Часть I. Глава 4. Пути

       Люцифер свел крылья как можно более плотно, желая защитить дайни. Не было уверенности, что это поможет, но за короткий миг нечего было сделать еще. Беспокойства о Михаэле было меньше, но оно было. Это вызывало злость. Люцифер напоминал себе, что после всего не должен чувствовать так, но иначе не получалось. Короткий взгляд устремился к Михаэлю. Тот сумел скрыть растерянность, но не напряжение. Он явно не страшился нависшей угрозы, но использовал всю защиту, которую могли дать крылья. Люцифер ощутил облегчение, которое усилило злость. А потом все померкло на короткий миг. Изумление и страх вытеснили иные чувства. Обрушившаяся волна энергии привела сущность к дисбалансу. Артефакт оказался не только мощным, но и очень редким. Люцифер попытался вспомнить, слышал ли вообще когда-либо о предмете, способном полностью менять вектор энергии. Попытка провалилась. Неизменная кристальная ясность мышления и абсолютная память подвели из-за общей спутанности сознания. Лилит издала слабый звук, похожий на болезненный стон. Это побудило вернуть себе привычное равновесие быстрее. Не было времени успокаивать каждую частицу энергии, из которой он состоял. Успокоить же сущность разом — это требовало такой концентрации, на которую Люцифер не считал, что способен. До этого момента. Страх за дайни и немного за Михаэля толкнул действовать и быстро. Сущность пронзила боль, когда твердое намерение обратило начатый процесс частичной перестройки вспять. Сознание прояснилось, но осталось далеко от спокойствия. Добиться большего на данный момент вряд ли было возможно. — Лилит, — позвал Люцифер, гоня страх и напоминая себе, что дайни не зря была первым демоном, созданным атлантами, и правила целой расой. Она была сильным духом. — Милали… — Больно… — тихо отозвалась Лилит. — Где они могли взять?.. — она не закончила вопрос и вновь тихо застонала. Люцифер поднял руки, приложил пальцы к вискам Лилит и нежно начал их массировать, делясь силой. Действие было рискованным. Собственная энергия еще недостаточно успокоилась после резких воздействий. Но Люцифер полностью сконцентрировался на намерении помочь. — Верно, вы понимаете, что происходит? — вопрос прозвучал в стороне и заставил вспомнить о присутствии Михаэля. Удивляло, что в его голосе не было недовольства или злости. Люцифер не усомнился, что все впереди, заглянул Лилит в глаза, которые она открыла, и, только убедившись, что ей лучше, отнял руки и обернулся. Михаэль выглядел менее уверенно, чем обычно, но в остальном нельзя было сказать, что он только что испытал, если не знать. — Несколько демонов тайком укрывали в нашем мире двух даари. Как только это было выявлено, все они были отправлены под стражу. Верно, они предприняли побег, — Лилит заговорила неожиданно четко, хотя и было заметно, что она все еще не в порядке. — Про наличие у них артефакта мы не знали. О Вечность, если кто-то пострадал… — Лилит, казалось, хотела сорваться с места немедленно. — Защита обители должна была выдержать удар, — отметил Люцифер, игнорируя резко потяжелевший взгляд Михаэля. — В ней было слабое место. Но, верно, ты прав. Однако остальные… — В вашем мире нашли убежище даари? — уточнил Михаэль. Теперь недовольства в его голосе было достаточно. — И вы… — Мы не знали об этом, — настойчиво заметила Лилит. — Михаэль, я понимаю, насколько это серьезно. Но я прошу тебя отложить это обсуждение. Сейчас мне необходимо убедиться, что с детьми