После взлета идет падение

      Вот так я и живу.       Ем пластиковую еду из пластиковой посуды, довольствуюсь пластиковой любовью. Наивно было полагать, что, завалив себя работами по истории, я смогу заткнуть кровоточащую дыру где-то в районе солнечного сплетения.       На время она, бывает, покрывается тонкой корочкой и на душе становится легче, намного легче. Становится свободней дышать и вот тебе уже кажется, что весь кошмар закончился. А порой даже бывает настолько хорошо, что хочется бежать… По светлому полю на рассвете, в полном одиночестве и с Коржом в наушниках, отпуская все проблемы и заботы, кричать, срывать голос, прыгать, смеяться, подставляя лицо первым лучам солнца.       В поле мне, конечно, путь заказан, зато можно напиться вусмерть, запереться в своей комнате, надеть то самое кружевное черное платье, накрасить губы вишневой помадой и танцевать в фиолетовом свете подсветки. Воображение рисует вокруг другой… иной мир, которому я планирую посвятить всю свою жизнь. И вот уже настолько хорошо, что приходиться сдерживать настоящий смех рукой, все проблемы решаемы, а переживания ненастоящие.       А потом… а потом эта тонкая корочка жестоко сдирается реальностью, я практически физически ощущаю режущую боль, чувствую теплую вязкую жидкость, текущую к моим ногам. Смотрю на свои руки — кровь. Картинка сознания меняется, и вот ты уже бежишь по тому же самому полю в полной темноте, с рюкзаком наперевес, с уст срывается протяжный надрывный крик, из глаз текут горячие слезы, сердце бьется — чувствует погоню. Они догоняют, они вот-вот настигнут, и тебе некуда спрятаться. Ты один.       В комнате становится холодно, тело бьет крупная дрожь, из глаз водопадом хлещут слезы. Я чувствую, как эта боль сжирает меня изнутри и мне страшно. Мне впервые так страшно, потому что я не могу себе помочь. Никто не может, никто не разрешит. Голова раскалывается от непрерывной трехчасовой истерики, и я падаю на паркет, ударяюсь головой, но не прекращаю реветь, сжимая одеяло в худых, больше похожих на голый скелет, руках.       Почему не я? Почему не я? Почему они?       Этот вопрос бьет набатным колоколом в моем сознании, но я уже плохо слышу звон.       Корочка дает трещину, когда я прохожу мимо в чертовом коридоре. Ты даже не смотришь на меня, тогда почему я чувствую жжение где-то между лопаток… как будто твой взгляд уперся в меня. Наивно, ведь это не так. Когда я смотрю в эти бездонные карие глаза, переживаю все то, что описывала выше, я истерически сжимаю кулаки, тереблю край толстовки.       Наверное, мне давно пора смириться с удручающей реальностью, но я… я не могу? Ощущение, как будто мои ноги связаны шелковой лентой, а в моих руках острые ножницы. Мне нужно сделать лишь парочку незамысловатых движений, чтобы убежать навсегда — двери открыты.       Но меня парализовало, мысли спутаны, я не могу даже вздохнуть, что уж там до телодвижений. А потом из тьмы выплывает твой силует, ты ничего не делаешь, лишь стоишь где-то вдалеке, освещенный мягким светом, разговариваешь со своими друзьями.       Карие глаза обводят взглядом комнату, не останавливаясь на мне… но почему? Я же вижу раны на своем теле, вижу, в недалеко стоящем зеркале, свое измученное мертвенно-бледное лицо, фингал под глазом, кровоточащее ухо, размазанную тушь и опухшие красные глаза… Почему ты даже не хочешь взглянуть на меня? Я не прошу помощи, просто посмотри. Ты улыбаешься какой-то шутке и мне наконец-то удается сделать вдох… Я точно не знаю, но по-моему он последний.