II

О раб земной! До той поры,

Пока нечистые дары

Ты не принёс в свой храм,

Весь мир перед тобой склонён,

Ты — царь, и вознесён твой трон

К высоким небесам.

Д ж о н В и л ь с о н, «На посещение Хайлэнд Глен»

о)|(о

      — Однажды я полюбила Аляску. Аляску, поглощающую неопытного туриста целиком, пожалуй, без остатка. Человек, не привыкший к природе, к полному и целостному её проявлению, ещё долго не мог прийти в себя после даже беглого знакомства с местной флорой и фауной.       Так получилось, что наш класс был направлен на курсы дополнительного образования, которые вела «просто замечательная женщина, знаток своего дела; она вам понравится», как нам сказали. Эта миссис Сайрес была живой, порывистой, но невысокой и пышной, а оттого чрезвычайно домашней женщиной, латиноамериканских кровей, вся до ужаса кудрявая и солнечная; нам иногда казалось, что она сама, её кожа цвета молочного шоколада излучает тепло далёкой Бразилии, откуда она иногда привозила нам вкусный кофе и фрукты.       Так вот, миссис Сайрес было поручено учить нас, прилежных «хореографистов», сухих и чопорных танцоров балета, яркому и живому ритму латинской Америки. Говорили, что «в профилактических целях». Что делала эта потрясающая женщина в суровом северном климате, сложно сказать. Она редко отвечала на вопросы, касающиеся её самой, но в то же время увлечённо болтала обо всём на свете. В конце концов, нам, как и её прежним ученикам, пришлось смириться с тем, что любопытство наше не будет удовлетворено, пожалуй, никогда.       По прибытие в небольшой городок Вествуд, нас, то есть меня и моих одногруппников: Клэр, чью фамилию, простите, я не вспомню, Монику Клау, Криса Нордвеста и Чарли Вуда, который за глаза был для всех «Вуди»…       — Тёрнер! Клэр Тёрнер, вот, как её звали, — вставила кивающая со знанием дела Лора. — Я видела её пару раз, мы познакомились на ярмарке и…       — Ло, я умоляю… — заныл Генри, держась за переносицу. — Не перебивай.       Сия, кажется, зарыла топор неприязни к Лоре, поэтому только благодарно улыбнулась и продолжила:       — Да, точно! Клэр Тёрнер. Ну вот, нас всех поселили в летний дом одной зажиточной по тем временам семьи, которая предоставила этот тихий уголок на северо-западной окраине города в наше полное распоряжение. Мы были счастливы. Одни в незнакомой стране, с одной только миссис Сайрес во главе — а она тоже была нам пока чужой — мы казались себе такими умными, взрослыми и самостоятельными, какими, однако, мы стали только через десять лет…

о)|(о

(Вествуд, Канада; 2011 г.)