и демонами все в порядке. Если это не так, я нужна им и должна оказать помощь. Но беглецов нужно поймать. Артефакт, который они применили… — Лилит умолкла на короткий миг и потерла сложенными пальцами висок. — Они, верно, готовы на все, понимая свою участь. Мы не знаем, какое оружие у них есть, какими артефактами они владеют еще. Их необходимо остановить. Я была бы бесконечно признательна, если бы ты оказал содействие Люциферу в этом. — Верно, ты права, — изрек Михаэль после мига молчания. — Я должен был сначала подумать о детях и жителях вашего мира. Разумеется, я помогу… — Мне не нужна твоя помощь, — резко оборвал Люцифер. Долг не позволил бы Михаэлю дать иной ответ на предложение Лилит. Но при одной мысли, что они будут делать что-то вместе, Люцифер испытывал ярость. Времена, когда было так и не бывало иначе, давно ушли в вечность. — Я разберусь сам. — Это неразумно, Люцифер, — предсказуемо возразил Михаэль. — Мы можем… — Мне безразлично, — оборвал Люцифер, чувствуя, как злость затмевает разум, который все еще был неспокоен. — Прошу, — вмешалась Лилит и вскинула руки, словно хотела притянуть к себе их обоих. — Беглецы в отчаянии. Они опасны. Хотя бы потому, что имеют артефакты и, верно, оружие. Миаэль, я хочу, чтобы ты вернулся ко мне и дочери как можно скорее, чтобы ты остался невредим. Михаэль, я не хочу, чтобы ты пострадал. Прошу, оставьте непонимание между вами на миг. Ситуация больше и важнее нас. Мы не знаем, не несут ли беглецы угрозу другим мирам. Мы не знаем, не связаны ли они с неожиданным нападением тварей Хаоса. — Люцифер, — Михаэль заговорил спокойно. Казалось, он действительно прислушивается к Лилит. Это удивляло и вызывало неприятное чувство. Люцифер заставил себя сдержать резкие слова, которые рвались на свободу. — Они только что рискнули атаковать вас. Они, верно, не знали о моем присутствии, но знали о твоем. Ты тот, кто ты есть. Их это не остановило. Лилит права, им нечего терять. Мы должны не позволить им принести беду кому-либо еще. — Я согласен только потому, что от тебя иначе не избавиться, — зло и резко произнес Люцифер. Где-то в глубине сущности теплилась слабая радость от того, что, пусть только на долгий миг, но между ним и Михаэлем все станет как раньше. Иные события, но одна суть. За эту радость Люцифер был готов себя ненавидеть, но мешал разум. Лилит действительно была права. Люцифер слабо усмехнулся. Ее правота не подлежала сомнению уже потому, что с ней согласился всезнающий Михаэль. — Летим. Медлить не стоит. Почти приказ Михаэля вызвал желание отозвать свое согласие немедленно. Люцифер открыл рот, но забыл о намерении, когда Лилит быстро подошла к нему, крепко обняла и увлекла в короткий поцелуй. Энергия привычно смешалась, преумножилась и разделилась между ними, делая сильнее каждого. Отойдя, Лилит к бесконечному изумлению коротко обняла и Михаэля. Тот замер. — Будьте осторожны и внимательны. Я хотела бы отправиться с вами, но не могу оставить детей и мир, я нужна здесь. Но я буду очень ждать вашего возвращения. Возвращайтесь невредимыми и с успехом. Лилит отошла и улыбнулась. Люцифер видел, как непросто далась ей эта улыбка. Захотелось остаться. Но опасность не могла исчезнуть сама по себе. Михаэль шевельнулся, а затем раскрыл крылья. Люцифер последовал его примеру. Лилит направилась к одному из туннелей. Проводив ее взглядом, Люцифер неохотно устремился в полет и быстро нагнал Михаэля, который сделал это мигом раньше.

