Часть 7

Ким Бо На пришла радостная и абсолютно живая. Ко времени еë прихода у меня уже почти полностью сложились фрагменты расследования еë убийства. Игрового, или игрушечного, или убийства понарошку. Она оказалась не настолько сногсшибательно красивой, какой я еë запомнил. Абсолютно ровные ножки. Минималистичная юбка не могла увеличить слишком маленькую попку, прокачанный пресс был похож на пресс юного гимнаста. Пожалуй, плечи у неё были по-женски красивыми. Лицо.., ну, так себе. Милая мордашка. Зато улыбка, которую она излучала, могла потянуть на мегатонну тротилового эквивалента. Разила наповал. Короче, увидев Ким Бо На, я резко повеселел. Разговор сам собой повернул в сторону отдыха. Думаю, что Бо На, если бы она работала в туристическом агентстве, стала бы мегазвездой туристического бизнеса. Мне, по крайней мере, срочно захотелось в круиз на месяц, и чтобы моим персональным гидом стала Госпожа Ким. Впрочем, наслаждаться лëгкостью бытия нам не дал доктор Филипп. Он велел мне топать в палату. Что я и сделал. Почувствовал, что устал и хочу спать, поэтому и не стал возражать. Меня действительно разморило. Плюхнувшись на койку лицом вниз, прямо в одежде, я только успел подумать, что еë стоимость, должно быть больше стоимости моего автомобиля, и вырубился. Мне приснился особняк, с теми же архитектурными особенностями, только чёрного цвета. В нём почти не было света, я бродил по тусклым мрачным коридорам и чего-то опасался. Иногда на моём пути попадались призраки, в основном полуголые девицы, которые ехидно улыбались и прятались в стенах, когда я подходил ближе. Потом у меня, в руке оказался меч, я им помахал и проснулся. Разочарованным. Мечом можно было кого-нибудь зарубить во сне, а девушки-призраки могли бы флиртовать со мной более раскрепощенно. Ещё у меня затекла щека, которая прижималась прямо к матрасу — подушка оказалась на полу, и воняло изо рта. В игре такого не было. Там я, всегда выглядел как денди, пах как лучший любовник и блистал умом. Короче, не тот тип, который долго смотрелся в зеркало в уборной и ковырялся в носу, не в силах понять, где может прятаться зубная щëтка. С горем пополам, я всё же смог собраться, умыться и даже переодеться. Пиджак мне показался неуместным, я его просто скинул, а от рубашки уже пахло потом, поэтому я поменял еë на поло. Реальность — место, где приходится принюхиваться, чтобы не попасть впросак. Ассоциации, запущенные моим беспокойным мозгом привели к тому, что я решил, что стоит кое-что разнюхать. А может и пометить территорию. В моей палате за мной наблюдала одна широкоугольная камера. В уборной камеры, вроде, не было. Я выглянул в коридор. Со стороны больничных покоев, в которых я пробудился от смерти, за мной следила ещё одна камера. Ага… Это контраст с тем детективом, в котором я побывал, играя в экшн. Я подошёл к прозрачным дверям и немного понаблюдал за обстановкой в больнице. Там было пусто — девять коек с белыми червями Автономных Манипуляторов стояли кругом. И всë. Наверное, логично. Пройдя назад по коридору мимо своей палаты, я вышел к развилке и лифтовой площадке. В голове сразу щёлкнуло — произошла привязка к местности. Больничные покои соответствовали обеденному залу в предыдущей, альтернативной локации, а нынешняя столовая — одной из переговорных. Тогда, спустившись на этаж ниже, я окажусь в термах. Интересно, что там? Входы в лифты тоже просматривались камерой. Я вызвал лифт. Когда двери открылись, на меня изнутри уставилась ещё одна камера. Этот раздражало. Я прошёл по коридору дальше в сторону лестницы. В отличие от экшна, лестницу здесь можно было назвать парадной. Вот это интересно — одна планировка, и принципиально разный вайб. Особняк эпохи конструктивизма был беленький, бетонный и функциональный, а больница, или может быть штаб-квартира, явно имела разные зоны. Хотя термы в том особняке тоже выпадали из общего ряда. Может, эклектика — это основа дизайна всей этой кампании, что в области архитектуры, что в области игр. Стены лестничного пролёта были отделаны чёрным натуральным камнем, отполированным до зеркального блеска. Ступеньки блестели кроваво-красным, а перила эффектно сочетали