I

Душистый дёрн укроет плоть,

Небесный свод — мой храм, господь!

В моём кадиле — ветры гор,

Мне мысль — молитва с давних пор.

Т о м а с М у р, «Священные песни»¹

о)|(о

      Накрапывал серый дождик. Он был ещё слабым, терпимым, но все прохожие опасливо открывали бесцветные зонты и ускоряли шаг. Здесь, на северо-востоке, дождь обильно поливал землю уже несколько недель.       Невысокая женщина, которая, однако, была выше многих представительниц своего пола, не спеша шла по сырой и влажной от дождей песчано-древесной дорожке парка. Хвойные деревья отбрасывали на её чёрный зонт размытые тени, а мелкие мокрые песчинки попадали внутрь чёрных офисных туфель на высоком каблуке. Её стройная, жилистая, аккуратная фигура с трудом могла показаться кому-то привлекательной, но всякий внимательный наблюдатель мог заметить следы ещё не угасшей поразительной красоты, уже практически не свойственной женщинам её возраста. Незнакомка шла, и ветер развевал полы её невзрачного серого пальто. Из-под него виднелась белая рубашка, строго заправленная в длинную юбку-карандаш, цвет которой совпадал с зонтом женщины. Рубашка была расстёгнута ровно на одну пуговицу.       Неизвестная склонила голову, задумчиво разглядывая мокрую дорожку у себя под ногами, и ей на лицо упал длинный, чуть вьющийся от влаги локон её насыщенно-каштановых волос. Она усмехнулась своим невесёлым мыслям, заправила непослушную прядь за ухо, продолжая свой путь. И каждый размеренный её шаг был как удар метронома, отсчитывающего секунды до рокового конца.

о)|(о

      Джеймс познакомился с Неизвестной буквально вчера.       Серая, безумная погода окончательно истощила его терпение так же, как и запас его сигарет. И он, парень-трудяга, известный всем как «просто Джеймс Б.», отправился в парк, наивно полагая, что от пары часов свежего воздуха вечная мигрень, которую спровоцировали безответственные сотрудники его кафе, сойдёт на нет.       Дождь услужливо прекратился на пару часов, и Джей философски отметил, что этот странный погодный феномен неспроста портил людям нервы, и из всего этого выйдет неплохая «история». Джеймс не любил истории. Наверное, потому, что он имел дурной талант попадать в них, причём совершенно случайно.       Как мы можем заметить, в эту историю он тоже попал, но уже неслучайно.       Доехав до ближайшего парка, он чуть ли не бегом покинул битком набитый людьми автобус и полной грудью вдохнул блаженный, пока ещё тяжёлый и мутный от тумана свежий воздух.       На долю секунды с мигренью стало полегче.       Для начала Джей обогнул небольшой пруд, а после побродил под так часто растущими в Канаде многовековыми пихтами и соснами, поражающими всякого туриста своей необычайной красотой и величественностью. Он всей душой любил эти загадочные деревья, ещё в детстве наслушавшись таинственных рассказов матери о всяких волшебных существах, прячущихся в неизведанных лесах вдали от цивилизации.       Эти истории всегда будоражили всё его естество. Конечно же, Джеймс к своим неполным двадцати трём годам, будучи парнем рослым, недурным собой от природы, а потому привлекательным, находил эти рассказы достаточно сказочными. Но было в них что-то такое, от чего отвернуться он просто не мог. То ли память о любящей матери, так рано его покинувшей, то ли какая-то тяга ко всему неизведанному… Джей Б., конечно, не знал.       И он не знал этого ровно до того момента, пока не встретил её.

