Часть 4. Преждевременно почивший хомяк и сытые муравьи

Жизнь в деревне под покровительством Владика проходила тихо и мирно. Пребывание там было для нас чем-то вроде игры. Вы хоть раз играли в какую-нибудь ферму? Наша, конечно, была больше похожа на зомби-ферму, чем на какое-нибудь жизнерадостное ранчо, но смысл был весьма схожий. Нам предстояло расчистить территорию, исследовать окрестности, разгадать тайны, посадить огород, привести в порядок садовые деревья, завести кур… При этом ни я, ни большая часть других членов семьи не собиралась там жить, но это было хорошей альтернативой тому, чтобы в расцвет ковида сидеть дома, залипая в компы. Вместо этого гораздо веселее увлечься чем-то в реальной жизни, где нет никаких ковидных ограничений. Вскоре мы выработали собственный распорядок дня и придерживались его на протяжении нескольких месяцев перманентного проживания в деревне. Утро — раннее, но, конечно, что там наше пробуждение в семь утра могло иметь общего с пробуждением бабушек и дедушек, которые вставали в пять, при этом ложась так же, как мы? Только завидовать и надеяться, что в старости мы будем такими же бодрыми. Позавтракав какими-нибудь вкусняшками и зарядившись сахарной энергией, мы, как трудовые пчёлы, покидали дом, чтобы разлететься по огромному участку и заняться чем-нибудь, одинаково попадающим под критерии «Полезное» и «Интересное». Разбирали старый мусор, сгребали траву, пилили деревья, чинили причал на реке, перекрашивали мебель, делали скамейки, сажали огурцы, ломали сараи, сжигали мусор… Перерыв на обед — и снова работать! Откуда брались силы, неизвестно, но, говорят, в деревне воздух заставляет проснуться даже самые дохлые клетки организма. Наработавшись примерно часов до пяти, мы были вольны делать всё, что заблагорассудится. Выбирались поплавать на лодке, порыбачить с причала, послушать лягушек. Устраивались во дворе перед импровизированным очагом, ставили мангал, жарили сосиски. Качались на качелях, глядя на звёздное небо и кутаясь в пледы, пытаясь согреться прохладным весенним вечером. Совсем потемну, перед сном — по строгой очереди в туалет, до которого бежать было холодно и страшно, но зато довольно интригующе. Покой наш в деревне, особенно ночью, нарушали разве что какие-то пушистые личности, шляющиеся по участку. Некоторые из них были установлены как лисы и мыши, поскольку и тех, и тех тут видали и не раз. По вечерам, уже когда на улице глубокая ночь, мы устраивали сеансы кино или смотрели передачи про путешествия, устроившись втроем-вчетвером на одном диване, как кильки в банке. И только когда сон уже начинал маячить перед глазами, мы разбредались кто куда и занимали каждый свой уголок в большом доме. Был ли он такой уж большой на всех нас, девятерых человек? На самом деле, в нём даже не было межкомнатных дверей. Только дверь в кухню, в пристройку и на улицу. Остальные дверные проёмы либо зияли, как дыры, либо были завешены старыми шторами. Из комнаты, которую мы называли «гостиной», можно было попасть в небольшую комнатку-келью, где умещалась только кровать, и в ещё одну большую спальню, от которой также отходила вторая келья. Даже стены здесь были скорее формальностью, поскольку в одном из углов дома находилась вмонтированная в стены печь, выходившая одновременно в большую спальню и обе кельи. Незапертые заслонки и крупные щели позволяли отлично видеть из одной комнаты что происходило в другой. Так что мы всегда знали, кто спит, а кто ворочается во сне, слышали, как кто-то из нас начинал храпеть, и спали, погружённые в своеобразную музыку посапывания. Интимность? Только не здесь. В прочем, в те времена это делало каждую ночь только уютнее и безопаснее. Тёмные часы проходили спокойно, под охраной нерасторопной собаки, которая за ночь успевала поспать с каждым из нас, а на следующее утро весь наш быт начинался сначала, но каждый раз приносил новые удивительные впечатления и открытия. Между работой я, конечно, не забывала навещать Владика, Васю и остальные костяшки. Но самое главное, что скоро к ним пожелал присоединиться ещё один постоялец. *** То утро выдалось воистину спокойным. Проснувшись одной из первых, я выползла в прохладное марево, вдыхая только-только нагревающийся воздух, посетила туалет в приоритетном порядке без очереди, поскольку все ещё спали, сходила на речку. После того как все проснулись и попили чай, обсуждая дела, дневные часы потекли размеренно и неспешно. Я занималась уничтожением травы, иногда отлучалась, чтобы заглянуть на кухню за каким-нибудь перекусом, и в целом мирно перемещалась по участку, пока в какой-то момент не оказалось, что меня яростно ищут. На таком участке это можно было легко не заметить. Но когда я, наконец, нашлась, никуда не теряясь, свекровь встретила меня загадочно обнадёживающей фразой. — Светка, а мы тебя все ищем! Иди скорее, там белка сдохла! *** А меня же обычно три раза упрашивать не надо. Если меня зовут — я прихожу, если нет, то обычно всё равно прихожу, а уж по такому-то поводу! Тут не грех было оставить дела и отправляться на поиски. Направление мне свекровь не подсказала, тут же скрывшись за сараями по своим делам, поэтому в какой именно части участка меня ждало встретившее печальную участь животное, я не знала. Сперва ноги занесли