чёрный и красный. Тусклые лампы, сделанные, по-моему, из селенита, испускали красноватый свет. Лестница мне понравилась. Ещё на ней не было заметно камер. Может они прятались где-нибудь в отделке, но это хотя бы не раздражало. Я посмотрел наверх. Интересно, что там? Жилые помещения или технические? И, кстати, почему никого нигде нет? Сколько времени? Может сейчас глубокая ночь и все спят? Посмотрев вниз, я решил, что спускаться мне нравится больше, чем подниматься. Я ощущал слабость, а любопытство моё было не настолько сильным, чтобы заниматься физкультурой. Но сделав первый шаг вниз, я испугался. Из стены на меня смотрел призрак. Он поднимал какой-то объемный предмет и замер, когда я его увидел. Я вернулся на лестничную площадку. Призрак исчез. Я таращился в зеркальную поверхность чёрного камня, пытаясь понять, что я видел. Неожиданно призрак появился снова. Он немного уменьшился в размерах, а предмет в его руках оказался полутораручным мечом. На голове призрака был надет шлем типа «жаба». Интересный призрак. С кем он собрался сражаться? Он продолжил уменьшаться, как бы растворяясь в камне. Внезапно за моей спиной раздался лязг, и сюрреалистическая картина приобрела смысл. Призрак был отражением кого-то в камне. Я резко обернулся. Закутанный в плащ крестоносца человек смотрел на меня с лестничной площадки, выставив вперëд меч. Должно быть он спускался по лестнице, чтобы не засветиться в лифте, и увидел меня. Ему нужно было вниз. Я стоял на его пути. Если человеку нужно скрывать своë лицо и прятаться от видеокамер, это может быть потенциально опасно. Например, он вор. Или отравитель. С другой стороны, он мог бы напасть на меня, но попытался спрятаться. Что это значит? Например, что он — мой тайный союзник. Или знает, что я его одолею, то есть он не умеет обращаться с мечом. Или он действительно отравитель, и размахивать «бастардом» не его амплуа. Зачем отравителю меч? Например, чтобы взломать сейф с особо охраняемыми препаратами. Меч он не собирался использовать, как оружие. Тогда велика вероятность, что я могу предложить этому призраку выгодный контракт. Я показал ему на лестницу, раскрыл ладони и кивнул головой в направлении второго этажа. Призрак опустил меч и спустился на две ступени. Потом остановился и покачал шлемом. Я приподнял брови. Он протянул левую руку в латной перчатке и показал на меня, потом на лестницу, мол, спускайся вперëд. Оглядываясь на него, я спустился на полпролëта. Он последовал за мной. Я продолжил спускаться. Мы шли вниз по лестнице, как две сомнамбулы, практически копируя позы друг друга. Я ступил на пол второго этажа, покрытый мягким ковром, и бегло осмотрелся. Овальный зал был заставлен стеллажами из дерева и стекла. Призрак вдруг застыл, как будто что-то неожиданно вспомнил. Он даже почти поднёс к лицу руку, собираясь, то ли почесать нос, то ли хлопнуть себя по лбу, но вспомнил, что в ней держит меч. И вдруг он прыгнул прямо ко мне. Отшатнувшись, я больно ударился об угол стеклянного шкафа. Он был прочным и тяжёлым, поэтому даже не покачнулся, зато я съёжился от боли в плече. Возможно, это меня и спасло. Меч с неестественным жужжанием впился в стекло над моей головой. Полетели осколки… Я побежал, рефлекторно прикрывая голову руками. Глупо, конечно. От удара мечом, даже тупым, руки вряд ли защитят. За моей спиной звенели разлетающиеся от ударов призрака стеллажи и падали человекоподобные фигуры. Над головой пролетело копьё и со звоном вонзилось в стену. Я побежал поперёк зала, пытаясь прикрываться шкафами. Один из них принял на себя удар алебарды, потом прямо на меня упал Вальтер ППК, рядом тяжело рухнула винтовка Мосина. Споткнувшись, я врезался руками в стеклянный шкаф, он рухнул, и на пол покатились муляжи гранат. Я надеялся, что муляжи, но и настоящие гранаты достаточно прочны, чтобы не взрываться при падении на камень. Я схватил германскую «колотушку» и выглянул из-за шкафа. Призрака не было. Шуршал раскачивающийся в центре зала бацинет. — Что случилось?! — Красивый голос Сьюзи дрожал. Она торопливо спускалась по лестнице. Тут же открылись двери лифта. Оттуда вышел Филипп. — Что вы учудили? — спросил он, глядя