Часть 2.

      - Отлично постреляли, - потрепал Игорь приятеля за плечо. – Но ты мог бы и лучше. Эй, ты здесь? Снимай экипировку.       - Угу, - машинально кивнул Дмитрий, вынимая из зубов карандаш.       - Ты меня пугаешь в последнее время. Я отведу тебя к врачу. Кстати, Прокопенко просил проведать сегодня Разумовского.       - Опять мы? – нахмурился Дубин.       - А кто ещё? Кто брал Разумовского, тот и контролирует, - вздохнул Игорь.       - Да понимаю. Просто… Не по себе мне там. Всё внутри переворачивается, когда вижу его. Понимаешь?       - Та же фигня, - цыкнул сквозь зубы Игорь. – Как-то жутко понимать, что ловили одного, а в заключении должны сидеть двое. Как будто бы невиновного посадили. Сам по себе Разумовский приятный человек. А этот, как он его там называет…       - Птица, - подсказал Дмитрий, не отрываясь от блокнота.       - Точно, Птица… Биполярка – страшная вещь, однако… Что ты там всё рисуешь?       Игорь попытался выхватить блокнот из рук приятеля, но Дубин резко захлопнул обложку, вцепившись мертвой хваткой.       - У тебя всё в порядке? – поинтересовался Гром, изумленно выгнув бровь. – Что за мадам? Я видел. Живая? Или фантазии?       - Я. Откушу. Тебе. Руку. Если сейчас же не отпустишь, - прошипел Дмитрий.       - Псих, - хмыкнул Игорь, но руки всё-таки убрал. - Может, тебе таблеток каких попить? Давай сегодня между делом у Рубинштейна проконсультируемся.       - Да пошёл ты, юморист, - отмахнулся Дмитрий. Гром, до этого сидевший на столе, соскочил на пол, оказавшись за спиной приятеля.       - Я забочусь о тебе! – Игорь сделал шуточный захват, свободной рукой потрепав друга по светлым волосам. – Мы ж семья! Мы ж стая! Ты мне как брат младший!       - Да отцепись ты от меня! – воскликнул Дмитрий, делая безуспешную попытку вырваться из мертвой хватки друга. Неизвестно, сколько бы продолжалась эта экзекуция, если бы к ним не подскочил коллега. Младший лейтенант Алексей Терехов предусмотрительно остановился на безопасном расстоянии от друзей, опираясь руками о стол.       - Эй, голубки, - привлек внимание Терехов. – Папка вас ищет. К себе вызывает. И что-то он сильно не в духе!       - Иди своей дорогой, Ставочник, - отмахнулся Игорь.       - Не, мужики, я серьезно. Прокопенко к себе вызывает. Не подскажете, есть темка для ставок?       - Пошел ты! – в один голос грянули друзья. ***       - Ну, Федор Иванович, опять эти Хольты! - вскипел Гром, вскочив со стула. - Как будто бы нам заняться нечем! У Димы вообще график поперекручен, как издевательство какое-то!       - Игорь, не надо, - шикнул на друга Дубин.       - Что «не надо»? У тебя два дежурства подряд стоит теперь! Днем на службе, вечером с Хольтов пылинки сдувай и делай вид, что счастлив, - продолжал горячиться мужчина. - Федор Иванович! Как будто бы кроме нас и работать некому. Так поувольняй всех, к чертовой матери!       - Молчать! Надо будет — поувольняю! И к маме, и к папе, и к ихней бабушке! - стукнул по столу начальник. - Ты меня будешь ещё работать учить? Не дорос ещё!       Игорь осёкся. Губы сжались в упрямую линию, резко очертив скулы.       - Прошу прощения, товарищ генерал -полковник, виноват, - наконец проговорил мужчина, вернувшись на место.       - Игорь, - шепнул приятелю Дубин - Ты, если извиняешься, то делай это искренне. Таким тоном ты только обостряешь ситуацию.       - И делаешь хуже, - кивнул Прокопенко, привычным жестом сложив руки в замок. - Я когда-нибудь тебя всё-таки уволю. И не посмотрю, что с малых лет воспитывал тебя.       - Я не просил меня брать под опеку, чтобы потом этим же каждый раз попрекать! - огрызнулся Гром, сложив руки на груди. - Взял бы себе на воспитание девчонку, и горя бы не знал!       