о)|(о

      — Тяжёлый день, да?       Он не знал, что ещё сказать незнакомке, которая стала его невольной соседкой по скамейке. Чёртова боль в колене никак не хотела униматься, а из-за высокой влажности воздуха разыгралась не на шутку.       Женщина подняла на него глаза.       На Джеймса смотрели два светящихся малахита, пока лёгкая тень не пробежала по лицу неизвестной, и они не погасли.       — Не тяжелее, чем всегда. Зонт? — сказала она, услужливо раскрывая над Б. свой чёрный, как смоль, зонт.       Отказаться показалось парню плохой идеей. Дождь в то время зашелестел по верхушкам деревьев.       — Часто здесь бываете? Признаться, я не могу назвать себя завсегдатаем, — попытался улыбнуться Джеймс, но улыбка эта вышла очень и очень натянутой.       Женщина, казалось, совсем не чувствовала неловкости. Она вновь повернулась к парню и внимательно осмотрела его ужасно медленным взглядом.       Он буквально почувствовал, как её цепкий, кажущийся немного хищным взгляд скользит по линии его крепкой челюсти, огибает острые скулы и едва уловимым зелёным росчерком мелькает в серых глазах. Джей улыбнулся ещё более натянуто. В ответ его несмелой улыбке взлетели две тонкие, зигзагообразные брови.       Незнакомка улыбнулась краешком губ, и весь её грозный, холодный вид на мгновение растаял.       — Достаточно часто, — наконец ответила она. — Так часто, что мистер Бин, смотритель, уже считает, будто я здесь живу.       Б. рассмеялся. Теперь вся странность ситуации не пугала его, и он смело бросился изучать свою собеседницу.       На него смотрела поразительная женщина. Сначала Джей даже решил, что это девушка, но морщинки, разбегающиеся лучиками от потрясающе ярких глаз, и тени, сковывающие черты её лица, говорили о том, что перед ним именно женщина. Каштановые волосы она убрала в тугой пучок, но было заметно, что они слегка завиваются, вопреки стараниям хозяйки. Глаза у неё были восхитительными: серо-зелёные радужки, переливающиеся всеми оттенками: от нежно-салатового до защитно-зелёного. На небольшом расстоянии от обсидианового зрачка по центру радужки Джей заметил жёлтое кольцо, расходящееся по краям тонкими прожилками.       Она снова улыбнулась, заметив, что её так бессовестно разглядывают.       Б. мельком подумал, что столько молчать будет совсем уж неприлично, поэтому ни с того ни с сего сказал:       — Мой друг тоже часто здесь бывал. Года два или три назад. К сожалению, он примерно тогда женился и… Ну вы понимаете, как это затягивает, да? — усмехнулся он. И только спустя секунду осознал, что его собеседница, возможно, никогда не была замужем.       Глупее ситуации было не выдумать. Он пристыжено замолчал, отводя взгляд, пока женщина продолжала внимательно смотреть на Джея, улыбаясь краешком губ.       — Понимаю. Ваш друг, должно быть, очень счастлив.       — О да, эта красотка Лора, вероятно, никогда не нравилась ему. Знаете, он пару раз говорил мне, что знал одну девушку… О, она вскружила ему голову! Какая-то тёмная история — что-то про лес, мистику, оборотней. — Он едва сдержал ухмылку. — В итоге, она ответила взаимностью другому, а наш Генри остался ни с чем. Жаль, конечно. Разбитое сердце и… Потом он женился на Лоре.       — Простите, как вы сказали? Генри? Так зовут вашего друга?.. — Её лицо посветлело, и она вся оживилась, как будто очнулась от долгого сна.       Было видно, что незнакомка с трудом сдерживает себя, чтобы не потрясти от нетерпения Джеймса за плечи.       — Эм… Да. Генри. Генри и Лора Эст. Вы их знаете? Я познакомился с ними года два назад на одном фестивале, посвящённом защите природы…       — Да, я знала их. — Она снова устремила взгляд в небытие перед собой. — Можно сказать, я хорошая знакомая Генри.       — Наверное, ему с вами очень повезло.       Разговор снова не клеился. Дождь ритмично барабанил по зонту, а у ног сидящих стали собираться мелкие ручейки. Вдруг женщина снова ожила.       — Вы не могли бы… Вы не могли бы проводить меня к нему? — Она помялась всего мгновение. — Я думаю… Если вы можете.       — Да, это вполне себе можно устроить, мэм, — ответил вконец ошалевший Джей. — К тому же я и сам собирался навестить старика, я с радостью подброшу вас… Если это в самом деле так важно.       Она снова обернулась к Б. В этот раз в её глазах плескалось что-то необъяснимое. Едва заметно сглотнув, она сказала так тихо, что Джеймс почти не расслышал:       — Он ждёт меня.       Они ещё пару минут посидели в тишине, слушая спокойный шум дождя.       Наконец она поднялась.       — Благодарю вас за помощь, сэр. Мне было приятно встретить вас сегодня вечером. — Джей понимал, каждое слово — пустая любезность.       Пока мысли в голове мужчины безудержно скакали, неизвестная договорила:       — Оставьте себе мой зонт. Нет, я не приму возражений. Оставьте, вы отдадите мне его после. Вот моя визитка, — сказала она и протянула Б. кусочек чёрной, как уголь, и даже обгоревшей, как ему показалось, бумаги. — Позвоните, когда будете собираться… в путь.       Он присмотрелся. Там не было имени. Только номер.       Женщина кивнула сама себе и пошла прочь по дорожке, опустив руки в глубокие карманы своего расстёгнутого настежь пальто. Холодные капли дождя оставляли мокрые следы на её каштановых волосах, тронутых не заметной глазу сединой. Ей было уже немало лет.       Пазл в голове Джея постепенно сложился. Её странная, немного старомодная манера вести себя, многочисленные рассказы Генри, поразительная красота незнакомки, пусть и затуманенная дымкой времени, её твёрдое желание навестить семью Эст.       Её слова. Он понимал, что каждое слово, которое она произносила ему, являлось скорее сухим проявлением вежливости, чем порывом сердечной искренности. Она шла, преследуя какую-то цель, и шла твёрдым шагом, не сходя с пути. Все люди, все их печали и суета были ей чужды. Б. впервые почувствовал себя мусором, песчинкой, несущейся в бытие, одной частичкой в бесконечном человеческом вихре пыли, из которой незнакомка лепила свои песочные за́мки.       Она успела уже уйти достаточно далеко, так, что её прямая, жёсткая издали фигура почти растворилась в низком сером тумане. Джей поспешно окликнул её, возвращаясь в реальность из паутины мыслей.       — Постойте, мэм! Как вас зовут? — крикнул он полузадушено и хрипло от долгого молчания.       Никто бы не услышал его восклицания в шуме дождя и шелесте пихт и сосен. Она услышала.       — Сия. Сия Хайл, — обернувшись назад, сказала она. — А вас?       В вопросе этом совершенно отсутствовал интерес. Ей было скучно — скучно до ужаса. Она хотела прийти домой и поскорее ощутить уют собственной квартиры. Ей не было надобности особо знать, кто такой Джеймс.       — Джеймс Б. К вашим услугам, мисс…ис Хайл, — прокаркал он.       Сия кивнула, неизвестно, своим ли мыслям или его словам, и медленно пошла дальше, не обращая внимания ни на дождь, ни на оборачивающихся ей вслед редких прохожих, ни на то, что она уходила всё дальше и дальше вглубь парка.       Ветер развевал полы её пальто, а туман мягко окутывал со всех сторон.       Ей не было дела.       А Джеймс… Он ещё долго сидел, медленно приходя в себя, и, как заворожённый, смотрел вслед этой невероятной и такой необъяснимой женщине.       Он подождал ещё пять минут, прежде чем подняться. Окинув взглядом дорожку, Б. понадеялся найти хотя бы след той, кто назвала себя Хайл, но либо его уставшее, изнемождённое воображение разыграло его, либо на песчаной тропинке в самом деле не осталось следов.