      Устроившись в своей новой комнате, Сия подумала, что для выхода в новый, неизученный мир стоит приодеться. Выкинув все свои вещи из чемодана на железную кровать у окна, она оглядела творение рук своих со скептицизмом во взгляде, который она подсмотрела у мамы. Девочка упёрла руки в бока, рассматривая кучу вещей перед ней. Выглянув в окно и не заметив на небе ни облачка, она уверенно выбрала короткие джинсовые шорты с лёгкой футболкой, наспех собрала длинные каштановые волосы в хвост, запрыгнула в изрядно стоптанные кеды и вылетела в коридор.       Где-то на лестнице топотал Крис; этот парень, достаточно красивый по меркам неискушённых девочек, попросту не умел передвигаться тихо. В танцах, несмотря на постоянную неуклюжесть, он был чёток, дик и весел, хореографы не раз отмечали его талант, а детям было не на что жаловаться.       Внизу гремели жестяной посудой Мони и Клэр. Проходя по коридору второго этажа к лестнице, Хайл заглянула в соседнюю комнату, собираясь познакомиться с «новым-старым» соседом. Чарли усердно копался в своём чемодане-сундуке, пыхтя от напряжения, он старался выудить что-то со дна, не вытаскивая при этом остальных вещей, грудой валявшихся сверху.       — Хэй, Вуд! Что ты творишь, позволишь узнать? — Сия облокотилась о дверной косяк, с интересом и улыбкой наблюдая за тщетными попытками.       Сдув со лба рыжий локон, Чарли ответил скрипя зубами и упираясь в пол ногами, как осёл, упирающийся и не желающий идти за хозяином:       — Хотел достать карту! Папа дал мне её с собой, чтобы нам было легче ориентироваться на местности. — Отец Чарли был классным географом, да и в добавок здоровым рыжим детиной с отменным чувством юмора. — А я никак не могу её достать, чёрт тебя…       — Не выражаться! Давай я помогу? Выложи все вещи — и достанешь.       — Ну уж нет! Я сам! — Ещё один рывок — и карта, чуть прорвавшаяся по краям, но относительно целая, выскользнула из-под пласта неаккуратно сложенных маек. Чарли просто обожал майки. — А ты представь… Нет, ну представь, будто мы застряли на необитаемом острове! Кругом ни единого поселения неандертальцев, а с нами только наши чемоданы! И вот, как я потом сам достану карту? Как? Вы все будете заняты…       Сия прыснула звонким девичьим смехом.       — Что же, мистер Вуд даст тебе карту этого острова с собой? Он, наверное, пророк! Какие неандертальцы на острове, Чаз? Что за ерунда? — она утирала воображаемые слезинки.       — Мой папа всегда знает, какая нужна карта, — пробубнил Чарли, слегка насупив тёмно-рыжие брови. — И я уже говорил: на этом острове не будет неандертальцев! Они же все живут в Сингапуре, да?..       Через час унылого бродяжничества по закрытому дворику дома-виллы, ребята собрались на кухне, чтобы перекусить перед вечерними похождениями. Моника приготовила бутерброды с тунцом и лёгкий салат, а Клэр сбегала в обустроенный под морозильную комнату подвал и принесла всем прохладного сладкого морса.       Дети расселись за массивным дубовым столом, удивлённо разглядывая гору бутербродов.       — Я это есть не буду, — сказал Крис, с любопытством исследователя потыкав пальцем странную овощную массу буро-зелёного цвета в салатнике.       — Крис! — Он тут же получил пинок под столом и грозное шипение в свой адрес от Сии. — Ради всего святого, сожри эту… еду с нормальным выражением лица! Мони старалась!       Моника скрестила руки на груди, но через пару секунд со всей своей женской мстительностью бу́хнула Крису в тарелку целую гору желейнообразной массы. Гора покачнулась. Крис почти взвыл, но никто, собственно, не понял, из-за чего: от такой жестокой несправедливости или от того, что ему беспардонно наступили на ногу.       