***

Бальтаэль ощутил возросшее напряжение, когда они свернули в темный проход. Короткий миг было не видно ни зги, но после загорелись факелы на стенах. Им предлагалось идти по туннелю. Икарус, идущий на шаг впереди, напряженно оглядывался, но не останавливался. Бальтаэль решил, что не должен задерживать всех, пусть все происходящее ему и не нравится. — Еще немного, и мы окажемся в зоне, на которую распространяется защита обители, — сухо пояснил Алистер, ни к кому не обращаясь. Только было ясно, что Люциану объяснения не нужны. — Это самый короткий путь из всех. Бальтаэль невольно почувствовал благодарность. Несмотря на открыто высказанную неприязнь, Алистер дал разъяснения явно для них — него и Икаруса. Причин такому поступку могло быть немало, но благодарность это не уменьшало. По туннелю неожиданно пронесся сильный поток воздуха. Пламя факелов затрепетало. Часть из них почти угасла, но когда непонятный ветер улегся, огонь довольно скоро выровнялся. — Что это было? — требовательно осведомился Икарус. — Не знаю, — отозвался Алистер так, что Бальтаэль не усомнился в том, что у него есть догадки. Но озвучивать их Алистер явно не собирался. — Нам нужно спешить. Мы близки к защищенной зоне, но еще не пересекли ее границу. Не раздумывая, Бальтаэль пошел быстрее. Поздно было размышлять о доверии или недоверии. К тому же чувствовать себя в относительной безопасности от демонов помогало не только присутствие детей и странная уверенность, что Икарус вступится за него, если придется, но и то, что решение о его сопровождении принял Михаэль. Алистер и Люциан, верно, должны понимать, что в случае чего отвечать им придется перед первородным драконом. Собственные мысли беспокоили. До памятной битвы расы никогда не враждовали. В ней демоны пришли на помощь верхнему миру и сражались за него. Не было причин считать, что ему грозит какая-то опасность. Но в безопасности почувствовать себя не получалось. Раздался тихий звон, который заставил сконцентрироваться на настоящем. Бальтаэль сразу заметил открывающийся проход. В нем виднелась часть залы. — Мы пришли, — обронил Люциан, который до этого хранил абсолютное молчание. — Проходите, располагайтесь. Это зала для приема гостей. — Неплохо, сэти, — оценил Икарус. Он смотрел на Мару, которую Алистер опустил на пол, как только они вошли. — Но цитадель все равно красивее. — Я могу показать тебе все, и ты увидишь, что у нас тоже красиво. У мами есть чудесный сад, — заявила Мара, подошла к Икарусу, взяла его за руку и потянула сторону. — Пойдем. — Принцесса, ты покажешь брату все позже, — мягко, но непререкаемо остановил детей Алистер. — Сейчас вам не стоит покидать обитель или гулять по ней. — Хорошо, — послушно согласилась Мара, хотя было видно, как сильно она расстроилась. — Мы можем… Продолжение осталось неизвестным, когда пространство наполнил оглушительный вой. Бальтаэль едва удержал себя от того, чтобы закрыть уши, зная, что это не поможет. — Что происходит? — крикнул он, надеясь, что Алистер или Люциан его услышат. — На обитель напали, — бросил первый. В его руке из чистой тьмы быстро формировался меч с длинным лезвием. — Они заходят через левое крыло, — добавил он, верно, обращаясь к Люциану. Тот стоял с закрытыми глазами, но сделал жест рукой. Бальтаэль предположил, что это знак, дающий понять, что информация услышана. Мара выглядела испуганной и прижалась к Икарусу, в руке которого уже материализовался сотканный из света меч. — Я пытался отправить послание правительнице, но не уверен, что оно дошло, — коротко пояснил Люциан, когда открыл глаза. Бальтаэль уставился на два черных хлыста, которые мгновенно возникли в руках того. Иногда по ним пробегали золотые искры. Похожее оружие он видел в битве, но это выглядело более грозным и необычным. — Они быстро движутся сюда, — проинформировал Алистер, глядя в стену. Бальтаэль сообразил, что тот смотрит сквозь нее. Умение видеть в пространстве считалось сложным для освоения. Внутри шевельнулось уважение. — Икарус, возьми сестру. Укройтесь в нише возле дальней стены, — наказ Алистера прозвучал приказом. Он весь казался напряженным до предела и явно готовился принять бой. — Дракон, как там тебя. Если собираешься биться, то надеюсь, что ты хорошо владеешь оружием. Если нет, то ступай с детьми. Меч возник в руке. Бальтаэль чувствовал себя уязвленным предположением, что он не достоин боя. Мелькнуло удивление, что Икарус не стал спорить. Бальтаэль поискал детей взглядом. Мару было не заметить в нише, находящейся в полутьме. Но легко было увидеть Икаруса, который что-то быстро говорил словно бы стене. Не появилось удивление, когда через короткий миг Икарус оказался рядом с ним, крепко сжимая в руке меч. Стена, сквозь которую смотрел Алистер, рухнула неожиданно. Бальтаэль успел насчитать не менее десятка демонов, прежде чем Алистер и Люциан слаженно бросились в бой. Демоница с яркой внешностью яростно ринулась во встречную атаку. Бальтаэль успел отметить ярко-красные волосы с единственной черной прядью и чешуйчатые полосы на лице, назначение которых было непонятно, когда его атаковали два демона. Молниеносный удар оставил на руке одного из демонов глубокую рану. Тот взвыл. Второй демон замахнулся рукой, в которой сжимал короткий кинжал. Бальтаэль прыжком переместился в сторону, уходя от удара. Алистер и Люциан сражались яростно и двигались так быстро, что казались размытыми тенями. Их атаковали сразу несколько демонов. Они держали удар, но понять, на чьей стороне преимущество, было сложно. — Стилат, — громкий голос Люциана перекрыл и неутихающий вой, и звуки сражения. — Ты понимаешь последствия того, что делаешь? — А что мне терять? — зло отозвалась та самая демоница, которая привлекла к себе внимание ранее. — Нам не простят укрывательство даари. Нас отдадут драконам. В лучшем случае мы вечность будем гнить в какой-нибудь темнице. Люциан хотел ответить. Бальтаэль еще увидел это, прежде чем его снова атаковали. Больше не было ни мига на то, чтобы отвлечься. Демоны явно не боялись того, что перед ними дракон, или же успешно скрывали свой страх. Бились они жестоко. Бальтаэль отбивал одни удары, уклонялся от других и наносил свои. Не все были удачными, что говорило о высоком уровне подготовки демонов. Вспомнилось, что в битве демоны показали себя великолепными воинами. Сейчас это обернулось бедой. Один из противников все-таки нанес ему ранение кинжалом. Бальтаэль не позволил себе отвлекаться на боль и дисбаланс энергии. Ранение не было смертельным, для других же существовала воля. Мимо них продвинулись Икарус и Стилат, которые словно танцевали жуткий танец. Бальтаэль изумился смелости демоницы, которая не могла не знать, кого она атакует. Верно, ей и впрямь было нечего терять. Икарус наступал, делая выпады мечом. Стилат отступала, но ее недобрый взгляд говорил, что она что-то задумала. Бальтаэль хотел крикнуть, предупредить. Икарус неплохо показал себя в бою с тварями Хаоса, но опыта ему сильно не хватало. Намерение стерлось, когда в спину вошел кинжал. Опасно близко от средоточия сущности. Это ранение было серьезным. Бальтаэль с трудом перевел дух, признавая, что он допустил его по собственной глупости. Ноги отказывались держать. Нарушение правильной циркуляции энергетических потоков сущности сказывалось на постоянной форме. Ее поддержание требовало больше усилий. О самоисцелении не шло и речи. Бальтаэль опустился на пол, понимая, что помощи ждать неоткуда. Верно, демоны его добьют. Горькая мысль, что он не успел увидеть еще так много мест и столь много не узнал, усилила смуту внутри. Его противник обошел его и замахнулся кинжалом вновь. Удар сдержал энергетический купол, взявшийся словно из ниоткуда. Он полыхнул золотистым светом над его головой. Демон выронил кинжал и затряс рукой. Бальтаэль огляделся. Не было ясно, откуда взялась защита. Алистер и Люциан продолжали свое сражение. Двое демонов лежали в стороне. Верно, они были как-то выведены из строя, но не мертвы. Остальные сражались, казалось, даже яростнее, чем прежде. Икарус силился освободиться от странных пут, которые удерживали его у стены. Бальтаэль отметил, что еще