Часть 15

Канун свадьбы. День, который должен был быть наполнен предвкушением и радостью, для Лин Ю превратился в зыбкую трясину сомнений и тревог. Она стояла перед зеркалом, облаченная в свадебные одеяния, и не могла поверить, что это происходит с ней на самом деле. Красный цвет — цвет удачи, процветания и бесконечной любви — доминировал в её наряде. Тяжелый шелк, расшитый золотыми нитями, струился по её фигуре, подчеркивая плавность линий. На ткани расцветали пышные пионы, символизирующие богатство и почет, а между ними вились игривые фениксы, предвещающие гармоничный и счастливый брак. Длинный подол платья, словно языки пламени, лежал на полу, создавая ощущение нереальности происходящего. На голове красовалась сложная прическа, украшенная нефритовыми гребнями и золотыми шпильками с подвесками в виде бабочек. Лицо обрамлял тонкий слой пудры, подчеркивающий её бледность и придающий ей вид неземной красоты. Ее отражение казалось ей чужим, словно она смотрела на себя глазами другого человека. Она видела в зеркале не себя, Лин Ю, простую девушку, а невесту, символ новой жизни и надежд. Рядом с ней суетилась Су Инь, её верная служанка и близкая подруга. Она не могла нарадоваться за свою госпожу, видя её такой красивой и счастливой. — Ах, госпожа! — воскликнула Су Инь, поправляя складки платья. — Вы прекрасны! Господин Чэн будет сражен наповал, когда увидит вас! Лин Ю натянуто улыбнулась в ответ. Она чувствовала, как сердце сжимается от тревоги. Она не могла разделить радость Су Инь, не могла забыть о тех сомнениях и страхах, которые преследовали её в последнее время. Она смотрела на себя в зеркало и вспоминала свою жизнь до встречи с Сюэ Яном. Она была тихой и неприметной девушкой, лишенной голоса и права на собственное мнение. Она жила в тени своей семьи, подчиняясь их воле и желаниям. Её жизнь была серой и безрадостной, лишенной ярких красок и эмоций. А потом появился Сюэ Ян. Он ворвался в её жизнь, как ураган, разрушив все представления о мире и о себе. Он научил её любить, говорить, бороться за свои права. Невзначай подарил ей голос, который она считала навсегда потерянным. Благодаря ему она почувствовала себя живой, ощутила вкус настоящей свободы и счастья. Он показал ей, что она достойна большего, что она может быть любимой и желанной. Но вместе с тем он принес в её жизнь и боль, и страх, и сомнения. Она узнала о его темном прошлом, о тех страшных преступлениях, которые он совершил. И она начала бояться, что он никогда не сможет полностью измениться, что его прошлое всегда будет преследовать их. Несмотря на все сомнения, она все ещё любила его. Она верила, что он способен на любовь и сострадание, что в нём есть искра добра, которая может погасить ту тьму, что таится в его душе. Она хотела верить, что они смогут построить счастливое будущее вместе, что их любовь победит все препятствия и преграды. Но страх все равно не отпускал её, терзая душу и заставляя сомневаться в правильности своего решения. Внезапно дверь цзинши распахнулась, и на пороге появился встревоженный Господин Лин. Его лицо было бледным, а голос дрожал от волнения. — Лин Ю! — воскликнул он, задыхаясь. — Господина Чэна… его окружили заклинатели из ордена Лань Лин Цзинь! Лин Ю похолодела. Сердце пропустило удар. Она не могла поверить в то, что услышала. — Что ты говоришь?! — воскликнула она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Это правда! — ответил Господин Лин. — Они окружили его на площади. Говорят, что он подозревается в каких-то преступлениях. Лин Ю не могла терять ни секунды. Она знала, что Сюэ Яну грозит опасность. Не обращая внимания на своё свадебное платье, она выбежала из цзинши. Су Инь и Господин Лин последовали за ней, пытаясь остановить. — Куда ты?! — кричал Господин Лин. — Это слишком опасно! Но девушка не слушала его. Она бежала со всех ног к площади, молясь о том, чтобы успеть вовремя. Когда она выбежала на площадь, её глазам предстала ужасная картина. Сюэ Ян стоял в окружении вооруженных заклинателей в золотых одеждах ордена Лань Лин Цзинь. Он был один против двух десятков. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь ярости. Он крепко сжимал свой меч, готовый сражаться до конца. Лин Ю замерла на месте, не веря своим глазам. Это был кошмар, который стал явью. Её самый страшный сон сбылся. Теперь, когда он стоял на краю пропасти, окруженный врагами, она понимала, что ей придется бороться за него, как никогда раньше. Ей придется доказать всем, что он достоин любви и прощения. Ей придется защитить его любой ценой. Она сделала глубокий вдох и бросилась в толпу заклинателей. — Оставьте его в покое! — закричала она во весь голос. Крик Лин Ю эхом пронесся над площадью, но, казалось, не произвел на заклинателей ордена Лань Лин Цзинь никакого впечатления. Их лица оставались бесстрастными и невозмутимыми, словно перед ними стоял всего лишь надоедливый комар, а не невеста, готовая сражаться за своего жениха. Сюэ Ян опешил, увидев Лин Ю. — Убирайся отсюда! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Это не твое дело! — Нет, — твердо ответила Лин Ю, качая головой. — Я не брошу тебя. Она сделала ещё один шаг вперед, вставая перед ним, словно живой щит. Заклинатели, казалось, замешкались. Атаковать невесту в свадебном платье было бы не только дурным тоном, но и могло повлечь за собой непредсказуемые последствия. Орден Лань Лин Цзинь славился своим стремлением к справедливости и порядку, а публичное нападение на женщину, тем более в такой ситуации, явно не соответствовало их принципам. — Лин Ю, я прошу тебя! — взмолился Сюэ Ян, хватая её за плечи. — Ты не понимаешь, что здесь происходит! Тебе нужно уйти! — Я понимаю все, — ответила Лин Ю, глядя ему в глаза. — Я знаю, кто ты такой. И я все равно тебя люблю. Сюэ Ян замолчал, пораженный её словами. В его глазах мелькнула искра удивления и благодарности. В этот момент в толпе заколыхалось, и вперед вышли две фигуры. Лин Ю похолодела, узнав их. Первым шел Цзинь Гуанъяо, с неизменной фальшивой улыбкой на лице, а за ним — Сяо Синчэнь, с мрачным и решительным видом. Увидев их, Сюэ Ян потерял остатки самообладания. — Ах вы… — прорычал он, вырываясь из-под защиты девушки. — Что вам всем от меня нужно?! Неужели вам мало моей крови, которую вы пролили?! Он бросился было на Цзинь Гуанъяо, но Лин Ю успела схватить его за руку и оттащить назад. — Не делай этого! — умоляла она. Цзинь Гуанъяо усмехнулся, глядя на них свысока. — Неужели ты думал, что мы оставим тебя в покое, Сюэ Ян? — спросил он. — Ты заплатишь за все свои преступления. Сюэ Ян задохнулся от ярости. Пытаясь себя оправдать перед лицом всего двора, ответил: — Какие ещё преступления?! — завопил он. — Что ты несешь?! Цзинь Гуанъяо театрально вздохнул. — Неужели ты забыл о клане Юэ Ян Чан? — спросил он. — Неужели забыл о той кровавой резне, которую устроил Чан Пину? Цзинь Гуанъяо продолжал говорить, словно наслаждаясь произведенным эффектом. — Ты убил всю семью, не оставив в живых никого, — говорил он. — И все это ради мести и злобы на Чан Пина. Толпа людей во дворе зашепталась. Новость о зверствах, совершенных Сюэ Яном, ошеломила их. Лин Ю повернулась к своим родителям и увидела их лица, искаженные ужасом. Мадам Сунь побледнела и схватилась за сердце, а Господин Лин пошатнулся и упал без чувств на землю. Слуги бросились к нему на помощь, пытаясь привести его в сознание. Они поняли, что их дочь совершила ужасную ошибку, связав свою жизнь с этим человеком. Она оказалась рядом с монстром, который скрывался под маской обаяния и привлекательности. Лин Ю посмотрела на Сюэ Яна и увидела в его глазах не раскаяние, а лишь злобу и ненависть. В этот момент она осознала, что никогда не знала его по-настоящему. Что она жила в мире иллюзий, обманывая себя и веря в то, чего никогда не существовало. Но даже сейчас, когда её сердце было разбито, она не могла оставить его. Она знала, что должна остаться рядом с ним, что должна поддержать его, даже если это будет означать ее собственную гибель. Потому что она все еще любила его. Несмотря ни на что. Глубоко вздохнув, чувствуя, как в груди разгорается праведный гнев, смешанный с отчаянной надеждой, девушка подумала, что её слова прозвучат безумно, что она будто танцует на краю пропасти, но отступать было нельзя. — Я знаю, что он совершил… чудовищные вещи, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить тверже. Позади неё, Сюэ Ян застыл, словно хищник, замерший перед прыжком. Его зрачки сузились до едва заметных точек, а губы искривились в подобии улыбки, сквозь которую прорывалось звериное рычание. Он чувствовал себя загнанным в угол, выставленным напоказ, словно диковинный зверь в клетке. В его голове роились образы: окровавленные клинки, разлетающиеся в стороны конечности, крики ужаса, мольбы о пощаде… Тихо. Не сейчас. Пока не сейчас. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ярость, бурлившая внутри, грозила вырваться наружу всепоглощающим потоком, способным смыть все на своем пути. Лин Ю почувствовала холод, исходящий от него, но не повернулась. Она знала, что если сейчас дрогнет, то все будет потеряно. — Но… но он изменился! — она продолжала, глядя прямо в окровавленные бинты Сяо Синчэня, стараясь достучаться до его милосердия. — Он… он страдал. Он платил за свои грехи. Я видела это. Он раскаялся. Он готов искупить свою вину. Дайте ему шанс, прошу вас! Сяо Синчэнь отшатнулся, словно получив пощечину. Его лицо исказилось от боли и отвращения. — Искупить? Он? Вы о чем вообще говоришь, Госпожа Лин? Такие, как он, не меняются. Зло — у них в крови, в самой их сущности. Они продолжат творить зло, просто потому что им это нравится! Потому что они наслаждаются чужой болью! Его голос дрожал от ярости, в нем сквозила неприкрытая ненависть. Казалось, даже отсутствующими глазами он смотрел на девушку с разочарованием, с горечью утраченной веры. — Вы наивны, Госпожа Лин, — продолжил он тише, но от этого его слова разили еще больнее. — Вы хотите видеть в нем то, чего там нет. Ищите свет во тьме, но в итоге лишь обожжешься. Он обманет вас, он использует вас, а потом… потом вы будете жалеть, что вообще его встретили. — Нет! Вы не понимаете! — воскликнула Лин Ю, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я вижу, как он старается. Я вижу, как ему тяжело бороться с самим собой. Он хочет быть лучше. Он… он заслуживает шанс. Все заслуживают шанс! Она повернулась, чтобы посмотреть на Сюэ Яна. Он стоял неподвижно, словно каменная статуя, с опущенной головой, его лицо было скрыто в тени. Невозможно было понять, что творится в его душе. — Сюэ Ян, — тихо позвала она. — Скажи им. Скажи им, что ты сожалеешь. Скажи им, что ты хочешь измениться. Сюэ Ян поднял голову. В его глазах плясали безумные огоньки, а на губах играла зловещая усмешка. Он медленно облизнул губы, словно предвкушая нечто восхитительное. В этот момент Цзинь Гуанъяо, до этого молча наблюдавший за развернувшейся драмой, мягко кашлянул. На его лице играла легкая, почти незаметная улыбка, полная скрытого удовлетворения. Ему нравилось наблюдать за этим хаосом, за тем, как рушатся идеалы и обнажаются самые темные стороны человеческой души. Он предвкушал, как этот конфликт разрастется и станет еще более разрушительным. Ему нравилось быть кукловодом, дергающим за ниточки, наблюдающим, как его марионетки танцуют в огне его интриг. Цзинь Гуанъяо, словно грациозный ядовитый паук, плавно приблизился к Лин Ю. Его улыбка была обманчиво теплой, а голос звучал мягко, словно шелест осенних листьев, скрывающих под собой острую бритву. — Вторая леди Лин, милая, ваша доброта восхищает, — проворковал он, глядя на неё с притворным сочувствием. — Но вы слишком доверчивы. Вы видите то, чего нет, ослепленная состраданием. Он повернулся к Сяо Синчэню, и в его голосе прозвучала неприкрытая лесть. — Даочжан Сяо, вы, как всегда, проницательны. Зло редко показывает свое истинное лицо, оно прячется под маской раскаяния, чтобы снова нанести удар. Затем он снова обратился к Лин Ю, и его тон стал более резким, ядовитым. — Вы утверждаете, что он изменился? Вы видели его страдания? А вы знаете, как он развлекался, калеча невинных животных, когда был еще мальчишкой? Он выкалывал им глаза, отрезал лапы, слушая их жалкие крики, и… смеялся. Он наслаждался их муками. Это было его хобби. Лин Ю вздрогнула, побледнев. Она хотела заткнуть уши, не слушать эти ужасные вещи, но словно завороженная, не могла оторвать взгляда от Цзинь Гуанъяо. — А помните инцидент с той семьей? Той, что жила на окраине И Лина? — продолжил он, его голос стал почти шепотом. — Он убил их всех. Мужчину, женщину, и их маленького ребенка. Разрезал их на куски, словно игрушки, и оставил их тела разбросанными по всему дому. Говорят, он даже… издевался над ними после смерти. Вы действительно думаете, что такой человек способен на раскаяние? С каждым словом Цзинь Гуанъяо, голова Сюэ Яна раскалывалась от боли. Лживые образы, нарисованные его врагом, жгли сознание, словно кислота. Он чувствовал, как ярость поднимается в нем, грозя захлестнуть его разум. Этого не было. Это ложь. Я этого не делал. Но чем больше он пытался сопротивляться, тем сильнее становилась боль, тем слаще становился яд, льющийся из уст Цзинь Гуанъяо. — Он не просто убийца, госпожа Лин, — продолжал Цзинь Гуанъяо, его голос звенел от злорадства. — Он — психопат. Маньяк. Монстр, лишенный всякой человечности. Он наслаждается хаосом, он питается чужой болью. Вы играете с огнем. И этот огонь сожжет вас дотла. Сюэ Ян больше не мог терпеть. Он зарычал, словно раненый зверь, и выхватил меч из ножен. Металл блеснул в тусклом свете, отражая безумие, поселившееся в его глазах. Он занес клинок над головой, готовый обрушить его на голову того, кто причинил ему столько боли. Лин Ю вскрикнула, в ужасе отшатнувшись. Сяо Синчэнь инстинктивно бросился вперед, пытаясь остановить его. Цзинь Гуанъяо отступил на шаг, его улыбка стала еще шире, предвкушая кровавую развязку. На площади повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Сюэ Яна. Время словно замерло, сжавшись в один мучительный миг. Клинок, занесенный над головой, казался воплощением самой смерти. Меч начал опускаться…