Часть 2

      Хора

      Лёжа в полусне, когда за полотном уже сияло солнце, Хора вдруг почувствовал шевеление песка под боком. Открыв глаза и опустив свой заспанный взгляд вниз, он смог различить темное пятнышко неправильной формы, медленно движущееся от одного края палатки к другому. Через несколько секунд путник разглядел в пятнышке небольшого скорпиона, так же спрятавшегося от палящего солнца. Дойдя до края у головы Хоры, скорпион развернулся и незамедлительно направился в противоположном направлении, никак не реагируя на своего соседа. Быстрые шажки животного по неизменной траектории заставили путника задуматься о тяжести его собственного пути.       В эту ночь он устал сильнее, чем прошлую. Проходить нужно было много, а возможности нормально отдохнуть не предвиделось. Это не было сюрпризом для Хоры: это не первый его выход за стену, и, не смотря на то, что его тело подрастеряло физическую форму за последние два года, он чувствовал, что способен выдержать такой долгий путь.       «Я всегда выживал, сколько себя помню: прошёл огонь и воду, пережил дворцовый переворот, отбыл несколько лет в худшей тюрьме королевства, и на моём теле появились дцать новых шрамов… Если это не показатель моей силы и не доказательство того, что я смогу пересечь эту дурацкую пустошь, то я уже не знаю, что станет» – не совершая ни движения, он сурово вглядывался в переплетения нитей полотна, пока через минуту не сказал тихо:       – Да, я достаточно сильный… Я достоин! – Хора бросил быстрый взгляд на скорпиона. – А ты – нет.       Он аккуратно взялся за жало и приподнял бедное существо над землёй. Тот никак не реагировал, то ли от бессилия, то ли от безразличия к собственной жизни, и просто висел, шевеля головой. Это вызвало у путника некое отвращение.       – Ты сдался, а это непростительно, – он повертел членистоногое в руке. – Зажарю тебя на ужин.       Плотно поужинав половиной печенья и жареным скорпионом, мясо которого оказалось до тошноты безвкусным, Хора отправился дальше в путь, уверенный и решительный. Но вся его решимость развеялась в тот же миг, как он впервые услышал далёкий жалобный вой.       «Середина ночи, все твари уже должны были спрятаться по своим укрытиям и сидеть поджав хвосты… тогда какого чёрта это только что было?!» – Хора был в замешательстве. Что могло заставить зверя, которому положено спать, проснуться? И может ли он сейчас бродить под луной, нарушая законы природы? Как бы то ни было, Хора с копьём наперевес вглядывался вдаль, пытаясь найти источник этого воя.       Вдруг он услышал тот же вой снова прямо позади себя. В этот раз он был тише, но ощущался намного ближе. Хора в тот же миг обернулся, выставив оружие, но никого не обнаружил. «Неужто мне показалось? Не может быть! Моя голова – мой единственный союзник, единственный, который ещё ни разу меня не подводил» – путник фыркнул себе под нос, как бы усомнившись в своих мыслях и затем рявкнул во весь голос в плоскость пустыни. Никто не ответил.       Ещё несколько минут Хора простоял так, пытаясь доказать самому себе, что ему не показалось. Он вглядывался в каждую неровность рельефа и вслушивался в каждый шорох ветра, но находил лишь пустоту да тишину. «Почему моё же сознание пошло против меня?» – его охватил страх. Страх, что он больше не может доверять своим чувствам – теперь ему нужно быть трижды осторожным. Крепко сжимая копьё, путник медленно развернулся на север и, наконец, продолжил свой путь. «Если это повториться, то через несколько дней я совсем останусь без рассудка».       И вой повторился. За оставшиеся полночи Хора порядка ещё трёх раз слышал фантомный вой, жалобный и донельзя одинаковый. С каждым разом путник всё больше и больше реагировал на игры его сознания, и главный их эффект был неизменно силён – тревога нарастала и в итоге обратилась паранойей, когда Хоре приходилось каждые несколько секунд осматривать пустошь во все стороны, убеждаясь, что он здесь один, чтобы хоть как-то успокоиться.       Но под утро уже ничего не помогало, и вот он, изнеможённый морально и физически, рухнул на песок около огромного валуна в форме арки, где и остался неподвижно лежать.       Полуоткрытыми глазами Хора наблюдал бесконечную даль полуденного неба. Блёклая и грустная, на первый взгляд, ничем не отличавшаяся от пустыни, она всё же казалась более свободной и живой. Однако пусть взгляд путника и был устремлён вверх, небо было последним, что его волновало: его сознание тонуло в океане беспамятства, его лёгкие работали на пределе своих сил – Хора жадно глотал воздух, пытаясь восстановить давно сбитое дыхание, – его тело стонало и тряслось, продолжая вымаливать уже наступивший отдых. Он сгорал изнутри, должно было произойти чудо, чтобы привести путника в чувства. И чудо произошло: раздался оглушительный вой зверя со стороны арки, прямо за спиной лежащего. Но это был другой вой, не жалобный как раньше, не тихий и беспочвенный, но громогласный боевой клич, способный отрезвить загнанное сознание Хоры, он был настоящим.       