Часть 3

Дадли и Пирс рассказывали небылицы о том, как змея, сбежавшая из террариума, пыталась откусить одному ногу, а другого задушить. Гарри стоял в стороне, сжимая руки в кулаки до белых костяшек, а Вернон успокаивал Петунью. Как только Пирс и Дадли успокоились, первый резко обернулся в сторону Гарри и неожиданно для всех произнёс: — А ведь Хадсен разговаривал с ней — ведь так, Хадс? Мистер Дурсль, чьё лицо напоминало переспелые томаты, втянул воздух и долго подбирал слова, прежде чем попросить своего сына и его друга пройтись с ним и купить для Петунии воды. Уходя, всегда вежливый Вернон кинул презрительный взгляд. — Мэри, — мелкие и водянистые глаза Петуньи были направлены на Гарри, сидящего на капоте новой машины Вернона, но обращалась она к Маристелле, причём шёпотом. У миссис Дурсль был противный и громкий голос, но сейчас Петунья была словно в трансе: отстранённой, медлительной и тихой, — Я попрошу тебя держать его подальше от моего сына. Для безопасности. — Мой сын не угроза. — Но он явно скоро ей станет. Петунья впервые за последний час взглянула на Маристеллу: изучающе, словно видела её впервые, пытаясь найти что-то, что не увидела в первый день знакомства. — Я надеюсь, мы услышали друг друга. Петунья сжала губы и ещё долго смотрела на Маристеллу, явно желая сказать ещё пару слов, но всё же промолчала, подошла к Гарри и, выгнав его с капота машины, села на переднее сиденье в ожидании мужа и детей. Маристелла тут же схватила Гарри и уехала, не желая оставаться там больше ни минуты.

***

Гарри снова задавал вопросы, Маристелла снова сбежала на чердак. Тут ей было спокойнее, чем-то это душное пространство даже напоминало ей о доме на площади Гриммо, там всегда было тускло и мрачно. После ухода братьев и смерти отца стало ещё хуже. Там стало тихо. Слишком тихо. Вальпурга Блэк сидела у камина; стояла в главном зале, прожигая дыру на портрете сыновей; или гоняла Кикимера по всему дому, не желая видеть его. Порой Маристелла находила её в комнате Сириуса она лежала на его кровати и смотрела на магловские обои, что он приклеил. — Мам, пойдём отсюда, — в тот день Вальпурга лежала на кровати Сириуса, держа в руках его галстук в золото-красную полоску, которую сама Вальпурга так ненавидела. — Может быть, Сириус ещё вернётся?, — Вальпурга не смотрела на неё, сжимая галстук, оглядывая комнату, словно не знала её наизусть, — Маристелла, если ты знаешь, где он, скажи, что мы его ждём. Скажи, что он мой сын, и я готова закрыть глаза на его дерзость. Из её глаз лились горячие слёзы, а Маристелла не знала, что ей сказать. Прошло более трёх месяцев с тех пор, как Сириуса приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. Матушка настолько отчаялась, что стала забывать обо всём. Порой, когда Гарри плакал, Вальпурга вставала с кресла и искала его в комнате, в которой находилась: "мой мальчик, Кикимер, Кикимер, немедля помоги мне, мой мальчик плачет, Кикимер". Казалось, она сама не понимала, кого ищет: Регулуса или Сириуса, она просто искала сына и, когда не находила его, садилась в кресло и рыдала, повторяя, что не смогла его утешить. Вальпурга Блэк была живым призраком, пока сама не умерла от своего горя. — Кто там! - снизу послышался крик Гарри, а потом громкий стук в дверь, — Я знаю кунг-фу, осторожнее! Вдруг наступила тишина, а потом громкий визг Гарри опередил звук падающей двери. Маристелла тут же побежала вниз, и даже не добегая до двери, стоя на лестнице, поняла, кто это был. В дверном проёме стоял великан. Длинные пряди спутанных волос и огромная борода скрывали большую часть лица, оставляя лишь черные как пуговицы глаза на виду. Хагрид вернул дверь на место и, взглянув на Маристеллу, расплылся в улыбке. — Может быть, по чашке чаю, а? — Вы кто?, - удивлённо спросил Гарри, напомнив о своём присутствии. Великан хохотнул. Протянул мальчишке свою огромную ладонь, обхватил руку Гарри и энергично потряс её, приветствуя его. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Э-э-э... Вообще-то нет, — робко выдавил из себя Гарри. — Хадсен, немедленно иди к себе. — Как так-то! - вскрикнул Хагрид, с таким видом, словно его окатили холодной водой. Гарри не обращал внимания на слова Маристеллы и подошёл ближе к Хагриду, рассматривая письмо в его руке. "ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»." Маристелла продолжала звать Гарри, но тот читал письмо и чем дальше заходил, тем больше отдалялся от нее, вставая за спиной великана. Хагрид закрыл Гарри собой, ограждая его от нее, и обвинительно заявил: — Ну и имя же ты выбрала для Гарри! Я... э-э... знал, что ты скроешь от него это, но чтобы всё и... и прям всё! Почему мальчишка ничего не знает? Неужели хочешь сказать, что он не знает... что он вообще ничего не знает? — Чего ещё не знаю, мам?, — Гарри выглядел сердитым. Он вышел из своего укрытия, сложил руки на груди и вместе с Хагридом смотрел на нее, ожидая ответов на вопросы, которых у нее не было. - МАМ?, - крик Хагрида явно был слышен в соседнем городке. Короче так, Гарри э-э... то есть Хадсен, то есть Гарри. Уфф, в общем, ты волшебник, понял? И ради Мерлина, можно мне уже чай! !