никогда не видел такого применения силы. Тонкие, но явно очень прочные нити опутывали со всех сторон и не позволяли двигаться. Судя по виду, одно крыло у Икаруса было повреждено. Идеей, кто мог ему помочь, не появилось, но сил прибавилось. Бальтаэль исполнился уверенности, что не может упустить еще один шанс, и резко поднялся на ноги. Движения давались трудно. Сущность пребывала в беспорядке, но и это можно было использовать. Он был приучен практически с момента сотворения действовать не спонтанно, а обдуманно. Но иное оставалось доступно. Бальтаэль признал, что самое время к этому прибегнуть. Вспомнились стихийные вихри, которые многие использовали в битве. Не было достаточно практики, не было уверенности, но было обжигающее желание повергнуть врагов и помочь Икарусу. Бальтаэль обратился к стихии Огня. На ладони занялся небольшой лепесток пламени, который быстро креп и увеличивался в размерах, становясь шаром. Бальтаэль по-новому оценил то, что знал всегда: сила основных стихий доступна драконам базово. Злость охватила сильнее, когда Бальтаэль заметил, как лицо Икаруса искривилось от боли. Ставший огромным шар огня сорвался с рук и ударил по двум демонам, которые собрались с силами и явно хотели атаковать его вновь. Жуткие крики смешались с запахом горящей плоти. Обернулась Стилат, отвлекаясь от Икаруса, которого атаковала ледяными иглами. Замерло на короткий миг сражение Алистера и Люциана с остальными врагами. Демоны осыпались на каменный пол холодным пеплом. А затем все пришло в движение и обрело новую ярость. Стилат двинулась к сражающейся группе и быстро влилась в нее. Через короткий миг демоны вместе с ней отделились и встали цепочкой, держась за руки. Алистер и Люциан попытались атаковать, но их отбросила в сторону неведомая сила. Тихий шепот и закрытые глаза Стилат и тех, кто был с ней, говорил о том, что они что-то творят. Бальтаэль предположил, что защиту им дал какой-то артефакт, который они задействовали только сейчас. — Они обрушат обитель, — выдал Алистер. Он морщился и пытался подняться на ноги. Люциан преуспел больше. Верно, удар задел его не так сильно. Он уже был на ногах и бросился к Икарусу. Бальтаэль проследил взглядом, как опадают путы, перерубленные обычным ножом. — Они напитывают камень силой и перенастраивают защиту. В ней была брешь. — Их надо остановить, — без раздумий выдал Бальтаэль. — Так чего ты ждешь? — мрачно усмехнулся Алистер и наконец-то встал. — Если ты разучился видеть, сейчас к ним не подобраться. Это было правдой и усиливало волнение. Бальтаэль думал, позабыв о паре своих ранений. Случайная мысль захватила внимание. Возможно, выход был. Он нес много рисков, но выглядел лучше, чем бездействие. — Вы преимущественно используете энергию Хаоса, — начал Бальтаэль, глядя на Алистера. Тот закатил глаза, но кивнул. Реакция была понятна: озвучен был очевидный факт. Демоны, атланты и даари представляли расы, которые предпочитали использовать непредсказуемую энергию Хаоса, а не подконтрольную энергию порядка. — Мне многим привычнее использовать упорядоченную энергию, — продолжил Бальтаэль. В голове пронеслись свежие воспоминания о битве с тварями Хаоса. — Ты должен знать, что бывает при столкновении энергий, если концентрация абсолютная, а намерение четкое. — Уровень должен быть примерно равным, — быстро заметил Алистер, явно поняв суть идеи, и посмотрел с заметным изумлением. — Считаешь меня слабее себя? — Бальтаэль вскинул голову, ощущая, как прибавляет сил желание принять брошенный вызов. Ранение беспокоило, но было все-таки не смертельным. Остальное сейчас не имело важности. — Думаю, у нас есть способ узнать, так ли это. Стены затряслись, как и пол под ногами. Демоны не останавливались. Алистер резко кивнул и вскинул свой меч. Тот окутался черной дымкой. Бальтаэль отчаянно надеялся, что ему хватит оставшихся сил, когда поднял руку и начал напитывать свое оружие. От них требовалось вложить максимально возможное для отдачи количество энергии, строго держась нужных векторов и намерения. Меч сиял все ярче. Свет почти