Клэр, похоже, тоже относилась к кулинарным шедеврам подруги с сомнением, а вот вежливая Хайл и неприхотливый Чарли умяли всё подчистую. Крис ещё полчаса ковырялся в тарелке, потом залпом выпил весь морс, тяжело вздохнул, потыкал вилкой странную «гадость», ещё раз вздохнул, испуганно покосился в сторону жующей бутерброды Сии и съел всё с такой страшной миной, будто он готовился сразу же отправиться на тот свет.       Проходя мимо него в гостиную, каждый отвесил идиоту по добросовестному подзатыльнику.              Наверное, стоит объяснить, почему бедным детям приходилось заботиться о себе самостоятельно в чужом краю в столь малом возрасте и при отсутствии каких-либо навыков самостоятельной жизни. Дело в том, что их хореограф, самая милая и добрая женщина во вселенной, по мнению её подопечных, прилетала на Аляску только в конце месяца, передав детей миссис Сайрес. Миссис Сайрес, однако, тоже находилась за пределами Вествуда, но вернуться к детям она обещала к концу этой недели. Агентство же, которое размещало юных танцоров, ретировалось после исполнения своей миссии, оставив приличную сумму денег, книгу рецептов и пожелания всего наилучшего.       Скажем по секрету, что в ночь со среды на четверг салат Моники показался Крису не таким уж плохим.       Поужинав, дети расселись в столовой, бесцельно листая каналы в потрёпанном телевизоре, сокрушаясь, что денег вполне хватает на еду и напитки, но на поход в кинотеатр их сбережения не рассчитаны. Скучно всем было до одури. Чарльз уже пять минут вертел перед собой карту с очень озадаченным взглядом, никак не входя в толк, где у неё верх, а где низ. Крис с видом, выдающим полное равнодушие и презрение заскучавшего на мгновение ребёнка-непоседы, швырял в стену старый, откопанный на территории виллы, где-то под воротами гаража, заплесневелый теннисный мяч. Моника причёсывалась у высокого зеркала в другом углу комнаты, стараясь поинтереснее уложить прямые чёрные пряди так, чтобы заколка для волос подчёркивала цвет её обсидиановых глаз. Клэр устроилась на подоконнике и читала, уничтожая все яблоки, которые у них ещё остались, а Сия закуталась в кучу пледов и переключала каналы с надеждой, казалось, светящейся в её зелёных глазах.       Крису, как самому активному, это времяпровождение наскучило раньше, чем остальным. Он решил действовать.       Вскочив с места, Крис зашвырнул мяч в открытую форточку, отобрал у Сии пульт, спихнул возмущающуюся Тёрнер с окна и отобрал у Чарли карту, всунув её обратно в руки владельцу уже в правильном положении.       — Всё! Мне это осточертело! — Теперь, казалось, все дети разделили его чувства. — Мы сейчас же идём на улицу!       — Кристофер, — сказала Мони с видом уставшей учительницы. — Нам запрещено выходить за территорию дома, так шериф сказал.       — Да плевать, что этот старый хрыч сказал! Нам скучно, так почему бы…       — А почему бы нам не выйти? — неожиданно поддержал Нордвеста тихоня Чарли. — Почему бы нам не выйти ненадолго, совсем на одну минуточку, и всё как следует разведать? А потом мы вернёмся обратно, просто одним глазочком посмотрим! Ну, Сия, ну пойдём, пожалуйста!       Голос Хайл почему-то негласно считался решающим в этой компании. На неё тут же устремилось четыре пары глаз. Голубые глаза Криса горели в предвкушении славных «подвигов», Чарли состроил умоляющую мордашку, Моника отложила расчёску и наблюдала за картиной, развернувшейся перед ней, с интересом, в то время как Клэр догрызла яблоко и молча перелистнула страницу.       — Хорошо. Мы пойдём, — сказала Сия. Но тут же добавила, повысив голос и перебивая радостные вопли, — Но ненадолго. Просто пройдёмся вверх и вниз по улице, а потом сразу спать! Вы все помните, что режим сна нам нельзя нарушать, м?       В ответ ей раздалось удовлетворённое гудение, как будто сотни пчёл ответили ей нестройным роем. Дети вскочили со своих мест и, гогоча и кривляясь, унеслись каждый в свою комнату, за исключением разве что Клэр, которая, сразу скажем любопытному читателю, вырастет и станет статисткой. Она не очень любила танцы и ходила на них только из-за твёрдого приказа её матери, поэтому бедняжка чувствовала себя чужой и редко шла на контакт, хотя и была доброжелательна ко всякому, кто нуждался в её помощи.       Таким образом, Клэр осталась дома за книгой, а ребята отправились навстречу долгожданным приключениям. Вскоре их разношёрстная компания стояла на террасе, оглядывая вечерний пейзаж и друг друга. Крис надел костюм защитного цвета и высокие чёрные резиновые сапоги, которыми он очень гордился и которые всегда таскал с собой. Чарли остался, в чём был, только взял с собой панамку от солнца, как мама велела, а Сия прихватила лёгкую кофточку изумрудного цвета.       Взъерошив густые русые волосы, Кристофер Нордвест, наследник империи успешных инженеров и бизнесменов, сын самого́ мэра солнечного Канзаса — Эдварда Фредерика Ганса Нордвеста, помчался на улицу с криками, от которых дрогнули бы самые закалённые в боях американские индейцы. Размахивая какой-то палкой, подобранной у террасы, он на всех парах вылетел на улицу, не слыша даже предостерегающих криков своих товарищей.       — Стой, идиот!       — Верни-и-сь!       Дети переглянулись и бросились следом.       Вообще, сама улица казалась им запретным, не изведанным ранее плодом. Это объяснялось тем, что в виллу детей завезли с заднего проезда, и улицы они не видели. Когда они вылезали из потрёпанного минивэна, они видели только старый хвойный лес, окружавший дом со всех сторон.       Пробежав по песчаной дорожке чуть меньше километра, они остановились как вкопанные на самом краю «цивилизации».       — Вот это дыра, — сказал Крис.       Все промолчали.       Вествуд представлял собой маленький лесной городок с двумя продуктовыми магазинами, одной видавшей виды бензоколонкой, будкой, в которой теснились полицейские, обшарпанным домашним кинотеатром и киоском со всякой всячиной. А ещё с населением, не превышающим, по примерным подсчётам подвыпивших чиновников, ста человек. Как существовал этот город, остаётся загадкой, однако он существует и до сих пор. Мы не скажем вам точного адреса, но если вы поедете в штат Аляска и заблудитесь (а вы обязательно заблудитесь!), то вы непременно наткнётесь на Вествуд. Такое уж у него поразительное свойство.       Через весь город проходила одна-единственная улица, которая фактически являлась продолжением автомобильной трассы, и она носила гордое имя Джорджа Вашингтона. Две полосы асфальта: туда и обратно — и песчаная обочина по обеим сторонам, служившая, по всей видимости, местным жителям в качестве пешеходной дорожки. Редко-редко, раз в полчаса, попадались пролетающие через Вествуд машины. Куча мелких дорожек, уходящих вглубь обступившего городок леса, которые вели к другим домам так же, как и к дому-вилле, где поселились ребята. Сосны, пихты, лиственницы горько-зелёного цвета повсюду, и голубое небо.       — Это даже хуже, чем в Осло! — сказал Кристофер.       Поскольку никто не знал, как там, в Осло, дети подумали, что дела совсем уж плохи.       — Ну-у… — протянула Сия, едва скрывая разочарование в голосе. — Могло быть и хуже.       — Определённо, — добавила Мони. — Кажется, я понимаю, почему нам не разрешили выходить на улицу.       — Почему? — спросил простодушный Чарли, размахивая на ветру картой, на подобии воздушного змея.       — Чтобы не видеть этого, — выплюнул Крис.       Все постояли у дороги ещё пару минут, по очереди вздохнули и поплелись вдоль улицы, как и обещали себе минут десять назад.       — Если бы я знала, что тут такая дыра, я бы осталась дома! Такое чувство, что мы попали в фильм ужасов! Все плохие истории так и начинаются, — Моника пребывала в смятении, поэтому у неё здорово испортилось настроение.       — Ты думаешь, нас кто-нибудь… убьёт? — пискнул Чарли, ускорив шаг, чтобы не отставать от Нордвеста, который шёл впереди и казался неплохим защитником.       — Ага, и съест твои внутренности! Которые потом станут наружностями… — поддакнул Крис. Он притворился, что снова спокойно идёт вдоль дороги, а потом стремительно схватил Чарли, утаскивая с обочины в высокую траву. — Бу!       — А-а-а! — только и крикнул Вуд, задёргавшись как пойманная муха, которая, в добавок ко всему, переливалась рыжим на солнце. — Отпусти меня! Хватит! Хва-тит!       — Не трогай его, Крис, придурок! — крикнула Сия, бросившись другу на помощь.       К ней на подмогу побежала сразу ожившая Клау. Началось настоящее веселье.       Мальчишки мутузили друг друга, катаясь в траве и звонко смеясь, девочки скакали вокруг, то влезая в общую кучу, то отскакивая от греха подальше. Клочья травы летели во все стороны, их подхватывал ветер и разносил вокруг светлыми пучками нитей.       Солнце дарило последнее предзакатное тепло.       Смеркалось в тот день на удивление рано.       — На вашем месте, я бы не стал там валяться.       Дети мгновенно смолкли и вскочили на ноги от глубокого, внезапного голоса, здорово их всех напугавшего. Над ними, на краю дороги, стоял незнакомый мальчик. С виду он был даже постарше Криса, которому ещё зимой исполнилось двенадцать лет. Он возвышался над ними с высоты своего немаленького роста, и ветер трепал его густые и чуть вьющиеся, чёрные как смоль, волосы. У мальчика был широкий, открытый лоб, такой же нос с едва заметной аккуратной горбинкой, массивная челюсть и пронзительно голубые глаза. В руках он держал корзину, бережно накрытую расшитым чёрными и красными нитями платком.       Заметив столько внимания к своей особе, он смутился и покраснел, кажется, до самых кончиков волос. Даже шея, прикрытая воротом тёмно-синей клетчатой рубашки, стала пунцовой. Он запустил руку в свою шевелюру и отвёл взгляд, видимо, по привычке начиная жевать нижнюю губу.       — П-понимаете, там могут быть клещи… — не успел он, заикаясь от волнения, договорить, как детей ветром выдуло обратно на дорогу.       Вскрикивая, они бросились отряхиваться, оглядывая себя со всех сторон. Наконец, когда последние подозрения и ощущение, что кто-то по ним ползает, прошли, они снова обратили внимание на мальчика.       — Кто ты, вообще, та… — начал Крис, но Моника и Сия наступили ему на ноги и затолкали за спину Чарли, шипя как рассерженные гусыни. Они сочли незнакомого мальчика очень симпатичным.       — Привет! — сказала Хайл после тычка краснеющей ещё сильнее мальчика Моники. — Как тебя зовут? Я Сия, а это мои друзья: Моника, Чарли и Крис! Мы здесь новенькие, только утром приехали.       Мальчик просиял.       — Привет! Меня зовут Генри, я живу совсем недалеко отсюда…       — Может, мы станем друзьями? — пискнула Мони. Она уже обожала нового знакомого, хоть очень себя стеснялась.       — А? Да, конечно! — Сверкнули белоснежные зубы, дети восхищённо ахнули.       — Тебе надо стать фотомоделью! — крикнул поражённый Чарли. — Был бы здесь Стив…       Старший брат Чарли, Стив, учился на втором курсе Академии Художеств в Нью-Йорке и очень любил рисовать.       — Я хочу стать фермером, как мои родители. Хотите зайти к нам на чай с пирогом? Наша ферма, правда, находится чуть западнее, за теми хемлоками, в поле. Мама будет очень рада!       Ребята переглянулись. После едва-едва сытного ужина и получаса сплошных активностей, им ужасно хотелось перекусить, а заманчивое предложение никак не вязалось с обещанием «вернуться через пять минут». Крис тяжело вздохнул и печально скрипнул своими резиновыми сапогами. Моника сразу сникла и стала будто бы меньше; она была неглупой и послушной девочкой и прекрасно понимала, что у каждого запрета, накладываемого взрослыми, есть свои причины. А Сия задумчиво рассматривала Генри, как бы прикидывая, можно ли рискнуть всем ради этого типчика и стоит ли оно того.       Наконец, молчание нарушил Чарли:       — Давай, ты лучше проводишь нас до дома, а, парень? Мы можем прийти к тебе в воскресенье, сразу после приезда миссис Сайрес… Вообще, мы ей обещали, что из дома и носу не кажем, но…       — Но случилось такое вот «обстоятельство»! — подхватила Сия. — Потому что… м-м… Крису срочно понадобилось выйти! Из-за… э-э… несварения после салата Мо!       Моника насупилась и толкнула Сию в бок, Крис возмущённо выдохнул, но ему сразу же закрыли рот.       — Я понимаю, ребята, вы просто заняты. Если честно, могли бы сразу так сказать, я необидчивый, — улыбнулся Генри. — Хорошая идея! Я вас провожу, показывайте дорогу.       И он бросил на Сию осторожный заинтересованный взгляд.       — Супер, чувак! — откликнулся Вуд и поскакал вприпрыжку по обочине в сторону виллы.       За ним тронулись Сия и Генри, а завершали процессию Моника и Нордвест, чьи чувства были случайно задеты во благо общей тайны.       — Послушай, а сколько тебе лет? — Сия сегодня собиралась исследовать всё и всех, а начать решила с ближайшего, что под рукой оказалось. Под рукой оказался Генри.       — Мне недавно исполнилось четырнадцать, — ответил он и почему-то покраснел.       — Ого! Что же, ты скоро пойдёшь в старшую школу…       — Да! В самом прямом смысле. До школы идти в соседний город, раньше папа возил меня на своём пикапе, но в следующем году я пойду сам! — гордо ответил мальчик.       Богатое воображение подкинуло Сие картинку одинокой маленькой фигурки Генри, который шагал через густой тёмный лес по узкой тропинке. Её сердце тревожно сжалось.       — Как? И ты не боишься?..       — Нет! — лихо ответил он ей. Генри даже стал как будто бы выше. — В этом нет ничего страшного!       — А как же волки и кабаны?       — Я их не боюсь!       — А медведи?!       — Я их… тоже не боюсь. — Ответ прозвучал как-то натянуто и жутко неуверенно, что, впрочем, от бесхитростных детей осталось незамеченным.       — А если вдруг на тебя налетит огро-о-мное торнадо?! — крикнул Чарли.       — Ну я же буду идти по лесу. Я где-нибудь спрячусь.       Этот довод показался всем достаточно убедительным, и ребята загудели, придумывая для Генри всё новые и новые ужасы.       — А если на тебя упадёт дерево?       — А если тебя собьёт огромный грузовик на трассе?       — А что если в тебя попадёт шаровая молния?       — А вдруг наводнение?       — А песчаные бури!       — А маньяки и грабители?       — А инопланетяне?..       — … А вдруг в школе будет тест, к которому ты не будешь готов?       Генри, успевший уже раз триста попрощаться с собственной жизнью и даже немного смирившийся, с каким-то облегчением сказал:       — Значит, в этот день я не пойду в школу.