На миг мужчинам показалось, что во взгляде Федора Ивановича промелькнул испуг. Но в следующее мгновение лицо начальника угрожающе потемнело. Опасаясь новой вспышки гнева, Дубин примирительно выставил ладони вперед:       - Мы же здесь собрались не семейные драмы разбирать, верно? Игорь, мне очень лестно, что ты заботишься о моём благополучии, но хочу напомнить тебе, что есть служебный долг. У нас работа такая, с ненормированным графиком. Мы знали, на что шли, устраиваясь на службу. Давай всё-таки до конца выслушаем Федора Ивановича и составим подробный план действий. И, желательно, запасной тоже.       - Временами твоя правильность меня раздражает, - вздохнул Гром. – Зануда!       - Раз раздражительный такой, то проконсультируйся сегодня у Рубинштейна, может каких таблеток назначит, нейролептиков курс пропьёшь, - съязвил начальник.       - Карма, - подмигнул приятелю Дубин. И продолжил: - Ладно, хватит. Давайте к делу. Какова наша главная задача на сегодня?       - Сегодня как и планировали, проверка Разумовского. Вечером — сторожите Хольтов. Если между этими основными задачами есть свободное время — занимаетесь следствием по «висякам».       - А завтра? - нахмурился Игорь.       - Завтра занимаетесь весь день следствием; Димка — с тебя отчёт за месяц, понял? А вечером идёте выгуливать Хольтов.       - Дим, спать можешь не ложиться, - хмыкнул Игорь. - День Сурка какой-то… В чём необходимость Дубину две смены подряд на Хольтов ходить?! Я не понимаю, это несправедливо!       - Я хорошо стреляю, - вдруг догадался Дмитрий, прежде чем Прокопенко ответил. - Что-то готовится, верно?       - Да, - кивнул Прокопенко. - Кутеж грозится перейти в рубрику «чрезвычайные происшествия». Чтобы вы понимали, наркоконтроль нагрянет на это светское мероприятие. Это с одной стороны. С другой стороны, служба безопасности тоже примет участие.       - Люди в чёрном нам зачем? – живо поинтересовался Игорь.       - Поступила информация, что существует угроза жизни Хольту – младшему.       - А моя основная миссия, как стрелка, защитить или помочь? – спросил Дмитрий.       - Дубин! – в очередной раз стукнул по столу Прокопенко. – Этот охламон плохо на тебя влияет!       - Извините, - смутился Дмитрий. – Иногда так и хочется младшенького пристрелить.       - Чисто по-человечески, я тебя понимаю, - вздохнул начальник. – Но как глава управления – осуждаю. Так, у меня всё. Вопросы есть?       Дмитрий слегка замялся:       - Федор Иванович, разрешите по поиску человека пробить.       - Так не запрещено, - отмахнулся начальник. – Обратись к нашей Марине, она пробьет.       - Нет. Я… Мне нужно самому.       Игорь присвистнул, весь превратившись в слух.       - В чем дело? – нахмурился Прокопенко. – Марина имеет секретку, она является грамотным специалистом.       - Федор Иванович, - возразил Дмитрий. – Это личное. Я… я хочу пробить по базам человека…Моя сестра, она слишком доверчива и не разбирается в людях…       - Дим, когда ты врать научишься? – усмехнулся Прокопенко, щелкнув авторучкой. Мужчина достал специальный бланк и замер: - Я пожалею об этом?       - Обещаю, что проблем не будет, - кивнул Дубин.       -Смотри мне, сынок, - покачал головой Прокопенко, расписываясь в углу листка.       - Сынок, - закатил глаза Гром. – Федор Иванович, он же приёмный.       - Игорёк, ты тоже. Не забывайся, - нахмурился Прокопенко. И, смягчившись, добавил: - Ребята, вы оба мне, как родные.       - Поэтому с нас и спрос больше? – хмыкнул Игорь. Не дожидаясь ответа начальника, мужчины отбили друг другу «пять». Федор Иванович метнул яростный взгляд, и, побагровев, указал пальцем на выход из кабинета:       - Я смотрю, вам работы мало? Заняться нечем? А ну, выметайтесь из моего кабинета, и чтобы я вас до вечера не видел! Спрос с них, видите ли, большой! Да я вас!!!       Под громкий хохот мужчины поспешили выполнить требование Федора Ивановича и покинули кабинет начальника. ***       Мужчины сошли на берег, в нерешительности остановились. Оба молчали. Игорь зажал зубами сигарету, щелкнув зажигалкой. Дмитрий задумчиво окинул взглядом унылый пейзаж острова.       - Всё-таки есть на свете вещи, к которым невозможно привыкнуть, - спустя некоторое время нарушил молчание Дубин.       - Угрюмое место. Каждый раз содрогаюсь, - согласился Игорь. – Хотя, первый раз, когда мы приехали сюда с Разумовским, было не так жутко.       - Угу, - глухо отозвался Дмитрий. – А теперь… Каждый раз такое чувство, будто бы на кладбище приходишь.       - Которое сам же и выкопал, - кивнул Гром, разделяя чувства друга. – Знаешь… Жаль мне его.       - Он опасен для общества, - покачал головой Дмитрий. – А сколько их здесь таких?       Мужчины вновь замолчали. Туман легкой пеленой окутывал остров, будто бы желая дополнительно оградить его обитателей от внешнего мира. Или внешний мир – от обитателей. Кто знает? Заморосил мелкий, почти невесомый дождь, вынуждая приятелей направиться в сторону высокого, мрачного здания.       - Кажется, здесь постоянно такая мерзкая погода, - заметил Дубин, зябко поёжившись. – Во всей области будет солнечно, но здесь – обязательно дождь!       - Остров скорби, - нахмурился Игорь, щелчком пальцев откинув сигарету в сторону.       - Возможно…Если бы не одно НО. Ты замечал, сколько здесь кошек?       Игорь изумленно посмотрел по сторонам. Действительно, как он раньше не замечал. Тут и там на гостей острова с интересом поглядывали раскосые мордашки. Разных пород и мастей, коты и кошки важно вышагивали в окрестностях лечебницы. На многих хищниках тяжелая судьба оставила отметины. У кого-то недоставало уха, у кого-то лапы. Вот тот голубоглазый сиам стыдливо прятал обрубок хвоста, а важный британец как ни в чем небывало умывал пустую глазницу. Кофейного цвета шотландец с недоумением раскрывал лапу, надеясь выпустить навсегда удаленные когти. Два апельсиново - рыжих кота сцепились клубком, что-то не поделив.       - Миниатюра «Разумовский и Птица», - не удержался Игорь, громко гоготнув. – От рыжих одни проблемы. Действительно, много здесь пушистых хищников. Прокопенко как-то упоминал, что Рубинштейн в своё время устроил здесь кошачий приют.       - Необычный он, всё-таки, человек, - рассуждал вслух Дубин. – Такой мрачный, замкнутый. А приют устроил. И зверьё тут живет неплохо.       - Попробовал бы ты жить в этой больнице безвылазно, - возразил Игорь. – В окружении душевнобольных. На этом мрачном острове. Профессор –талантливый человек. Гений. А гениям положено быть… со странностями. И он… Вот он – действительно герой. Пожертвовал своей жизнью, чтобы охранять наш покой и душевный покой своих подопечных. Жаль, что одинок. Ни семьи, ни друзей.       - Кстати, о друзьях, - вспомнил Дмитрий, вскинув палец вверх, притормаживая мысли Игоря. – Ты знал, что Фёдор Иванович и профессор Рубинштейн в своё время были дружны?       - Ты не температуришь? – осторожно поинтересовался Гром, положив ладонь на лоб приятеля. – Они ведь друг друга на дух не выносят. Может, всё-таки попросим таблеточек?       - Да я тебе серьезно говорю, - отмахнулся Дубин, поправив волосы. – Я как-то ждал в кабинете у профессора, а его долго не было. У него кабинет, сам видел же, - сокровищница Али-Бабы. Столько всего интересного! И на полках много фотографий. На одной из них большая компания, где и Федор Иванович, и сам профессор. Я сначала не узнал, молодые такие.       - Я не знал, - удивленно протянул Игорь, растерянно почесав щеку. – Они изредка взаимодействуют. И то, по крайней необходимости. Сквозь зубы.       - Я думал, раз ты воспитывался под его крылом…       - Я как дикарь рос, - мрачно перебил друга Гром. – Эгоистом был. Существовал. Обижен был на весь мир. Доброту и участие от Федора Ивановича и тети Лены принимал как должное. А потом на учебу свалил. Не до них мне было. Но и они сильно не лезли. Не навязывались.       - Ну и дурак, - пожал плечами Дмитрий.       - Круглый, - согласился Игорь. ***       Миловидная девушка принесла поднос с тремя чашками. Ухоженные руки с ярким, кричащим маникюром, привычным движением расставили перед гостями чашки.       - Спасибо, Софочка, - поблагодарил свою помощницу профессор. – Согласись, приятно, когда к нам приходят психически здоровые люди. Относительно здоровые…Угощайтесь, друзья мои. Ваш подопечный никуда не сбежит.       