о)|(о

             Уже несколько минут Джеймс Б. мерил шагами свою квартиру-студию.       Сама квартира, выполненная по всем правилам модерна, пестрела самыми разными оттенками от хрустально-белого до угольно-чёрного. Немногочисленные знакомые и мелкие пассии Джея находили её мрачноватой, но ему нравилось. А в качестве компенсации за отсутствие цвета Б. прихватил из кабинета своего психолога очень странный, неопределённой породы фикус и назвал его гордым именем «Эдвард». Теперь бедняга, еле-еле находя в себе силы, тускло зеленел на просторном белом подоконнике, временами задыхаясь от густого табачного дыма, ибо Джеймс иногда курил. Он осуждающе поглядывал на владельца, свесив вниз тонкие, напоминающие иву, ветви-прутики.       Миновав фикус в пятнадцатый раз, Джей впал в необъяснимое отчаяние. С одной стороны, он уже давно думал собрать все свои вещи и уехать куда подальше, а с другой стороны, обещание, данное этой странной женщине, которую Б. отныне поклялся называть девушкой, давило на него посильнее всей этой бюрократии кофейни, с которой он поклялся разобраться ещё вчера. Вышло так, что Джеймсу больше никогда не пришлось клясться. И он, окончательно сбитый с толку, немного расстроенный и ужасно голодный, остановился перед зеркалом, висевшим в импровизированной зоне, которую хозяин назвал «прихожей».       Джей глянул на себя в зеркало и почти вскрикнул от досады. На него смотрел бледный до ужаса, напуганный человек. Зрачки его серых глаз, отливающих оттенком нержавеющей стали, были расширены, как в горячке. Чёрные волосы, всегда опрятно уложенные и зачёсанные назад, беспорядочно растрепались, и у самого Джеймса возникло мимолётное ощущение, будто какая-то чайка свила у него на голове огромное гнездо. Ещё один боязливый взгляд в зеркало подтвердил все опасения. «Да, — подумал Б. — Побриться мне тоже бы не помешало». Он провёл рукой по колючей щеке, фыркнул и решил, что ему даже немного идёт.       Сие Хайл он написал через три часа. Сначала он решил сразу же набрать ей и сообщить, что договорился с Генри о встрече сегодня же и уже готов ехать. Однако не прошло и часа, как он передумал. Идея пригласить девушку к себе, угостить кофе, — не зря же он работал в кофейне! — и помочь с вещами, если они у неё есть, пришла неожиданно и приятно. И Б. как-то не подумал о том, что такая несомненно благородная идея может показаться незнакомому человеку подозрительной и опасной. Часто ли вы распиваете кофе с незнакомцами, посиживая у них дома на диване, не беспокоясь о таких «мелочах»?       Тем не менее мысль ему очень понравилась. Он даже подумал, что сможет узнать об этой даме побольше и подтвердить все свои теории. Их у Джея было несколько. Теория о том, что эта девушка и есть «та самая» возлюбленная его дорогого Генри, казалась абсурдной, но очень интересной. Б. прекрасно знал, что вероятность такого удачного совпадения ничтожно мала, но и она, как в мире водится, имеет место быть.       Поэтому он немедленно принялся за уборку.       Жизнь холостяка, как оказалось, имеет много минусов, если дело касается уборки. Он вздохнул, запустил пятерню в своё «гнездо», ещё раз вздохнул и взялся за швабру с решительностью, которая могла бы выдвинуть его в американские президенты, если бы он вдруг переехал в Штаты.       Спустя два часа, сообщения, отправленного мисс или миссис Хайл, и нервного ожидания, Джеймс педантично смахивал пылинки с Эдварда, когда в дверь позвонили.       