Часть 3. Коровья челюсть, половина кота, Владик и чья-то коленная чашечка

В основном всё, что происходило в этой деревне, выглядело как сплошное вознаграждение. И не только за практически непрерывный труд с 9 утра и до 17 вечера, где мы каждый день сгребали траву по несколько часов подряд, обрубали деревья, вскапывали землю, таскали воду, разбирали мусор… Нет, вознаграждение в этой деревне мне выдали авансом, за всю прошлую жизнь, причём сразу же по прибытии, так что я уже в первый день знала, что домой поеду не с пустыми руками. Шастая по участку до колодца и обратно, чтобы полить зачатки клумб возле дома, я старалась, конечно, находить прежние маршруты. Но порой в траве было невозможно различить ни тропинки, и тогда я шагала, рассекая ботинками травяные волны. В какой-то момент моя нога в траве наткнулась на что-то явно чужеродное, не похожее на камень или другой мусор, и, разобрав кустистую зелень, я достала…челюсть. Огромную, размером не меньше моей головы, даже больше, со всеми зубами, многослойными и острыми, кое-где расслоившимися от влаги, восхитительно чистую, безо всяких следов плоти, и, скорее всего — коровью. Это было, пожалуй, самое красивое, что я когда-либо находила у себя под ногами. Некоторое время я просто не могла себе поверить. Ухватив челюсть поудобнее, не меняя своего направления, я потащила находку к колодцу, решив там, как раз примерно по центру участка, сделать свой маленький, немного мрачный склад. Будет ли туда что складывать, кроме этой костяшки? Конечно же будет! Понимание, которое раньше обходило мои мысли стороной, вдруг возникло в полной красе. Это деревня, детка, здесь нет уборщиков, чтобы по утрам прятать от жителей нелицеприятные элементы природы в виде уставших от жизни голубей. Здесь никто не впечатлится, увидев сдохшую крысу. Здесь, в деревне, за каждым скотным двором собственная погребальная яма. И конкретно здесь, на нашем участке, где никто не ходил и не распугивал живность много лет, могла бы обнаружиться не только челюсть, но и целая незамеченная корова! А значит, это только начало. Подтверждение своим мыслям я получила мгновенно: увидев меня с костью наперевес, бабушка мужа, за столько лет привыкшая к моему видению эстетики, подсказала ещё пару мест, где, кажется, что-то валялось. И что-то и вправду валялось, а именно: несколько крупных костей, пара старых крошащихся позвонков, челюсть поменьше — овечья, выпавшие коровьи и свиные зубы и чья-то коленная чашечка. Всё это добро было бережно собрано мной и принесено (в жертву) к колодцу незамедлительно. Я понятия не имела, что делать с этими сокровищами. Как дракон кружила по участку, пытаясь отыскать что-нибудь ещё. Тогда у меня ещё плохо получалось — не намётанный взгляд порой принимал за кость какую-нибудь тусклую деревяшку. Между прочим, способность видеть косточки то тут, то там — это почти как рентгеновское зрение, только его можно натренировать. Сейчас чутьё почти безошибочно ведёт меня за собой, и я не только взглядом выхватываю среди прочего мусора — тот самый, а ещё и точно знаю, проходя мимо очередного куста, что вот именно под ним, скорее всего, что-то лежит. И в этой истории вы не раз в этом убедитесь. Тогда же я только-только училась переключаться, и каждая маленькая, даже самая погрызенная кость, даже самая, что ни есть куриная — были для меня как улыбка Вселенной. До вечера, в промежутках между выполнениями поручений от бабушки я чахла над своими косточками. Мне пока некуда их было складывать, и непонятно зачем, понятно только, что очень надо. Забрать в дом я их пока не могла, мы там сами с трудом понимали, куда себя приткнуть, да и не тащить же их туда, где я сплю? В итоге, пофотографировав свои сокровища, я простилась с ними до утра, оставив на улице. Уже ближе к ночи, услышав, как накрапывает дождь за окном, я поначалу подорвалась — как же там косточки? Как там они, такие хрупкие? Только потом до меня торжественно дошло, что если они до меня как минимум пару лет там пролежали, омываемые ливнями и припекаемые солнышком, то за одну ночь до утра с ними вовсе ничего не случится. *** Утром мы, в составе меня, бабушки и дедушки мужа, наконец встречали остальную часть большого семейства. И куда, вы думаете, я в первую очередь повела на просмотр достопримечательностей мужа и его брата? Конечно, к колодцу! Когда все поняли, что под фразой «Пошли, чё покажу» я имела в виду не этот смешной колодец-журавлик, который и так было видно ещё от калитки, а то, что лежало непосредственно у колодца… Воцарилась короткая пауза. Брат мужа заключил, что, кажется, деревня на меня плохо влияет, причём стремительно, потому что я тут всего-навсего сутки, а уже успела собрать целую кучу жутких находок. Ну а муж — муж в тот момент ощутил все прелести жизни с непредсказуемой творческой натурой. На вопрос, не собралась же я переть всё это домой, который мне задали сразу же, я ответила честно — «Не знаю». Конечно «не знаю»! Потому что, во-первых, я не знаю, в чём это переть, а во-вторых, наверняка этим всё не ограничится! *** И тут я тоже словно в воду глядела. В прочем, учитывая близость реки, я и правда в воду