Часть 1

      Хора

      Над головой – чистое свободное небо. Солнечные лучи, пылающие жаром, еле касались сумеречной земли; наступала ночь. Под ногами – мёртвая земля: лишь камни да горячий песок, здешние земли не блещут зеленью и оазисами. Вдалеке – редкие сухие деревья, выжженные пустынным солнцем. Кроме них, справа налево, от горизонта до горизонта, только ровное ничего, заполненное тем же песком и вздымаемой ветром пылью. За спиной же – исполинские стены, семь метров толщиной, и высотой – все двадцать. Несколько каменных карьеров должны были опустошить свои запасы, чтобы возвести такую защиту вокруг маленького королевства.       В центре всей этой не ободряющей картины – человек. На фоне непоколебимых голых стен он кажется ещё меньше и незначительней, чем есть на самом деле. Лёгкие штаны и кофта, заношенные сапоги с перчатками, тонкий плащ с капюшоном и походная сумка за спиной, наполненная только самым необходимым – минимальный набор, чтобы не умереть в пустыне в ближайшие несколько дней пути. Каковы его цели? Он сам до конца не знает. Но знает лишь то, что другого пути, кроме как через эту голую землю, у него нет.       – Прощай, Хора. Надеюсь, пустыня тебя сожрёт, – злобно прорычал проводник и удалился, с усилием закрыв толстую металлическую дверь в плоской стене.       «Хора…» – он смаковал каждую букву – «…теперь я не скоро вновь услышу это слово. Да и, в принципе, любое другое слово» – с такой мыслью и лёгкой улыбкой на лице путник начал свое путешествие прямиком в неизвестность.       «Хорой» в королевстве часто заменяли слово предатель. Нет, нашего путника не всегда так называли, хотя за последние годы он столько раз слышал такое обращение к себе, что оно успело стать нарицательным. Вот несколько других его «имён»: Заключённый 10-45, Выродок, Гниль… Все они, конечно, были не в единственной вариации: очень часто к ним добавлялись различные оскорбления или проклятья.       Однако давно в прошлом у него было и другое: ещё во время службы в гвардии он носил грозное и одновременно загадочное имя… — хотя нет, не нужно окунаться в столь тёмные и неприятные времена. Остановимся, пожалуй, на самом безобидном – Хоре.       Вернёмся же к нему. Ночь только началась, а значит, путнику предстояло девять-десять часов провести на ногах. Ведь, как только взойдёт солнце, находиться на открытой местности станет невозможно из-за сильнейшего жара, и нужно будет обустраивать укрытие. Да и дикие обитатели этих земель выходят на охоту только днём, так что лишний раз маячить перед ними своей аппетитной тушкой тоже не стоит.       Всё ещё горячий воздух, оставленный днём, жёг лёгкие, а сапоги тонули в песке, но путника это не смущало. Хора шёл уверенно, лишь иногда сверяясь со стрелкой компаса, еле видной в лунном свете. Запасов провизии у него с собой чуть больше, чем на неделю, и, если расчёты окажутся верными, этого как раз хватит, чтобы дойти до соседнего замка, расположившегося на севере. Если же нет, то ему придётся охотиться, но эта перспектива Хору не очень радовала. Здешние твари сильны и опасны, а из оружия у него с собой только копьё да охотничий нож – далеко не лучший набор. Но до этого ещё есть время, а сейчас – долгий путь до рассвета, и лишь пустошь была ему компаньоном.       А ведь раньше мир был не таким: на месте дюн шумели леса, журчали реки, все полнилось жизнью. Со слов людей это был настоящий рай наяву. Сам Хора застал слишком мало этого времени – в его первых воспоминаниях жара и песок уже начали захватывать все вокруг.       За последние какие-то пятнадцать лет пустыня разрослась настолько, что даже с высоты крепостной башни нельзя было разглядеть ни единого зелёного кусочка, притаившегося в дали. Реки и озера высохли, ямы и овраги сгладились песком. Мир стал пустым и плоским, обесцветился.       Жители королевства, которое покинул путник – последнего о котором что-либо было известно – отделенные высокими стенами от внешнего мира, почти его не видели, однако им это было и не нужно. Состояние их собственного мира было ничуть не лучше: голод, нищета, беззаконие и смерть, витающая в воздухе на пару с песком. Вся их цивилизация находилась на пороге краха, и текущие власти, похоже, даже не собирались исправлять ситуацию. Хоре была противна эта гнетущая атмосфера, и поэтому пустыня сейчас, что иронично, стала для него своего рода отдушиной.       

