Часть 1

      Та-Кемет, могущественное государство, выросшее благодаря великим из великих: фараонам, чати, жрецам и писцам, скрывало от простых глаз многое. Но то многое зависело от совсем малого.              Мы веками сливались с тенью, прятались в ночи, жили под покровом тьмы и несправедливости, но из раза в раз к нам обращались за помощью. Раньше никто не верил, или не хотел верить, в наше существование. Потом мы оказались в почете, ремесло процветало, а под ногами раскинулись несметные горы сокровищ. К нам обращались все сословия и все династии великих, никто не брезговал услугами Черных. Проклясть чью-то Ба или узнать о деталях убийства у человеческой Ка — все это было обыденными вещами, но только до одного момента. До того момента, когда Та-Шемау и Та-Меху превратились в Та-Кемет. У этих мест не было ничего общего, пусть и были они, на деле, одним государством. Та-Меху — область невиданных дикарей, не умевших, ровным счетом, ничего, постоянно подвергалась нападкам сильного брата, терпела заслуженные разбои и грабежи. Но великий Нармер изменил все за мгновение ока.       Тогда все пошло под откос. Мы вне закона. Все, чему обучались сотни поколений наших предков, вне закона.              Сидя на корточках, Энн повела плечами. Шея ужасно затекала от одного положения, но она не могла пошевелиться — дикий интерес у нее вызвали эти заметки. Где-то глубоко внутри пульсировала тревога, с каждой секундой разъедая кислотой все больше пространства для себя. Девушка знала, что все, что здесь написано, относится и к ней. Она была одной из них. Одной из Черных. Ее прошлое, настоящее и будущее всегда будет неразрывно с ними.       Но из всего того, что хранило в себе ее прошлое, она помнила только один фрагмент: маленькая Энн сидела у оазиса под палящим египетским солнцем и наблюдала за щупленьким ослом, который с вызовом, насколько это мог интерпретировать неокрепший детский разум, смотрел ей прямо в глаза. Откуда это животное взялось на берегу пруда, откуда там взялась девчонка и почему этот осел вдруг вызвал в ней столько разнообразных эмоций, она не понимала и по сей день. Было ли вообще это чем-то реальным или попыткой разума достучаться до лихорадящей Энн, остается лишь гадать.       Девушка сглотнула. Запах затхлости и сырости бил по ноздрям, заставляя ее делать короткие неглубокие вдохи. От этого начинала кружиться голова и хотелось поскорее покинуть это злачное место. Остальная группа туристов давно мерным шагом направлялась к выходу из пирамиды, экскурсоводу пришлось поторапливать только ее.              — Пройдемте, милая мадмуазель, группа ждать не будет, — тихий голос словно огрел ее чугунком по затылку.       — Да, да, извините, я уже иду, — Энн кинула равнодушный взгляд через плечо. — У египтян очень интересная… письменность? Хотела бы я заниматься ее расшифровкой.       — И правда, безумно интересно. Но, мадам, боюсь и без нас уже справились, — на губах молодого мужчины заиграла снисходительная улыбка: «Дурочка, посмотри на себя, какая же тебе расшифровка».       На улице было настоящее пекло, даже головной убор не спасал от ощущения, что твой мозг в скором времени благополучно расплавится. Мелкие капельки пота проступили на лбу, у самой кромки волос, и Энн поспешила утереть их рукавом. Единственным спасением была тень громадной пирамиды, но туристический автобус закономерно игнорировал спасительный оазис, припарковавшись на солнце. Это была не единственная такая остановка и девушку это уже начало раздражать. Даже пожаловаться было некому — она прилетела в долгожданный отпуск, если так можно назвать промежуток между увольнением и поиском новой работы, с подругой, но та оказалась невыносимой занудой и даже слушать ничего не хотела про заплесневелые экскурсии для пенсионеров. Энн досадливо вздохнула, будто это ее последний день на земле, и шагнула к ступеням автобуса.       