Заметим, что устройство дома, где жил Б., выглядело очень необычно. Дверь была одна, где-то внизу на первом этаже, в его квартиру-студию вела металлическая лестница, весьма неплохо отделанная, нижние же комнаты занимали его соседи: престарелая миссис Берг, которая обожала кошек, и её уже взрослая внучка — девушка очаровательная, но со своими тараканами в голове. Джей никогда бы не признался себе, известному ловеласу, что отчего-то сторонился их обеих.       Он вихрем слетел с лестницы, лихо столкнув ногой горшок с орхидеей, который миссис Берг примостила на последней ступеньке со стороны перил. Чертыхнувшись пару раз и придав цветку более-менее презентабельный вид, Джей подбежал к двери и распахнул её.       Он очень боялся. Несколько дней подряд его сознание твердило, что всё это сон, что никого в парке не было, никто с ним не разговаривал, а визитку и зонт он нашёл на лавке сам. Джеймсу очень не хотелось в это верить. Конечно, он не знал о том, как сильно изменится его жизнь после этой встречи, но шестое чувство шептало ему, что это всё затеяно не зря.       За дверью, к великому облегчению парня, стояла Сия. Лёгкая, почти незаметная улыбка тронула её губы:       — Добрый день, мистер Б., — сказала она. — Рада вас видеть.       Мистер Б. почти заплакал от облегчения, охватившего его.       — Проходите! Проходите, — только и сказал он, заходя в дом и пропуская гостью внутрь.       Она зашла, с детским любопытством разглядывая уютную прихожую. Пару раз её взгляд останавливался на красивых фотографиях городского пейзажа, аккуратно расставленных на прибитых деревянных полках или повешенных на стенах внутри тонких плетёных рамок.       — Это ваши? — спросила она, кивая в сторону фотографий.       — Да, — Джей немного замялся. Историю о Ванкувере не хотелось вспоминать, поэтому он просто отдал все фотографии соседкам, которые быстро нашли им применение. — Это мои, вам нравится?       — Красиво.       — Нам наверх. Пройдёмте. — И Джеймс повёл свою гостью вперёд по лестнице мимо побитой жизнью орхидеи.       Пропуская Сию в квартиру, он осторожно рассмотрел её сегодняшний наряд, стараясь не быть пойманным.       Мягкий, телесного цвета свитер, несомненно оверсайз, и прямые джинсы тёплого коричневого оттенка — всё до невероятного просто. Сия вошла в квартиру, разулась и подняла на Б. вопросительный взгляд.              — Ах да. Бросьте ботинки тут где-нибудь, — только и сказал он, скидывая свои наспех обутые кеды.       Удобно расположившись на диване, он торжественно вручил гостье зонт:       — Это ваше.       — Спасибо, — кивнула она. — Я очень по нему скучала.       Никто из присутствующих, ни Джеймс, ни Эдвард, не понял, была ли это шутка или чистая правда.       — У вас здесь очень уютно. — Назвать так чёрно-белую квартиру, напоминающую палату психиатрической больницы, было очень странно.       — Большое спасибо, мэм. Кофе?       — Благодарю. Мне можно любой. Вы же бариста, я правильно понимаю?       Пора бы окрестить её Шерлоком Холмсом. Джеймс направился к кухонной столешнице, улыбаясь от необъяснимого чуда.       — Как вы догадались?       — Проходила мимо кафе в вашу смену. — Такой же до смешного простой ответ.       Время пролетело незаметно. Солнце бросало последние предзакатные лучи в окно комнаты, а Джеймс и Сия единогласно проголосовали за то, что пора бы уже отправляться, если они хотят приехать к назначенному Генри ужину.       