Гром лишь коротко кивнул, делая большой, шумный глоток. Взгляд Игоря с любопытством скользнул по полкам за спиной Рубинштейна. Но на таком расстоянии, да ещё и в полумраке, трудно было различить что-либо.       - Спасибо, профессор, - ответил за двоих Дмитрий, осуждающе покосившись на друга. – Есть какие-то улучшения?       Профессор откинулся на спинку стула, задумчиво побарабанив пальцами по краю рабочего стола.       - К сожалению, об изменениях говорить рано, - вздохнул мужчина. – Но, вот уже спустя год лечения, я смог найти контакт с основной его личностью. Сергей у нас теперь гостит чаще, чем так называемый… Птица.       - Условия изоляции не изменились? – поинтересовался Гром.       - Ни в коем случае, - поспешил уверить его профессор. – Его палата одна из немногих, которая способна удержать самых буйных пациентов. Впрочем, вы сами можете в этом удостовериться. Чуть попозже.       Легкий сквозняк сбил со стола подготовленный лист акта проверки. Дмитрий успел схватить протокол, ловко прижав его лежащей на краю стола книгой.       - Осторожнее, молодой человек, - нахмурился профессор. – Это вообще-то рукопись. Второй такой нигде не найти.       Дмитрий поправил очки, с интересом склонившись к книге.       - Она Вам дорога, раз Вы держите её на рабочем столе, - заметил Дубин и, дождавшись одобрительного кивка профессора, открыл первую страницу. – Эммм…Удивительный подчерк.       - Неужели? – усмехнулся мужчина. – Впервые слышу такой лестный отзыв. Я называл это «как курица лапой».       - Согласен, - заглянул в книгу Игорь. – Отвратительнее подчерка в жизни не видел. Это вообще человек писал? Это ж даже медицинским подчерком нельзя назвать!       - Игорь! – пристыдил друга Дубин и поспешил сменить тему: - «Алиса в стране чудес»? Интересно. Но кажется, сказка меньше по объему была. Значительно меньше.       - Это сборник сказок. Авторских, - покачал головой профессор и нараспев процитировал первую страницу: - «Вся королевская конница, Вся королевская рать, Не может Алису найти, Не может Алису поймать».       - Там было иначе, - заметил Игорь, поймав замешательство во взгляде друга. – Я, конечно, читать не любил, но тоже знаю…       - А в этой сказке так, - перебил мужчину профессор. Мрачная тень скользнула по его лицу. – Ну что, проведаем вашего подопечного? ***       - Я в прошлый раз заходил в камеру! Твоя очередь!       - А я в начале месяца приезжал один! Забыл? Так что очередь-то твоя!       - Давай разыграем!       - А давай! Раз, два, три… Ха, у меня ножницы. У тебя бумага. Ты проиграл. Значит, ты и идешь здороваться с Разумовским.       Тяжелый вздох профессора прервал спор приятелей. Мужчины смущенно замолчали, оглядываясь по сторонам. Мрачный коридор психиатрической больницы нагнетал тревоги больше, чем коридоры тюремных изоляторов. Тусклый свет только ухудшал обстановку.       Вдруг впереди сверкнули два зеленых огонька. Мужчины напряглись. Кроме них в коридоре никого не могло быть.       - Алиса, - строго позвал профессор, остановившись. Из темноты, словно нехотя, грациозной походкой вышла кошка. Зеленые глаза животного с некоторым вызовом остановились на профессоре. Его гости тоже не остались без внимания.       - Разве кошкам можно в здание? – удивился Гром, почесав за ушком подошедшего зверя.       - Это моя. Ей можно всё, - недовольно отозвался профессор. – Глупая ты кошка, Алиса! Я же запретил тебе гулять в эту сторону!       - Красавица, - протянул осторожно руку к кошке Дубин, желая погладить шубку цвета горького шоколада. Алиса вдруг принюхалась у его плеча и замерла. Издав жалобный «Мау», кошка замурчала. Мужчина взял зверька на руки. Дмитрий решился:       - Вениамин Самуилович, у Вас же приют здесь, верно? Вы не будете против, если я определю сюда, к Вам, одного моего рыжего знакомого на постоянное место жительства?       - Вы мне уже одного рыжего знакомого определили на ПМЖ, благодарю, - усмехнулся профессор. – Ладно уж, привозите. Одним больше, одним меньше. ***       Все трое вернулись в кабинет профессора. Игорь расположился напротив Рубинштейна, в то время как Дмитрий принялся нарезать круги по помещению, словно пытаясь избавиться от гадкого ощущения после посещения Разумовского.       - Сегодня нам повезло, - подписывая акт, нарушил мрачное молчание профессор. – Сегодня нам удалось пообщаться с Сергеем.       - Он даже не узнал нас, - растерянно сказал Гром, разведя руками. – Он постоянно на препаратах?       - Частенько, - признался профессор. – Иногда он ведет себя буйно. Боится, когда чувствует приближение своей второй личности. Какой удивительный контраст, представляете? Маньяк-убийца и праведник!       - Вениамин Самуилович, а много у Вас здесь маньяков? – поинтересовался Дмитрий.       - К сожалению, не все, - ответил профессор. – Но, уверяю вас, товарищи, те, кто содержится в моей больнице, уже не имеют никакой связи с внешним миром. Отрезаны наглухо. Как и внешний мир – от них.       - Тогда… Скажите, вот чисто теоретически, - рассуждал Дмитрий. – Может ли Ваша больница, при каких-то определенных обстоятельствах, стать убежищем для человека, который пытается скрыться?       От Грома не ускользнуло то, как взгляд карих глаз профессора угрожающе потемнел.       - Чисто теоретически – да, - медленно ответил Рубинштейн. – Но только теоретически. Товарищи, было приятно пообщаться, но у меня много работы. Должен вас проводить.       Собрав документы, друзья послушно проследовали за хозяином лечебницы. Уже на выходе, в холле больницы все трое задержались.       - Начальнику передавайте мои приветы, - скривился профессор. – И пожелания лёгкой службы.       «Какая же кошка между вами пробежала?» - подумал Игорь, но в ответ лишь кивнул.       - Федор Иванович сожалеет, что сам не имеет возможности посетить Вас, - нагло соврал Гром, пожимая профессору руку.       - К счастью, приезжаете вы, - тепло и вдруг действительно искренне улыбнулся профессор, словно бы и не было недавней вспышки. – Когда вас ждать в следующий раз?       Дмитрий не встревал. Погруженный в свои размышления, мужчина рассматривал большие портреты, украшавшие стены холла. Среди картин выделялся семейный портрет. Молодой мужчина в кресле, держащий раскрытую книгу. А рядом, на подлокотнике девочка, лет десяти, с черным котенком на руках. Дмитрий видел уже много раз этот портрет. Но сегодня, разглядывая полотно, мужчина испытывал смутное волнение.       «Знакомая незнакомка, - подумал про себя Дубин и вдруг его осенило: - Незнакомка! Как похожи!».       Голос профессора, неожиданно раздавшийся рядом, заставил мужчину вздрогнуть:       – Нарисовал один из пациентов. У него был талант. И было очень много свободного времени, пока находился здесь. Давно это было. Хорошая работа. Хорошее время было…       - Ваша дочь? – бесцеремонно указал пальцем на портрет Игорь.       - Можно и так сказать, - задумчиво кивнул профессор. И мрачно добавил: - Слишком поздно наша доблестная полиция заинтересовалась моей семьёй! Опоздали, господа!       Что-то было в тоне профессора такое, что отбило у друзей всякое желание задавать дальше вопросы. Мужчины распрощались и поспешили покинуть остров. Уже отплывая от берега, Дубин проверил папку с документами.       «У Рубинштейна каллиграфический подчерк, - мысленно удивился Дмитрий. – Сборник написан, скорее всего, дочерью. Но разве профессор не одинок?»       Дмитрий обернулся на берег, словно желая получить ответы на свои вопросы. И обомлел.       Профессор Рубинштейн всё ещё провожал их лодку пристальным, колким взглядом, склонив задумчиво голову к плечу. Жест был настолько знаком Дмитрию, что мужчина почувствовал, как его сердце пропускает глухой удар, словно споткнулось.       - Игорь, - позвал друга сдавленным голосом Дмитрий, – Нужен твой взгляд со стороны. Сегодня со мной приключилась странная история с самого утра.