Истерзанный пустыней снаружи и сомнениями изнутри Хора встал на ватных ногах и, прихватив брошенное рядом копьё, стал обходить каменную арку. Сейчас он без труда определил точный источник воя – в сотнях метров на запад две фигуры вели бой: первая – человеческая с луком наперевес и вторая – громадный волк в полтора раза больше своего оппонента.        «Человек… – лёгкое отвращение проскочило внутри Хоры. – Это плохо кончится. С другой стороны, только что-то подобное меня сейчас и может спасти» – Хора шёл прямо на драку, и с каждым шагом ноги становились на песок всё уверенней и уверенней, дыхание выровнялось, а голова очистилась от лишних мыслей и оказалась занята лишь зверем. «Как приятно вспомнить старые привычки. Да, только взбучка мне сейчас и поможет!» – он был готов к бою и только его жаждал.       Тем временем битва близилась к концу: волк, вделав выпад, смог повалить человека на землю и уже вцепился в его тело. В этот момент Хора был на расстоянии около трёхсот метров и решил действовать. Он зарычал так громко и злобно, будто это был вовсе не человеческий голос. Даже самому Хоре стало на секунду неприятно от такого своего таланта. Ударами копья он поднял вокруг себя облако песка, пытаясь выглядеть в глазах волка больше и опаснее. В общем, он делал всё, чтобы привлечь внимание зверя и дать время человеку.       Затея увенчалась успехом: волк оставил добычу и обратил внимание на приближающуюся угрозу. Подходя всё ближе, путник смог лучше рассмотреть своего противника. То был худой, явно изголодавший зверь, с погорелой шкурой, что указывало на прогулку под луной и, возможно, на хозяина вчерашнего жалобного воя, что делало предстоящий бой личным для Хоры, а её темный серый цвет говорил о немалом возрасте волка. С пеной у рта зверь скалился на Хору, не желая сходить с человека, придавленного его лапой. Подойдя уже ближе, чем на сто метров, путник увидел несколько стрел, торчащих из бока волка – это означало, что непутёвый охотник таки смог что-то противопоставить хищнику и последний ослаблен.       Дистанция сократилась до жалких десяти-семи метров. Хора, полностью погружённый в действие, был готов к любым возможным выпадам зверя, однако хищник смог удивить война: он не только не атаковал, но, по ощущениям, даже не собирался этого делать, лишь прижался ближе к земле и застыл. Путник смутился подобному поведению голодного хищника и решил напасть первым. Он произвёл единственный выпад, после чего вернулся в стойку. Волк покорно уклонился, отпрыгнув на пару метров назад и так легко передав контроль над добычей Хоре.       После этого в воздухе повисло ощущение неопределённости. Хора не знал, что могло повлиять на поведение волка, и потому выжидал. Зверь же стал принюхиваться и вертеть мордой, не сводя своего бегающего взгляда с путника. Через несколько секунд всё кончилось – хищник зарычал, не то злобно, не то жалобно, отчего Хора сильнее напрягся и с максимальной силой сжал рукоять копья. Но волк не напал, лишь, так же прижимаясь мордой к земле, поплёлся назад. Через десяток метров он, наконец, поднялся во весь рост, развернулся и, ворча, так как на рык это было слабо похоже, направился вдоль пустыни, прочь от людей. Хору сильно смутила подобная выходка, и он остался ещё некоторое время выжидать в стойке.       Только когда хищник был уже на расстоянии ста метров, путник позволил себе перевести взгляд на спасённого им человека. На смуглое лицо была надета маска, так что разглядеть его не было возможности, тем не менее, путник зацепился за взгляд раненного, в зелёном отблеске которого виднелись расчётливость и ум. Одет он был довольно хорошо: качественный, хоть и немного рваный снизу, плащ, такая же жилетка, добротные ботинки и штаны, также рядом валялся довольно большой мешок – без дыр, но уже с заплатками. По одежде и загорелой коже можно было явно сказать, что этот человек не первый раз оказался в пустыне и уже имел некий опыт. Хора остановил взгляд на его левом плече: оно всё кровоточило. Красная жидкость впитывалась в разорванную тут же ткань и наполняла воздух характерным запахом.       – Спасибо, – сквозь боль и усталость поговорил спасённый, пока путник помогал ему подняться. – Я охотник…       – Потом, – прервал его Хора. – Сначала дойдём до укрытия.        Про себя же он думал: «Этот? Охотник? Со старым слабым волком не справился… Как он до сих пор жив-то остался?»       Вскоре серого волка и след простыл, а уставший дуэт медленно направился под каменную арку.