глядела больше, чем за всю предыдущую жизнь… Но сейчас не об этом. Шли первые дни в деревне, и я уже была безмерно счастлива, обладая целым ведёрком костей, которые на второй день были отнесены в летнюю кухню, пока никем не обжитую. Однако эти дикие, только что «завоёванные» нами земли продолжили меня радовать. На очереди была очередная находка. Знаете, одна из тех находок, что застают врасплох. Обнаружив такое (не важно где, может быть, на чердаке старого дома, в дедушкином гараже, на заднем дворе собственного дома, в только что снятой в аренду квартире…) не знаешь, что чувствовать — то ли порадоваться неожиданной встрече, то ли… Экзорцистов вызвать? Но мы были слишком мудры и сразу поняли, с кем имеем дело. Как было хорошо известно нашим предкам, для того чтобы получить хороший урожай — надобно молиться богам. И одного такого, местного, мы и нашли. Он проживал на огороде, среди травы, в самой гуще, и был ненамеренно извлечён граблями свекрови. Это была тряпичная кукла. Очень плотно набитая, с округлыми конечностями и другими частями тела, совершенно цельно сшитая, с остатками волос на кривой голове, абсолютно голая, цвета близкого к песчано-земляному, и очень, очень старая. Трудно сказать, сколько она лежала на огороде, потому что всё, что мы знали о предыдущих хозяевах дома, так это то, что это были глубокие старики, а их единственному ребёнку было больше сорока, а значит… А значит, тот, кого мы нашли, мог проживать в зарослях буквально десятки лет. Породил это создание когда-то какой-то смелый завод, а не чьи-то очумелые ручки, о чём свидетельствовали плотные спрятанные швы и большие пластиковые глаза, с которых почти полностью стёрлись зрачки. Этот паренёк был достаточно крепок, раз ему не повредили ни дожди, ни дьявольская жара. Почему паренёк? Кукла не оставляла нам никаких шансов ошибиться в этом вопросе. Будучи абсолютно голой, она имела между ног весьма внушительное тряпичное достоинство, которое нельзя было бы спрятать ни под одной одеждой. Возможно, именно эта деталь вызывала у самой куклы такую блаженную, ни с чем не сравнимую улыбку на пол лица. Мы назвали его Владиком. Владик пугал всех. Его резкое появление из травы вызвало кратковременный инфаркт, и кто-то даже предложил кинуть его в кучу травы и сжечь от греха подальше. Однако кто знает, сколько лет он провёл в этих землях, присматривая за порядком. Уж кто-кто, а он точно имел права на них ровно столько же, сколько и мы. Поэтому в итоге большой семейный консилиум вынес однозначное решение — не обижать Владика. Правильно, уж лучше Владик, чем кто-либо ещё, кто может прийти к нему на замену. Владик хотя бы игриво, по-доброму заглядывал в глаза. Мы переселили его на всё ту же летнюю кухню, предоставив возможность, наконец, отдохнуть и насладиться теплом после стольких лет лежания в сырой земле. Быть может, это благодаря нашей почтительной заботе урожай всё-таки удался… *** Но самое главное, что и находки на этом не кончились. Недалеко от места, где проживал Владик, скоро обнаружился ещё один подарок. Свекровь отложила грабли и пришла сообщить мне о нём лично, пока я убиралась в летней кухне. И только услышав о том, что же ещё скрывала густая деревенская трава, я бежала на огороды вприпрыжку, перелетая груды кирпичей и балок. До сих пор не понимаю, как они не раздавили его, расчищая поле? Как я сама, бегая туда-сюда по участку, не раздавила его в пыль? Потому что в этот раз в поле меня ждал прекрасный, целиком сохранившийся череп кота! Я, конечно, знала, что жизнь меня любит, чтоб вот прям настолько? Хотя, возможно, это была личная благодарность от Владика за проявленное уважение. Совершенно удивительный, сероватого цвета, со всеми зубами, носовой косточкой и целыми челюстями, череп был явно поновее, чем коровья челюсть, но тоже абсолютно чистый. Здесь ему довелось прождать нашего приезда как минимум несколько лет, потому что ни одного волоска не сохранилось от его прежнего хозяина. Черепок был не один. В комплект шли три косточки, оставшиеся от кошачьих лап, а также набор позвонков всех форм и размеров. Где потерялись остальные части кота — история умалчивает, но можно предположить, что огромные хищные птицы, водившиеся в тех краях, могли украсть кошачьи рёбра на барбекю. Васенька — кот, был быстро собран в ещё одно ведёрко из-под майонеза и отправился в летнюю кухню вслед за своими предшественниками. Поближе к Владику, который только и рад был за всеми присматривать. Счастью моему не было никакого предела. Здесь уже всем и каждому стало ясно — я без этих находок деревню покину только в бессознательном состоянии. Думаю, именно с этого момента моя родня начала морально готовиться к тому, что поедет домой в составе некоторого количества мёртвых животных. И именно так, с Владика, Васеньки, овцы, коровы и других неизвестных мне животных личностей, началась моя коллекция. И на этом она, конечно, не кончилась, как и эти прекрасные деревенские каникулы. Впереди ещё много историй, связанных с косточками — про черепаший конструктор, хомяка, внезапно прекратившего своё существования, мумию, найденную на дороге, и многих, многих других.