За кофе они едва перебросились парой слов, Сия хранила гробовое молчание, а Б. отчего-то побоялся нарушать тишину. Она казалась такой правильной, уютной, что Джей невольно вспомнил тихие светлые вечера, проведённые в родительском доме и почти стёртые под воздействием времени и долгой разлуки.       Решено было выезжать немедленно. А ещё перейти на "ты".       Проводив даму к своему видавшему виды Рено, Джеймс на секунду пожалел, что серая, как и его жизнь, машина могла бы быть чуть чище, если бы он послушал замечание Кэт и съездил на мойку. Его спутница, однако, никак эти небольшие неудобства, представленные теснотой салона и лёгкой захламлённостью, никак не прокомментировала. Джей старательно пытался заметить в Сие какие-либо признаки неудовольствия, заводя свою «малышку», но девушка так хорошо владела собой, что не дала ни малейшего намёка на отвращение. Или она поразительно воспитана, или в самом деле подобные поездки мисс Хайл были не в новинку.       Она устроилась рядом с водителем, с любопытством разглядывая улицы, мелькавшие за окном. То и дело она негромко восклицала, её строгие черты лица разглаживались, а глаза загорались при виде какого-нибудь магазина или дома, появившегося в городе совсем недавно. Б. в то же время подметил, что она была здесь, несомненно раньше была, но что-то подсказывало парню, мисс Хайл редко выбиралась за пределы того самого парка.       — Нам ещё долго ехать, — постарался разрушить молчание Джей. — Можешь поспать. Или я могу включить радио.       — Если ты не против, — сказала Сия, отворачиваясь от полугородского пейзажа, только что раскинувшегося за окном. — Я бы послушала какую-нибудь историю. Ты можешь рассказать мне о Лоре и Генри?       И она снова отвернулась, но хитро взглянувший в боковое зеркало Б. заметил, что Сия улыбается.       — Конечно! Они выбрали славное местечко для своего гнёздышка, надо сказать! Огромная территория, покрытая лесом, озёра, уединение! Ло была не то чтобы в восторге, но Генри настоял. Она тянула его в город, но в леса его что-то тянуло сильнее, — Джей мечтательно вздохнул. — Наверное, эти сосны и правда волшебные.       — Сосны? — В её голосе промелькнула тревога. — Ты в самом деле веришь в эту чушь с магией и волшебниками?       — Хах, я не скажу тебе ни слова за, ни слова против. Но есть в тех местах что-то такое. Я бы тоже остался жить где-нибудь в глуши, но, — Джеймс хотел было развести руками, но выпускать руль из рук на оживлённой трассе не решился, — просто пожал плечами, — работа не позволяет.       — Работа… Она тебе нравится?       — Пожалуй. Сейчас редко встретишь человека, который был бы доволен своим делом.       Она понимающе кивнула. За эти несколько часов они очень сблизились. Сия оттаяла, а Джеймс больше не чувствовал себя таким дураком.       — А я в восторге от того, чего смогла добиться. Знаете, работа в правительстве может показаться кому-то скучной и нудной, но…       — В правительстве?! Иисус! Да вы… ты шутишь?       — К сожалению, нет. Если бы я знала, что мои слова вызовут такую реакцию, я бы смолчала, клянусь тебе.       Б. взволнованно подпрыгнул, почти бросив руль.       — Ничего себе! — Он не нашёл больше других слов, а потому у него вырвалось какое-то возмущённое кряканье.              Хайл улыбнулась, похлопав Джеймса по плечу и отвернулась к окну.       Остаток пути прошёл в спокойной, приятной тишине.

