именно, Рональд! Ты, что, Дюма не читал? Ах, да... В общем, это старинный дворянский обычай. Если дуэли запрещены, то стороны просто договаривались "погулять" в определённом месте а назначенное время. - Рон, мне кажется, это плохо пахнет... - С каких пор ты стал таким правильным? - Да нет, просто, как минимус, их больше... - Наших позовём. И вы со мной, верно? - Рон! - Миона, ты, что меня бросишь? А я думал, мы друзья! Или тебе значок дороже? - Но... Ладно... Может удастся хотя бы поговорить... *** Через час гриффиндорцы и слизеринцы встретились в назначенном месте. Перэн и Забини уже ждали соперников в сопровождении Малфоя и Нотта. Трое неразлучных же прибыли вместе с Фининаном и Томасом. Змеи как раз в это время обсуждали предстоящую дуэль. - Валасио, я хотел бы тебя просить об одной услуге. - Хочешь драться первым, Симон? Н Я знаю, что ты сильно оскорблён, но этот придурок так же прошёлся по нашим леди. Уж прости, но ты, всё же по сути не слизеринец. Значит и честь факультета защищать не тебе. - Я бы поспорил, ведь вы всё-таки мои товарищи, тем более, что оскорблены девушки. Но я наоборот хотел просить, чтобы ты в этот раз сражался вместо меня. - Почему? - Во-первых, я иностранец, и конфликт вполне может быть воспринят, как международный. Во-вторых, я некромант, а наш цех старается держаться в тени. И, наконец, в-третьих, я не мастер в дуэлях, и мои особенности могут сильно повлиять на мои заклятия. Рыжий придурок - ты и сам это прекрасно знаешь, туп, как угол Астрономической башни, а она, как видишь, круглая. Может дерётся то он и неплохо, но мне противостоять нормально не сможет. Я боюсь слишком сильно его покалечить и этим нарваться на скандал. - Хм... Что ж, я с удовольствием замещу тебя на этот раз. - Что, некрофил, поджилки трясутся? Компания гриффиндорцев вышла на место дуэли. Перэн презрительно усмехнулся. - Вы так и не удосужились заглянуть в словарь, месье? - Перэн Мистер, прошу, одумайтесь! Дуэли запрещены не просто так! - Понимаю Ваше возмущение, мадмуазель, но такие оскорбления спускать не следует. Подумайте, оскорби так вас кто-нибудь, не хотелось бы вам защиты, заступничества? И я верю, что ваш друг, мистер Поттер, уж точно не стал стоять в стороне, я прав? - Конечно! Но причём здесь... - А разве вы не слышали, как ваш товарищ оскорбил девушек факультета Слизерин? За это ему придётся отвечать, и отвечать сполна! На этот раз я спущу оскорбления в свой адрес и уступлю место другу, пожелавшему отстоять честь факультета. Гермиона пыталась говорить о правилах, Уизли тупо матерился и безуспешно пытался ехидствовать, на что ему явно не хватало ума, Финниган и Тамос ему активно поддакивали, а Поттер молчал, явно не решаясь поддержать одну из сторон. И его Симон как раз неплохо понимал. Теперь подумает над своим выбором друзей, раз они своими подлостью и глупостью вынуждают его выбирать между справедливостью и дружбой. Наконец, поток оскорблений иссяк и противники разошлись на позиции. Сопровождающие рассыпались по бокам на относительно безопасной дистанции, а Перэн и Поттер вышли в качестве распорядителей. Француз коротко объяснил Гарри его обязанности, и они заняли свои места. По команде противники начали бой. Конечно, ничего серьёзного не применялось. Уизли и Забини обменивались жалящими, оглушающими и прочими заклятиями того же уровня. Уизли дрался яростно, напористо и совершенно безрезультатно. Он громко выкрикивал заклинания, маша палочкой, как саблей, брызгал слюной, но ничего не мог противопоставить спокойной, даже издевательской манере итальянца. Блэйзу, как видно, доставляло массу удовольствия изводить соперника. Он изначально взял защитную тактику, спустя несколько ударов резко переходил в наступление, проламывая щиты рыжего и заставляя его буквально кататься по газону, и в последний момент внезапно отступал, снова уходя в оборону. Наблюдать за этим было довольно забавно, но внезапно Перэн почувствовал странные нотки опасности, буквально растворённые в воздухе. Он, как секундант, стоял в отделении от основной толпы, и потому не успел вовремя отреагировать. Забини в этот момент снова начал теснить рыжего и у того, очевидно, сдали нервы. - Сектумсемпра! Реакции Валасио следовало отдать должное. Услышав незнакомое заклятие, он немедленно поставил расширенный и накачанный до предела силой щит, расположив его по косой. Заклятие ушло в сторону, и тут же итальянец сразил своего противника оглушающим. В то же время из толпы послышался сдавленный женский всрик. Обернувшийся Перэн увидел, как фигура Грейнджер оседает на землю, а лица стоящих рядом гриффиндорцев забрызганы кровью. Остальные гриффиндорцы, кстати, уже сверкая пятками бежали к замку. Некромант на полной скорости метнулся к раненой. Девушка лежала без сознания, а её бок шеи, плечо и низ живота были глубоко рассечены. Грязно ругаясь по-французски, Перэн выхватил из сумочки на боку короткий нож. - Экспилиармус! Короткий взмах пустой рукой выбил палочку у атакующего на бегу брюнета. - Уймитесь, Поттер! Ей срочно нужна помощь! Лучше держите рану на шее, пока не поздно! К чести