* * *

      Справа из-за горизонта показались первые лучи рассвета. Они раскрасили небо в свои, уже чуждые этой земле, оттенки. И весь мир потерялся на их фоне, это был настоящий пир, буйство красоты, что так резко выросла из-за края земли, окинула своим багровым взглядом всё вокруг и так же быстро собиралась сгореть в агонии нового дня.       Хора шёл, еле перебирая ногами, усталый взгляд его был обращён ровно вниз. Он не мог видеть всех метаморфоз, происходящих с небом, но с лёгкостью заметил их отражение на песке и, зная всю их быстротечность, поспешил обустроить палатку у ближайшего дерева.       Конструкция его укрытия была до предела проста: раскладной металлический каркас, успевший немного поржаветь, и вдвое сложенное плотное тканевое полотно, положенное на него – этого достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно под палящим солнцем. Однако действовать всё равно нужно было быстро, чтобы воздух внутри остался ночной – холодный.       Ночной поход оставил явные следы на организме путника: все тело ныло и требовало отдых, сильно клонило в сон. Хора знал, что в такой близости от стен опасных зверей не водится, – их всех прогнали охотники, – так что можно было спокойно положить мешок под голову и провалиться в сон. Так он и сделал.       Время пролетело в одно мгновение. Когда Хора заставил себя открыть глаза, была уже почти ночь. Последние лучи испепеляющего солнца догорали в очередном пиршестве красок. Песок начал быстро охлаждаться.       Первым звуком, что Хора услышал после своего тяжёлого недовольного вздоха, был его урчащий желудок. Вчера он оказался так вымотан, что забыл даже поесть перед сном. Хорошо, что хотя бы перед началом похода он плотно перекусил. Однако больше оттягивать этот момент было нельзя, да и незачем. Он достал из рюкзака один из семи свертков сухого печенья и бурдюк: съел половину первого и сделал пару глотков из второго. Жажда и голод утолены, теперь можно и отправляться.       К этому моменту тьма уже полностью заполнила все вокруг, глаза достаточно быстро вновь привыкли к ней. Хора сложился и, ни секунды больше не задерживаясь, продолжил путь в том же направлении.       Вторую ночь Хора встретил с одной-единственной мыслью: «Тишина». Вчера шум города был ещё слишком ярким воспоминанием, чтобы можно было в полной мере осознать его отсутствие. Этот гул залезает под самую кору мозга и навсегда эхом остаётся в нем: практически не было времени, чтобы там ничего не скрипело, никто не говорил, не кричал или не стонал от боли или удовольствия. Особенно это было заметно из городской тюрьмы, где путник провёл последние два года. На удивление, её стены буквально притягивали к себе пьяниц и обездоленных. Через время Хора всё-таки сумел приспособиться к отсутствию покоя, но не прекратил каждую ночь мечтать оказаться в тишине наедине с собой, в дали от творившегося там сумасшедшего дома.       Сейчас же он осознал, что и пустоши не приняли его. Так желанная им тишина этих мест оказалась проклятьем. Слух привык к отсутствию громких звуков и резко обострился: теперь каждый шорох или дуновение ветра казались криком и воем и отдавались в голове трижды. Хора старался не обращать внимания на шум и сосредоточиться на ровной линии, по которой шёл, той, что соединяла его и северный замок, но это не помогало. Звуки тишины всё так же беспрепятственно обволакивали его сознание и гремели там, как гремят кандалы в беспокойную ночь. Это начало сводить Хору с ума.       Через несколько часов пути ночной холод заставил путника очнуться от своего болезненного забытья. Грохот ненадолго затих, уступив место морозу. Путник лучше укутался в свой плащ. Сапоги все так же тонули в дюнах, и шаги требовали все больших усилий. Пустынный ветер мелким песком резал лицо Хоры, но он неизменно продолжал идти, монотонно переставляя тяжелевшие ноги.       Его цель больше всего этого. Она же – его последняя надежда: Хора покинул мир в стенах навсегда, оставив позади вечные муки и безволие. Если он потерпит неудачу, падёт под натиском накинувшихся невзгод, то его будет ждать только смерть.       Больше вторая ночь не привнесла ничего нового, лишь исполинские стены королевства, наконец, полностью скрылись из виду. Это означало, что Хора преодолел безопасную зону и что теперь ему нужно было быть всегда начеку, ведь сюда уже запросто могли дойти различные твари. Впрочем, по странным причинам они охотились лишь днём: лунный свет жёг их плоть и не давал выйти на воздух, поэтому к наступлению дня те зверели и накидывались на любое живое существо, которое встречали.       Рассвет наступал с минуты на минуту, и необходимо было снова раскладывать палатку.