о)|(о

      — Ну вот, добро пожаловать в скромную берлогу Эст, как я это место называю. Смотри, а вот и Генри!       По дорожке, петлявшей между сосен, от дома шёл высокий, широкоплечий мужчина на вид лет тридцати пяти. Ветер трепал полы его клетчатой рубашки и чёрные как смоль волосы, пока он преодолевал расстояние от новомодного коттеджа с панорамными окнами до машины Джея.       Гости уже стояли на поляне в тени могучих хвойных деревьев, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Надо сказать, что Б. нечасто посещал мистера Эста, и причиной тому была его неосознанная вражда с Лорой, о которой, на удивление, не знали ни Генри, ни Лора, ни сам Джеймс. Она вызывала в нём странную неприязнь, парню казалось, будто в этом доме Лора не на своём месте, как неопытная актриса, сыгравшая чужую роль. Лоре же Б. был неприятен из-за склонности высказывать все свои мысли ей в лоб, не задумываясь о том, какой эффект они произведут. Лора и Джеймс сторонились друг друга и редко отзывались об обществе друг друга лестно.       Сама Лора, женщина опрятная, худенькая и невысокая, стояла на террасе, поминутно заправляя недлинные рыжие волосы за ухо и поднимаясь на носочки, разглядывая своего супруга за деревьями. Генри крепко пожал Джеймсу руку, сверкнув своей голливудской улыбкой.       — Джей! Как я рад тебя видеть! Уж не думал, что ты когда-нибудь снова заглянешь к нам… Удача, такая удача! А с кем ты приехал, друг? — Джеймс уже открыл рот, чтобы представить свою спутницу, которая пока оставалась в тени высокой и статной фигуры Эста, но Генри, в своей простодушной, не затыкающейся ни на секунду манере, не дал ему вставить ни слова. — Рад, очень рад тебя видеть! Вы хорошо доехали? Ужасная погода, обещали дождь, да…       Джеймс, наконец-то вырвавший руку из медвежьей хватки своего знакомого, до последнего трясущего её с рвением, которому позавидовали бы все большие политики, снова открыл рот, но был во второй раз беспардонно перебит:       — Мистер Эст, — сказал приятный глубокий голос. — Счастлива снова встретиться с вами.       Ещё не успевший мысленно закончить очередную двухминутную речь Генри замер. Он застыл, словно каменное изваяние, не в силах обернуться на голос; где-то в глубине души маленькая частичка его прошлого "я" восторженно вскрикнула, но тяжёлый груз прошедших лет скорби, разочарования, гнева и стыда задушил её безо всяких сомнений и жалости. Он несколько мгновений колебался, ища в себе силы, и, в конце концов, обернулся.       Где-то там, на крыльце, взволнованно подпрыгнула Лора.       — Сия?.. — Голос предательски дрогнул и сорвался на хрип. Генри вздохнул, откашлялся и протянул дрожащую руку той, которую он ещё, кажется, так недавно любил и так давно ненавидел.       — Привет, Генри. — Б. едва успел удивиться её широкой, искренней улыбке, как замер от невыносимо прекрасного контраста.       Сейчас они смотрелись как одна волшебная, восхитительно гармоничная картина.       Высокий, почти два метра ростом, широкоплечий и крепко сложенный, с растрепавшимися и вьющимися от влаги лесных туманов волосами, ежесекундно краснеющий и бледнеющий до цвета первого снега, Генри держал в своей широкой грубой мужской ладони тонкую изящную ручку хрупкой и аккуратной Сии. Она улыбалась, светло и ярко, смотря прямо в его небесно-голубые глаза, пока на лице Эста застыло неожиданное выражение му́ки и каких-то душевных страданий. Он два раза тряхнул её руку и отступил на шаг назад, прожигая непонимающим и злобным взглядом стоящего и откровенно любующегося развернувшейся картиной Джея.       — Я очень… — Он прервался, как будто подавившись тяжёлым, пропитанным запахом хвои воздухом. — Я очень рад тебя видеть.       — Ах, да, Генри, — ожил Б., — это моя новая знакомая — Сия Хайл, она…       — Мы знакомы, не утруждайся. Давайте… Давайте, что ли, зайдём? На улице становится холодно…       Гости дружно закивали. Джею была искренне непонятна внезапная смена настроения друга: он тщетно пытался понять, что же такого произошло между этими двумя, чтобы положить конец всякой старой дружбе. Или любви, ведь Б. знал, что без этого, конечно, ни один роман не обходится. А тут, несомненно, роман.       И ещё издалека он заметил Лору, бегущую им навстречу. «А она совсем не жалеет свои конверсы, — подумал Джеймс. — Несётся сюда, словно её мужа публично соблазняют. Хотя, если взглянуть на Генри…»       Миссис Эст, принесённая то ли порывом любопытства, которое к своим тридцати трём годам она так и не научилась скрывать, то ли порывом гнева, так как статную, ровную и уверенную фигуру Сии она узнала бы и в полной темноте за тысячу миль, подлетела к компании, мирно шагающей по дорожке к дому.       — Сия! Какой… сюрприз. Что ты здесь делаешь, пришла помучить нас своим присутствием? Какого чёрта, Генри?! Что она здесь де…       Генри тут же изменился в лице. Желваки заиграли на широкой, сильной челюсти, густые ровные брови нахмурились:       — Замолчи, Ло. Это наши гости, веди себя подобающе и не позорь меня, ради всего святого.       Сказал как отрезал. Джей мечтательно вздохнул. Эх, британские корни! Сия не изменилась в лице, её невозмутимость, казалось, ещё сильнее Лору взбесила, но та промолчала, покорная супругу.       — И я рада тебя видеть, Лора. Ты совсем не изменилась.       — Можно подумать, — гневно ответила ей Эст, пропуская всех в дом, — что ты поменялась! То, что произошло тогда, ничего в тебе не изменило!       Генри устало вздохнул и незаметно для всех, кроме вездесущего Б., закатил глаза. Джей не сдержал смешок.       Вечер обещал быть по-настоящему чу́дным.       