Пока остальной народ рассаживался по своим местам, девушка перебирала огромные коробки с воспоминаниями, знаниями и мыслями, расставленные в ее голове и сердце в хаотичном порядке. То, чего она так жаждала, навевало на нее отвратительнейшую тоску — Та-Кемет, Черные, заказы, практика, все было не то и не так. Она прекрасно владела тем, что так расплывчато было написано в маленькой обшарпанной книжонке, которую та безбожно стащила из гробницы. Видимо, какой-то человек из очередной туристической группы обронил ее, пока расхаживал по пирамиде. Или эта ветошь — остатки старых археологических раскопок, которые, почему-то, остались незамеченными для всех, кто здесь был. В целом, происхождение этой записной книжки мало ее волновало, больший интерес вызывал тот факт, что она была такая не одна. Раньше Энн не встречался хоть кто-то немного более осведомленный о Черных, исключая новости и заметки в газетах, не говоря уже о том, чтоб повстречать их самих, а здесь такая находка. Она прекрасно понимала, для чего сюда приехала, чего ожидать от Египта, от Та-Кемета, но эта маленькая невзрачная деталь вдруг добавила ей тонну новых переживаний и опасений: что, а вернее будет сказать, кто ее здесь ждет, и каковы его намерения. Работать вместе? Собственноручно избавиться от конкурента? Подставить и сдать властям? Самые худшие исходы загадочной встречи, которая, по ее мнению, обязательно должна будет состояться, давили на черепную коробку со всех сторон.       Самое страшное, что могло случиться в обычном отпуске, только поджидало ее впереди. Поджидало, скалясь, роняя крупные капли вязкой слюны и исполняя пока что самую страшную роль наблюдателя. От этих мыслей не сбежать, не уйти от неизбежного, и это загоняло в тупик. Энн не ждала облегчения и расслабленности в путешествии, она ждала Судьбу. Самый ужасный свой кошмар — серебряную ладью и смердящий Стикс.       Но сейчас следующей остановкой в своем путешествии девушка выбрала Абидос. Ей жизненно необходимо было проехаться хотя бы по малой части тех мест, от которых она ждала чего-то большего, чем просто энергетики некрополей. До Абидоса ей пришлось бы лететь самолетом — переносить автобусные поездки в таком климате просто смертельно для нее, да и ходят ли вообще автобусы от некрополя к некрополю? «Их слишком много в Египте, а в Та-Кемете еще больше».       Дожидаться встречи с чем-то загробным сродни житию в вечности, а ждать своей неизбежной участи еще хуже. Ничего хорошего не предвещала эта ее затея, но такое явление, как отступаться от плана, Энн было невдомек. Никто не замечал или не хотел замечать то, с каким трудом и какими опасениями один из туристов озирается по сторонам. Куча зевак с удовольствием и без задних мыслей расхаживали по пирамидам, касались того, от чего стоило бы держаться подальше и с каким сквозящим неуважением они вели себя внутри пирамид. Энн прекрасно понимала, чем это чревато для нее. Что будет с ними, если они позволят себе такое же безрассудство и глупость. Слишком большая ответственность лежит на слишком хрупких плечах.       Дорога от гизского некрополя до отеля, в котором они с подругой остановились, заняла чуть меньше часа. Покидать это «место силы», как шутливо в своем безмолвном диалоге его назвала Энн, ей абсолютно точно не хотелось. Пока это было единственное место, в котором она могла разгрузиться. Тысячи дней, проведенных наедине со своим проклятьем и висящих бетонной плитой на тонкой шее, вдруг моментом превратились лишь в сон. Энн чувствовала, что ей нужно быть здесь, это ее земля, весь Та-Кемет подвластен ей. И только когда она снова оказалась в неестественной обстановке сияющего светом лобби, это наваждение легкой вуалью скользнуло к ногам. Еще нет. Не сейчас, еще не время. Тебя ждет лифт.       Девушка подняла глаза на массивную дверь, ведущую в номер. «29». На мгновение ей показалось, что это число ее преследует. Человечество отождествляет абсолютное зло с другим значением, а в ее личном маленьком мирке именно «29» было хуже самой смерти, и только сейчас Энн улыбнулась своим хмурым мыслям: «Нет резона приплетать сюда нумерологию, но… Если однажды я разберусь со всеми своими прошлыми жизнями, может тогда найду для тебя разгадку».              — Джо? — подозрительная тишина и легкий полумрак от плотно задернутых штор заставил Энн затаить дыхание. — Спишь?              