о)|(о

      Дорога до виллы не заняла много времени. За это время дети разговорились и окончательно полюбили своего нового знакомого. Генри оказался около пяти с половиной футов в высоту, близнецом по знаку зодиака, отличным наездником и носителем скромной и никому не известной фамилии Эст. Так получилось, что этот добрый, отзывчивый и чуткий мальчик смог расположить к себе всех, даже Криса, вечно ворчащего и неохотно принимающего новичков.       Сверкая белозубой улыбкой направо и налево, он болтал без умолку, рассказывая новеньким всё, как ему казалось, самое важное о своём родном городке:       — Это дом мистера Олсена, он очень старый, и Дик Уиллис из моего класса сказал, что там живут приведения! О, а вот это продуктовый! А это наша почти-соседка... Добрый вечер, м'эм!... Здесь, кстати, есть колонка. Вам не нужно, случайно, воды? Это полицейский участок... Только там никого нет. А! Посмотрите! А во-он там кофейня! Она, между прочим, одна-единственная на несколько сотен миль кругом! Папа раньше пил там кофе по утрам... А вот зде...       — Спасибо, Генри!! — чуть ли не хором закричали дети. Их головы уже начинали трещать по швам.       — Мы пришли! — крикнул кто-то.       Ребята остановились у поворота, ведущего к воротам виллы. Все испытали огромное облегчение, никто, кажется, не смог выдержать своего нового знакомого хотя бы ещё пять минут. Сия же снова расслабилась, как-то вся посветлела и воодушевилась. С одной стороны, она была рада, что всё благополучно закончилось, и запрет, наложенный старшими, никто больше не нарушает, а с другой стороны, ей не терпелось поскорее полазить по лесным дебрям, раскинувшимся буквально у самого порога.       — Ну вот и всё... Спасибо, что не бросил нас в этой глуши. — Никто бы и не потерялся, гуляя вдоль абсолютно прямой дороги, но сделать Эсту приятно всё же хотелось. — Теперь я пойду.       Сия бросила взгляд на убегающих вприпрыжку к дому друзей. Крис уже снова кричал во всё горло, Моника звонко смеялась, а Чарли пытался вытащить из волос мелкие травинки и листочки. Они остановились у террасы, вопросительными взглядами обращаясь к подруге. Хайл махнула им рукой, и они все скрылись в доме.       Солнце село. Внезапно похолодало.       — Да не за что, — сказал Генри, возведя глаза к небу и, господи!, снова заливаясь краской. — Послушай...       После первых же слов девочка уже развернулась на пятках и хотела слинять, но ничего не вышло. Она остановилась, едва сдерживая своё нетерпение.       — Давай завтра сходим на вечер кино?... Его устраивает одна мамина знакомая и мы могли бы...       — Нет, Генри, я не могу, — отрезала Сия со странным для неё самой безразличием. — Я же исследователь. Я занята.       Она гордо задрала подбородок повыше, заложила руки за спину и пошла к вилле по-девичьи прекрасной широкой пружинящей походкой.       Она, конечно, не видела, как ясные глаза мальчика застелили слёзы, как он сжал зубы так, что они скрипнули, как он смахнул слезинки свободной рукой, как впился ногтями в ладони, перехватил поудобнее корзинку, всхлипнул, не удержавшись и пробормотал:       — Хорошо... Пока.       Не стоит думать, что Сия — бессердечная, злая, да к тому же грубая девочка! Если бы она всё это увидела, то, разумеется, пошла бы на следующий же день к той самой "маминой подруге", посидела бы с Генри в тесно обставленной гостиной, увидела бы очередную в своей жизни мелодраму и похрустела бы принесённым мальчиком яблоком по дороге домой, женилась бы на Генри, родила ему таких же голубоглазых сына и дочку и дожила бы с ним до самой глубокой старости. Но это была бы уже совсем другая история. Так, несомненно, было бы, если бы Сия оглянулась, оставляя Генри на пыльной дороге. Её жизнь сложилась бы иначе, возможно, она была бы счастлива. И никогда бы не встретила Макса Лэ́ндри...

о)|(о

      Но Сия, конечно же, не оглянулась.       Папа вообще говорил ей, что оглядываться — плохая привычка, нужно жить настоящим, а не прошлым. Девочка, к сожалению, поняла всё на свой лад и сделала себе за правило никогда не оглядываться на тех, от кого она уходит. Как покажет её жизнь, это правило она нарушит всего дважды: через пару часов и во время знакомства с Б.

о)|(о

      В вилле творился настоящий кавардак.       Сия устало вздыхала, разгребая горы разбросанных повсюду вещей и разгоняя своих друзей по кроватям. Это определённо был самый длинный вечер в её жизни.