ослеплял. Стены дрожали все сильнее. С потолка сыпалась мелкая каменная крошка. — Сэти, — отчаянный крик Икаруса был крайне не вовремя. Нельзя было отвлекаться, но не взглянуть Бальтаэль не мог. Один из демонов, которого он вроде бы видел в рядах атакующих, успел добраться до ниши и теперь пытался вытащить оттуда Мару. Она сопротивлялась, но силы не были равны. Икарус, который обрел свободу, но лететь явно не мог, бежал к сестре через залу, не замечая, верно, падающей дождем крошки с потолка и шатающегося под ногами пола. Внезапно стал понятен план демонов: захватить дочь правителей, чтобы выменять ее на свою свободу. Не было времени рассудить, умно это было или глупо. Бальтаэль заставил себя сосредоточиться на оружии. Если обитель рухнет, они, верно, погибнут. Вряд ли демоны просто так творят что-то, что Алистер назвал усилением камней. Тогда они уже ничем не смогут помочь. Вся энергия наконец сконцентрировалась на цели. Бальтаэль отметил, что меч сияет так, что может ослепить. Тьма клубилась вокруг оружия Алистера. Взгляд зацепился за Люциана, который прыгнул и пролетел часть залы в сторону Мары. — Готов, дракон? — напряженно поинтересовался Алистер, глаза которого сияли темным золотом. Бальтаэль не стал тратить миг на ответ. Все, что только мог, он вложил. Теперь оставалось узнать, сработает ли рискованный план. Размахнувшись, Бальтаэль занес меч и обрушил его на меч Алистера. Тот с готовностью принял удар. Звон разорвал пространство и пронзил неприятной волной истощенную сущность. Сила схлестнулась, но ее было немного недостаточно. Бальтаэль напрягся до предела, вкладывая больше и не щадя себя. Он тянул энергию из средоточия, не представлял последствия, но разве был иной выбор? Ослепительная вспышка полыхнула в тот момент, когда темное золото в глазах Алистера сменилось абсолютной тьмой. Их швырнуло в разные стороны. Летя куда-то, не видя ничего, Бальтаэль чувствовал страх от того, что постоянная форма, казалось, растекалась во все стороны. Крики демонов смешались с полным боли восклицанием Икаруса. Пространство тряхнуло. Теперь дрожали не стены или же не только они. Дрожал словно сам воздух. Бальтаэль смутно понимал, что его несколько раз перевернуло, прежде чем он с силой впечатался в какую-то преграду. Сознание мутилось, верно, искажало восприятие. Тишина наступила внезапно: гулкая, полная, пугающая. Спустя долгий миг, показавшийся маленькой вечностью, Бальтаэль осознал, что вновь может смотреть. Демоны валялись у дальней стены на разном расстоянии друг от друга. Верно, они не были мертвы, но и никаких признаков жизни не подавали. Алистер слабо шевелился, лежа неподалеку от них. Икарус медленно поднимался на ноги, волоча поврежденное сильнее прежнего крыло. Люциан, из спины которого торчал большой кусок камня, придавил своим телом к полу Мару. Бальтаэль попытался сесть. Ноги не просто не слушались, они даже не ощущались в полной мере, чтобы пытаться ими воспользоваться. Возможно, он нанес непоправимый вред своей сущности. Но они вывели из строя демонов и предотвратили, верно, большую беду. Это стоило того. — Люциан, — в голосе Мары, который звучал совсем слабо, звенели слезы. — Прошу, ответь. Прошу… — Тише, сэти, — в тот же миг отозвался Икарус. — Потерпи, я сейчас помогу. Невозможно было не отметить, что силы воли Икарусу не занимать. Бальтаэль видел, что полученные ранения причиняют тому сильную боль, но он упрямо шел к сестре. Добравшись, Икарус попытался переместить Люциана в сторону, но потерпел неудачу. Бальтаэль собрал все крохи сил, какие еще оставались. Икарусу нужна была помощь. Ноги держали плохо, не ощущались толком и шли в разные стороны. Незнакомое ранее состояние вызывало страх, но Бальтаэль гнал его прочь. Икарус внезапно прекратил попытки сдвинуть Люциана, присел возле него, выдернул осколок камня из его спины и накрыл рану ладонями. Бальтаэль позабыл любые слова, когда долгий миг спустя Люциан зашевелился. Икарус подался назад и почти упал на пол. От раны не осталось и следа. — Принцесса, все в порядке? — быстро осведомился