Ответа не последовало и девушка шагнула в комнату. Она ничего не чувствовала. Ничего. И это напрягало еще больше. Обычно, когда она общалась с людьми, в груди появлялось их отражение — легкое тепло разливалось мягкими волнами по всему телу до самых кончиков пальцев. Даже, когда скрытое, казалось бы присутствие, навевало это ощущение, сейчас вокруг и внутри Энн была абсолютная пустота. Почему? «Теряю хватку?» — гадкая мыслишка полоснула по душе острым дамасским ножом.       Дверь из ванной открылась резко и неожиданно, застав девушек врасплох — одна не ожидала, что кроме нее в номере кто-то будет, а вторая даже не додумалась, что подруга может просто быть в другой комнате. Чутье дало осечку.       — Еще раз напугаешь меня так, я тебя прибью! — тонкий скрипучий голосок разразился угрозами. — Ты говорила будешь только к девяти! Сейчас семь! Семь, Энни!       — Не кричи, я решила вернуться пораньше, — облегчение от того, что Джо не пропала, придало сил, а вот осознание, что Энн ее не почувствовала, наоборот, только усугубило ситуацию. — Зря ты не поехала со мной. Там безумно красиво! Пирамиды такие огромные, а сфинкс просто душка.              О своей находке стоило бы тактично промолчать. Неподготовленному уму не стоит открывать такие тайны. Хотя, нужно сказать, наличие Черных в нашем мире не было такой уж тайной. Однако, люди вроде Джо никогда не сталкивались с ними и уж тем более, скорее всего, не ожидали обнаружить их в своем ближайшем окружении. Поэтому общаться с подругой иногда было слишком проблематично для Энн. Зачастую ей нужна была поддержка именно там, о чем девчушка даже не ведает и даже просто поделиться проблемой было… проблемой.              — Ну рассказывай, подцепила кого? А красивые египтяне там были? А экскурсовод симпатичный? Тебе давно-о-о пора бы уже найти себе парня. Хотя бы покувыркаться с кем-нибудь! — Джо запрыгнула на кровать и решила не медлить с допросом. Она копила на это энергию целых четыре часа, пока не было подруги.       — Ты же знаешь, что мне не до этого. Я только рассталась с… — закончить Энн не дали, бестактно перебивая ее.       — Да-да, с этим уродцем. Какой же он осел, что потерял такую, как ты!              Осел. «Осел…» — в висках запульсировало от этого слова. Девушка не вспоминала уже очень давно об этом, но сейчас на нее ледяной водой хлынули старые воспоминания. На щебетания подруги она почти не обращала внимания, пытаясь в деталях вспомнить тот сон. Или и не сон вовсе?       Вот она бредет по Красной пустыне, закрывая рот и нос платком. Вот вдалеке маячит островок зелени, закрывая собой невероятной красоты небольшое озеро. Как только малышка Энни опускает горячие ступни в прохладную воду, ее наполняет небывалое умиротворение, будто она лежит в своей огромной мягкой кровати и слушает мамины сказки на ночь. Вот ее миг блаженства прерывает шелест травы. Худой, жалкого вида осел смотрит ей прямо в глаза, а его ноздри раздуваются от частого и быстрого дыхания. Он смотрит с вызовом, с интересом. С удивлением? Энн вскакивает со своего места и ошарашено оглядывается по сторонам — откуда посреди пустыни взяться ослу? Ни следов бедуинов, ни хадиров, на много километров вперед и, тем более, назад один песок.       Из оцепенения ее вывело прикосновение Джо.              — Ты меня слушаешь вообще? Завтра мы идем на вечеринку, меня пригласил один симпатичный парень. Он сказал, что я могу взять с собой подружку! — девушка будто и не замечала, в каком мороке находилась Энн и продолжала весело щебетать, пока ее наконец не прервали.       — Завтра я лечу в Абидос. Иди одна, — грубость, с которой ответила Энн задела ее подругу за живое.              Джо нахмурила брови и откинулась на подушки. Ее расстроила такая реакция на предложение, они ведь прилетели вместе и хотели отдыхать вместе, а ей так беспардонно отказывают. Девушка отвернулась к стене и накрылась с головой одеялом, окончательно закрывая эту тему. Ни спорить, ни говорить она больше не захотела — обиделась.       Энн посмотрела на нее стеклянными глазами, все еще прокручивая свое наваждение в голове. У нее самой не было сил препираться сейчас из-за такого пустяка, поэтому она пересела на свою кровать. Детская вспыльчивость и обидчивость в подруге ее раздражала, иногда даже бесила, но с течением лет она с этим примирилась и знала — к утру все будет как обычно.              — Спокойной ночи, Джоанна. Завтра все обсудим.