      о)|(о      

      После сытного ужина, двух-трёх перепалок, таинственных вздохов Генри и разбитой чашки, вся компания расположилась в гостиной, удобно устроившись перед огромными панорамными окнами, за которыми раскидывалась волшебная картина леса, окутанного полосами тумана и нитями нового ливня.       Джеймс устроился на резном деревянном стуле с мягким сиденьем, сев на него так, чтобы можно было облокачиваться руками на спинку — то есть задом наперёд. Генри устало, но сыто развалился в кресле, стоявшем в отдалении от дивана, где по разным концам расположились девушки.       Сначала все молчали. Но у Б. всё никак не выходила из головы фраза, невзначай брошенная Лорой, о каком-то загадочном «прошлом», с котором Хайл, очевидно, пришлось в своё время попрощаться.       Он покрутился на стуле, устраиваясь поудобнее, и неуверенно начал:       — Ребята, я знаю вас всех уже достаточно. Всех, кроме Сии, конечно, — исправился он. — Но меня постоянно преследует мысль, что тут есть какая-то «история». Не то чтобы мне было обидно, что меня просто оставили за бортом, но…       Джеймс ненавидел истории. Он скоро поймёт, почему.       —…но может кто-нибудь скажет мне, чёрт возьми, что тут произошло?!       Он вздрогнул, когда на него устремились три холодных пары глаз, но Лора внезапно подала голос:       — И правда… Чего молчать, давайте… давайте ему всё расскажем? Я устала. Единственный путь для всех нас — прожить эту ситуацию ещё раз, разобраться в себе, чтобы…       — «Чтобы» что? Бередить старые раны? Уж простите за такие сравнения, я этого не выдержу!       — Но, Генри, разве ты не хотел бы знать, почему Сия выбрала его, а не тебя?       — Прекратите! Я никого не выбирала!       — Я не хочу этого слышать! Заткнись, Лора, ради бога!       — Но это в самом деле…       — Да замолчите уже, хватит!!!       Джеймс быстро скользнул взглядом по потрёпанным лицам. Лора вся раскраснелась, её прямые рыжие волосы разметались по плечам, а глаза увлечённо сверкали. Она была определённо второстепенным персонажем, и оттого ей хотелось знать всю правду, ввиду её неисправимой бойкой натуры. Генри сидел, до побелевших костяшек вцепившись в кресло. На его бледном лице блуждал болезненный, испуганный взгляд, он, не переставая, жевал губу — на ней уже выступила пара капель крови. Сия замерла, стараясь незаметно для остальных стереть подступающие слёзы.       Б. пересёк Рубикон.       — Что ж… — сказала после минутного общего молчания Хайл. — Я расскажу. И если вдруг я что-нибудь не вспомню, поправьте меня, как посчитаете нужным.       Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на давно угасшие чувства. Джеймс пристально всматривался в её осунувшееся, побледневшее, но сохранившее то самое выражение лицо, выискивая в нём намёк на бушующую боль.       Он не нашёл там ничего, кроме серой тоски, убийственной и тихой, стелющейся в потухшем взгляде сырым туманом.       Она встрепенулась, поправляя съехавший плед и возвращая мёртвый невидящий взгляд на хвойный лес за окном:       — Однажды, я полюбила Аляску…