Люциан, поднимаясь. — Как ты это сделал? — Бальтаэль не сдержался и обратился к Икарусу, изумленный увиденным. Это явно превосходило то, что Габриэль называл помощью с самоисцелением. — Рана Яргиуэля… ты помог ему. — Я не знаю, — хмуро отозвался Икарус. Казалось, он устал и обессилен настолько, что ему тяжело даже говорить. — Я вижу, когда баланс энергии сущности нарушен, и могу восстановить равновесие. Слов не нашлось. Бальтаэль растерянно отметил, что никогда не сталкивался с умением исцелять таким образом. Осмысление новой информации требовало времени, но позже. Испуганная Мара крепко обняла Люциана, потом подбежала к Икарусу. Бальтаэль хотел вмешаться, видя, что юноша слаб, но остановился, когда Икарус с видимым облегчением обнял сестру одной рукой. Вторая, верно, пострадала вместе с крылом. — И тебя не волнует, что ты исцелил демона? — неожиданный вопрос последовал от Алистера, который успел оказаться на ногах и внимательно смотрел на Икаруса. — А должно? — уточнил тот с непониманием. — Он такой же дух, как любой другой. Он помог мне и только что спас мою сестру. Он храбро сражался. Я мог помочь ему — я помог. — Стилат исчезла, — резко сменил тему разговора Алистер, оставив слова Икаруса без ответа. Но Бальтаэль заметил, что в его взгляде появилось уважение. — Мы должны доложить обо всем правительнице. — О чем доложить? — Лилит вышла из того же прохода, что они ранее. Бальтаэль отметил, что она воспользовалась туннелем, но почему-то была одна. Лилит обвела залу взглядом, сразу же быстрым шагом направилась к Маре и Икарусу и на ходу произнесла с уловимым ужасом: — О Вечность. Что здесь произошло?       

***

       Икарус твердил себе, что должен быть сильным. Мешала боль, которую он никогда еще не ощущал так остро. Хотелось попросить помощи и положиться на кого-то, кто был сильнее. Но рядом не было никого. Лилит пришла одна. Где были Михаэль и отец, не было понятно. Остальные были либо чужими, либо слабее и нуждались в его защите, как сэти. Мелькнула мысль, что можно обратиться к Бальтаэлю. Икарус нашел его взглядом, слушая при этом доклад Алистера и обнимая дрожащую Мару. От открывшегося зрелища Икарус замер. В случае Бальтаэля баланс энергии был не просто нарушен, а стремительно разрушался. Забыв про собственную боль, Икарус исполнился желания помочь. Бальтаэль нравился, а сейчас ему грозило развоплощение или что еще хуже. Мара удачно потянулась к Лилит, которая дошла до них. Икарус легко отпустил сестру. О Лилит он знал мало, но был уверен, что она любит Мару и точно не причинит ей вред. Бальтаэль, казалось, собрался лишиться сознания. Это не было удивительным. Удивляло скорее то, что он еще не утратил постоянную форму. Оценив стремительность энергетической перестройки, Икарус ощутил горечь. Он мог остановить процесс, но исцелить полностью сразу не мог. Потребуется не одна лу’на, чтобы привести Бальтаэля в полный порядок. Верно, тот истратил слишком много сил в сражении и вытянул часть из них из своего средоточия. Переступая через куски камней и каких-то предметов, Икарус наконец приблизился к Бальтаэлю на достаточное расстояние. Сосредоточиться на необходимости помочь кому-то другому, когда собственное крыло причиняло невыносимую боль, было сложно, но помогала мысль, что нельзя допустить гибели Бальтаэля. — Я хочу тебе помочь, — предупредил Икарус, когда в голову пришла мысль, что Бальтаэль, сознание которого явно далеко от ясности, может решить, что его вновь атакуют. — Икарус… — звуки звучали почти неразборчиво, а взгляд Бальтаэля был затуманен. Он умолк и замер. Икарус почувствовал невыносимое напряжение. Медлить больше было нельзя. Но не было уверенности. Он сам не знал, откуда у него способность влиять на сущность так, ведь не встречал никого другого, у кого бы она была. Действовать, полагаясь на неведомое знание, было сложно. Под влиянием Михаэля он усвоил, что все можно предусмотреть. Габриэль имел более широкие взгляды, но даже он никогда не полагался исключительно на наитие. Решимости прибавляло только то, что с Яргиуэлем и Люцианом