Гарри, он быстро понял, что француз его подруге не угрожает и ринулся помогать. Симон быстро распорол свитер Грейнджер и положил руки ей на горло и низ живота. Слова на латыни полились рекой - без перерыва, без запинки. Заклинания, особенно такие протяжённые нужно не кричать и не говорить, их нужно петь, стараясь даже не дышать лишний раз. Через голос поток энергии пойдёт к цели, и от того, насколько ровен и постоянен поток, напрямую зависит качество результата. Со смертью, кровью и душой лучше говорить по-латыни, хотя, возможно, это лишь устойчивое мнение. Однако, менее действенными заклятия от этого не становятся. Вот и теперь раны начали потихоньку затягиваться, а кровь - частично возвращаться обратно в тело. После того, как от порезов не осталось даже следа, некромант убрал, руки. Только облегчённый выдох тут же превратился в озлобленное шипение. Раны снова открылись и кровоточили, как и до этого. Действовать было необходимо и быстро. Перэн продолжал петь заклятие, понимая, что сейчас всего лишь даёт девушке отсрочку. Он перебирал в голове всеразличные заклинания, зелья, мази, ритуалы, но выход оставался только один. Правда, это грозило серьёзными последствиями, но всё же... - Кто знает заклинание защитного купола? Все? Тогда колдуйте вместе и держите изо всех сил, что бы ни случилось. Ставьте на защиту изнутри, то есть чтобы во вне ничего не смогло проникнуть. Я махну рукой, когда можно будет отпускать. Начали! Голубая плёнка купола вспыхнула над ним несколькими слоями. Быстро проверив защиту на однородность, Перэн начал действовать. Он сбросил с себя пиджак, жилет и рубашку. Шнурок, связывающий волосы в хвост, покинул своё место и пепельно-серые локоны растеклись по плечам. Раны девушки снова сильно кровоточили, но некромант не обращал уже на это внимания. Юноша закрыл глаза. Он несколько раз глубоко и медленно вдохнул, касаясь руками травы, а затем низким голосом запел. Теперь слов не было - только одна гулкая, низкая нота, идущая как-будто из ног и паха через живот. Внезапно голос пошёл вверх, словно ища нужную ноту, и вскоре остановился - нашёл. Воздух затрепетал в резонанс с голосом, а пространство вокруг словно немного посветлело. Нож в руке Симона заплясал. Четырьмя резкими движениями на теле его появились порезы зеркально ранам Гермионы. Оставалось последнее, самое неприятное и одновременно важное и волнительное. Резким движением кисти он рассёк строго по центру свои губы и язык и... Слился с девушкой в глубоком поцелуе, ложась на неё сверху. Гарри уже дёрнулся бы вперёд, снимая щит и расталкивая слизеринцев, если бы сам каким-то шестым чувством не знал, что этого нельзя делать ни в коем случае. Его успокаивало только то, что Гермиона без сознания, да и потом он заметил, как её раны чуть замерцали и начали затягиваться. И всё равно что-то глубоко внутри у него всколыхнулось. Ему не то чтобы совсем не нравился француз, даже при том, что тот учился на слизерине. Однако видеть подругу вот так, с кем-то другим... Он не понимал, почему это было настолько невыносимо. Сразу как-то вспомнился Крам, и как через год Гермиона и Рон жили почти всё лето под одной крышей, и как недавно она помогла рыжему на пробах в команду... И ещё взгляды всяких парней, которые он раньше даже не замечал... По крайней мере, думал, что не замечает. Теперь это всё бесило, доводило до гнева, до боли где-то в сердце. Особенно то, что он видел теперь. Однако, сейчас он ничего не мог сделать - он должен был стоять и держать купол. Стоять и смотреть на эту девушку в объятиях другого... Почему... Внезапно Гарри заметил, как его подругу и француза обволокла какая-то бледная, серо-голубая пелена. А ещё в тот же миг Гермиона обняла Перэна за плечи. И в тот же момент некромант взмахнул рукой, и купол опал. Гарри еле стоял на ногах, но тут же кинулся к подруге, как только они с французом расцепились. Брюнет запахнул мантию девушки, вглядываясь в её глаза. Там не было ни боли, ни обиды. Только радость и благодарность. И он решил, что не будет мешать. В конце концов - это не он сейчас спас ей жизнь. Он ничего не сделал, просто стоял и смотрел. И вообще, это он во всём виноват, не нужно было показывать Уизли это проклятие из книги Принца Полукровки! Кто же знал... Что? Что Рон - дурень, каких поискать? Что он нарывается на драку буквально каждый день? Что он непременно, чисто из интереса мог использовать неизвестное заклинание доя проверки! Будь что будет... Придётся только поговорить с этим франтиком, чтобы не обижал девушку. Если с той снова что-то случится, Гарри не простит. Ни ему, ни особенно себе. Он и не перенесёт такого больше... И нужно извиниться перед Джейн... Её второе имя, только он так её называл. Только бы всё сложилось хорошо... Перэн в это время тяжело откатился от девушки. Из его порезов всё ещё слабо текла кровь, но раны Гермионы уже полностью затянулись, и уже не собирались открываться вновь. Он тяжело вздохнул. Девушка жива. Нужно будет поболтать с брюнетиком - уж больно взглядом жжёт... И поспать бы... Жизнь ещё никогда не была такой интересной, а то ли ещё будет...