меня к мужчинам. Дед и отец мужа чинили Ниву и обсуждали личность погибшей. Моя фантазия, конечно, нарисовала картину задавленной белки — хотя я и не понимала, при каких условиях это могло произойти, особенно учитывая изрядную дальность нашего участка хоть от какого-то леса. Однако машина была тут ни при чём, и никаких белок рядом не обнаружилось. Зато я узнала важные детали. Обсуждаемая белка была стопроцентно не белкой, судя по беглому описанию, которое я услышала, и являлась кем-то другим. Это ещё предстояло выяснить, но сначала, найти. Я побродила ещё немного, посетив разные уголки участка, получая указания от других членов семейства. В этом путешествии мне разве что не дали заговорённого клубочка, чтобы он быстрее провёл меня через заросли, но я в итоге справилась и без него, добравшись к бабушке мужа. Бабушка укрылась в тёмном углу между летней кухней и смежным с соседями забором, над бочкой, служившей мусорным ведром, и чистила рыбу. Собственно, в руках у неё и было орудие преступления. Нож для разделки. А пострадавшее тельце — валялось поодаль, стряхнутое с дощечки для рыбы смелой женской рукой. Бабушка, как первый свидетель, прибывший на место преступления, поделилась увиденным. Была рыба. Была бочка. Была вчера произведена зачистка свежепойманной рыбы. Поскольку рыбы было много, бабушка оставила часть рыбы висеть на заборе, а нож оставила на доске так, как он соблаговолил лечь. А лёг он острым лезвием кверху. Никто никогда не узнает, что именно произошло ночью. Но утром, ровно на том же месте, на этом злосчастном ноже, непоколебимо остающемся на месте, лежала грустная, уже не совсем целая тушка какого-то грызуна. Самое время было бы надеть шляпу Шерлока Холмса, раскурить трубку и взять в свои руки расследование этого мутного дела. Что привело ночного зверя в этот угол? Запах протухших останков? Тонкий аромат свежих карасей, висящих на крючках на заборе? Как потерпевший взобрался на такую высоту? По железной бочке? По забору с другого участка? Успел ли он вкусить запретного рыбьего плода, прежде чем упасть на нож? И так ли это правдоподобно звучит? Свои были чисты — при нашем образе ночёвок, больше напоминающих улей, все были друг у друга на виду весь вечер, ночь и начало утра. Бабушка тоже не попала под подозрение — когда она обнаружила труп, то была в этом краю участка не одна. Возможно, конечно, здесь в ночи завязались настоящие страсти — противостояние двух героев, битва за свежую рыбу, в которой смертью подлой и внезапной погиб один из сражающихся… Но рыба была на месте, так что, если бы тут и был победитель — ушёл он с пустыми лапами. Оставалась последняя, самая вероятная версия. Случайное самоубийство. Простая коварная случайность, неудачный прыжок в темноту, подвернувшаяся лапка, роковой шаг… Перевернув погибшего палочкой, я посмотрела в его грустное лицо. Вот так и думай, где тебя подстерегает неизбежное. Дело решили на этом и закрыть. Гугл помог установить личность почившего — и это дело вошло в нашу деревенскую историю как дело о хомяке-самоубийце. *** Обычно такие несчастные случаи кончаются похоронами. В деревне для этого случая были разные варианты. Погребение в воде? Голодные черепахи, конечно, обычно в пакет услуг не входят, но, с другой стороны, и не откажутся. Возведение погребального костра? Всегда наготове, поскольку трава сжигалась промышленными масштабами почти каждый вечер. Бабушка предложила не заморачиваться и выбросить несчастного на соседский участок. Тот стоял абсолютно заброшенный, хотя на сколько я помню, хозяева у него всё-таки были. По доброте душевной бабуля ненавязчиво выбрасывала туда что-то, что могло успешно разложиться и стать ресурсом для растущих там беспорядочно кустов и деревьев. Органика! За всё время пребывания в деревне на тот участок было отправлено несколько кастрюль чайной заварки, прокисший компот и гнилые свиные копыта, которые наша собака где-то разрыла. Русская деревня — это место, где выживает тот, кто быстрее приспосабливается. Поэтому касательно этих сомнительных способов утилизировать продукты я предпочитала помалкивать. В конце концов, на участок так никто и не заехал до сих пор. Но, как вы понимаете, любое погребение идёт наперекосяк, если рядом появляется таксидермист. Или человек, которому данное хобби неожиданно приглянулось. Хомяка было действительно жалко. Я постаралась, чтобы наши мелкие не прибежали на шум обсуждений и были заняты мороженым, дабы вид животного не задел ничью неокрепшую психику. Однако, поскольку хомяк был уже того… Я, выслушав все предложения касательно утилизации тела, и аккуратно поддев его двумя палочками, потащила в конец участка, туда, где землю захватывал уже неподдающийся нашему контролю маленький лесок из плодовых деревьев. Где-то там я видела колонию муравьёв… Как говорится, и твари сыты, и хомяк уже умер. Я надеялась, что это позволит животному не просто гнить где-то в яме, являясь сомнительным лакомством для наших домашних собак, а будет проглочено природой, участвуя в круговороте пищевой цепи. Домочадцы, услышав мой план, объявили меня опасной, но хитроумной особой, и поблагодарили за информацию, чтобы самим на всякий случай не заходить в ту часть огорода. Ну а то мало ли, насколько разовьётся аппетит муравьёв…