ПРОЛОГ

      

ПРОЛОГ

      Средь берегов заросших ельником, по черной и холодной реке плыл плот. Изящный то ли юноша, то ли мужчина в бело-красных одеждах сидел на плоту, скрестив ноги, и играл на флейте. Был он так хорош собой, что поговаривали, будто заморская мастерица вышила для царицы его портрет на богатом сукне.       Вот только имя у него было гадкое и скользкое — Змей, и удивительным образом никто и никогда не подумал бы, что это имя ему не подходит, что-то холодное и темное таилось в его глубоких, прозрачных глазах, даже когда он очаровательно улыбался.       А мелодия разлеталась над макушками вековых деревьев, перекрывая щебет птиц, и сливалась с накатывающим на берег плеском волн. Ветер подхватывал плач, звон, плеск, и ронял многоголосье в темноту тайги.       Змей страдал, как может страдать мужчина, что своим вечным проклятием — обрекает женщин на смерть.       Река относила плот далеко по течению вниз. Мужчину окружали ни одно, ни два, и ни три… Более десятка прекрасных и юных тел, не успевших даже осознать, когда удовольствие закончилось болью. От легкого течения и мерного плеска воды, плот укачивало как в ласковых объятьях матери, рук которой Змей уже не знал более тысячи лет.       Он с грустью любовался беззащитной белизной нагих тел.       Пламя вспыхнуло внезапно, расцвело алым посредине плота, подчеркнув острые скулы и нежный, девичий рот юноши.       Змей отнял флейту от своих губ.       Его лицо исказила гримаса похотливого наслаждения. Он задумчиво пробормотал себе под нос:       «Сегодня я здорово позабавился с этими деревенскими бабами. Они визжали и молили о пощаде, как грязные свиньи, осознав, что конец их близок…»       Огонь разгорался, подбрасывал в воздух прозрачные подолы платьев и рубахи, чтобы тут же слизнуть их с порывом ветра, как тающий пух.       Зашипела, обугливаясь кожа, заплясали в огне шелковые волосы и ленты, пока красные языки медленно пожирали дерево, окружая мужчину.       Огонь не пугал Змея. Спокойный и равнодушный, он уже не узнавал этих женщин, не помнил их криков и лиц, как и тот момент, когда решил спуститься на плоту по реке.       Когда последнее тело занялось пламенем, он оттолкнулся от плота и взлетел в небо трёхголовым драконом.