на меня. — Это не Арчи. Знакомый голос. Я обернулся. У той стены, из которой торчало копьë, появился Дирк Эйлюм. Он тяжело дышал, как будто бежал, но с его телосложением даже пара пролётов быстрым шагом ничем не отличаются от марафона. — Поясни! — потребовал Филипп. — Арчи обычно очень упорядочивает свои разрушения, — добродушно пояснил Эйлюм. Он достал платок и вытер вспотевший лоб. — Здесь же — хаос. — Господи! — В зал ворвалась Киригири, она оттолкнула загораживающего ей проход Дирка и подбежала ко мне. — Арчи, ты ранен! Она прикоснулась ко мне и стала рассматривать испачканную в крови ладонь. Рядом с Сьюзи появился высокий сухощавый мужчина со злым лицом. Увидев погром, он покраснел и прошипел: — Как, по-вашему, это всё убирать? Я почувствовал, что поло прилипло к моей спине. — Отстань, — я оттолкнул руку Киригири, она побледнела, это было хорошо заметно — она только что была раскрасневшаяся и запыхавшаяся, и вдруг, стала мертвенно бледной, — погоди… Короче, нужно по горячим следам… Я понял, необходимо очень много объяснить, чтобы все поняли, что делать. И время будет упущено. А так они всё равно не сделают то, что нужно, ибо я не являюсь для них авторитетом, или сейчас, или в принципе. Кто мне симпатизирует, тот вряд ли уверен в целостности моего разума, личности, когнитивных навыков, а тем, кому на меня плевать с большой колокольни, вообще прислушиваться ко мне нет смысла. И да, никто из них не знает пока, что произошло. Возможно, кроме одного. Пользуясь тем, что все молчали, я быстро посмотрел на каждого, пытаясь прикинуть, кто из них мог бы быть призраком. Дирк слишком толстый — однозначно нет. Этот высокий, а да, его зовут Крейс, значительно выше ростом призрака. А тот не выглядел скрюченным и не перемещался, на полусогнутых, чтобы скрыть рост. Крейс точно не призрак. Киригири мала ростом. Ей пришлось бы бегать на пятнадцатисантиметровых каблуках, что, в принципе, возможно, но крайне тяжело и непрактично. Махать мечом, который только на сорок сантиметров короче самой Киригири, она бы точно не смогла на таких каблуках, тем более прыгать и крушить всё подряд, и метать копья… Киригири — не призрак. Филипп. Он чуть выше меня, вполне подходит. Особенности телосложения скрывал плащ крестоносца. Шлем-жаба и латные рукавицы — всё остальное. Это мог быть Филипп… Или Сьюзи. Она чуть ниже меня. Остальное — смотри описание призрака. Сьюзи тяжело дышала, хотя она в хорошей физической форме, и сбежать пару пролётов вниз по ступеням для неё проще простого. Очень… Неясно. — Кто ещё есть в особняке? — наконец, спросил я. — Ким Бо На, — прохрипел Крейс, — и Хендсом. — Он прилетел очень поздно и сразу пошёл спать, — тихо пояснила Киригири. — Пошли к Хэндсому, — я попытался придать голосу твёрдость и развернулся к лифтам. И встретился взглядом с Филиппом. Он не шелохнулся и холодно спросил: — Так что здесь произошло? — На меня напали, — Сьюзи вздрогнула при этих словах, — призрак в плаще и с бастардом в руках, — пояснил я, — весьма атлетичный. Не уверен, что он хотел причинить мне вред, но от летящих предметов мне пришлось уворачиваться. — Ясно, — Филипп покачал головой, — а при чем здесь Хендсом? —По физическим параметрам только вы, Сьюзи и Хендсом подходите. Дирк слишком грузный, а Киригири и Ким Бо На слишком миниатюрные. — Пошли, — поддержал меня Крейс. Он, видимо, горел желанием разобраться в том, кто учинил этот беспорядок. Все одновременно тронулись с места, и то, что на лестнице не случилось толкотни, можно было объяснить только разными расстояниями, которые нам пришлось преодолеть. И толщиной Дирка. Он пыхтел и всё время хрипел: «Подождите меня». Филипп, поднявшись на этаж выше, прошёл в противоположную от больницы сторону и остановился у второй двери в коридоре, зеркальном к тому, в котором была моя палата. Он подождал всех и постучал. Хэндсом открыл быстро. Он был одет в атласную пижаму. На лбу у него красовалась чёрная маска для сна, а в пальцах я заметил у него беруши. — Что случилось? Мне показалось, что он немного шепелявит. — Хэндсом, ты давно не практиковался в фехтовании полутораручным мечом? — спросил Филипп. Хендсом растерянно моргнул.