все получилось. Отгоняя все мысли, кроме одной, Икарус сел на пол и положил руки на грудь Бальтаэля. Энергия, пребывающая в полном беспорядке, но при этом еще не ставшая обратно чистым Хаосом, подчинялась неохотно. Усиливалась боль в руке и крыле по мере того, как Икарус повышал концентрацию на намерении. Бальтаэль застонал. Возвращение сознания было хорошим знаком. Но Икарус и без него видел, что самое страшное позади. До баланса было еще далеко, но разрушительная перестройка остановилась. Через долгий миг можно было запустить процесс самоисцеления, но сил не было. Икарус попытался подняться, убеждая себя, что он сможет помочь позже, когда восстановится сам. Бальтаэль был стабилен, а это самое главное. Сильно шатнуло в сторону. Поймать равновесие оказалось сложно, как никогда раньше. Икарус ощутил страх. Даже после битвы с тварями Хаоса он не чувствовал такого истощения. Крепкая рука схватила за локоть. Взгляд остановился на Люциане. Тот смотрел с тревогой и, казалось, готов был тащить его к целителям. Икарус задумался, есть ли в мире демонов целители, но быстро отпустил глупую мысль. Разумеется, они должны быть тут, как есть во всех мирах. Но к себе он их точно не подпустит. — Что может помочь? — неожиданно спросил Люциан, который или умел слышать мысли, или был умен. Икарус остановился на втором варианте, поскольку первый все же встречался не так часто, тем более между несвязанными друг с другом духами. — Не надо ничего, — отказался от щедрого предложения Икарус, отчаянно желая помощи. Но он не был готов показать свою слабость, тем более чужаку, пусть они уже и помогали друг другу ранее. — Это просто усталость. — Конечно, — принял ответ Люциан, не скрывая своего неверия, и неожиданно потянул его куда-то в сторону. Надо было сопротивляться, но не было сил. Икарус пошел, ощущая безразличие к возможной опасности. Истощение не давало чувствовать никакие яркие эмоции. Они оказались у широкого каменного выступа. Люциан слегка подтолкнул его. Икарус сел и захлебнулся облегчением. Держаться на ногах удавалось с трудом и отнимало много сил. — Если что-то понадобится, позови меня, — настойчиво предложил Люциан. Верно, он собирался подойти обратно к Лилит, которая прижимала к себе Мару, и внимательно слушала Алистера. — И… Благо дарую за мое исцеление, — Люциан низко склонил голову в принятом жесте выражения глубокого почтения. — Благословенен и ты будь, — пробормотал Икарус стандартную формулировку ответа на благодарность и пообещал, видя, что Люциан не спешит уходить: — Я позову, если будет нужно. Только после этого Люциан кивнул и быстро отошел. Икарус осмотрелся. Возле Бальтаэля уже суетились демоны. Раньше он их не видел, но знаки целителей на их предплечьях все объясняли. Все демоны, с которыми им пришлось сражаться, лежали у стены. Многие так и не пришли в сознание. На всех были тяжелые кандалы. Мара все еще выглядела испуганной, цеплялась за шею Лилит и постоянно смотрела то в сторону Бальтаэля, то на него. Икарус вяло махнул здоровой рукой, когда поймал взгляд сестры, и подумал, что можно послушать разговор Лилит и Алистера. К тому же к ним присоединился Люциан. — … мы почувствовали только сильную воздушную волну, — часть фразы Алистера сразу навела на воспоминание о походе в туннеле. Икарус полностью сосредоточился. Верно, случилось что-то кроме нападения демонов. — Правительница, я не ставлю под сомнение ваши слова, но вы уверены, что артефакт, который использовали изгнанники, мог превращать упорядоченную энергию обратно в энергию Хаоса? Это большая редкость. — Я уверена, — мрачно отозвалась Лилит. Икарус отметил, что она выглядела усталой. — Если бы не Люцифер, верно, я бы с вами сейчас не беседовала. Думаю, что создать нечто подобное могли только атланты. Но сейчас важнее убедиться, что никто более не пострадал. — Веррит уже занимается этим, правительница, — заверил Люциан. — Исходя из той информации, которая уже есть, я могу предположить, что артефакт имел ограниченный радиус действия. Большая часть мира не ощутила никакого воздействия вовсе. Мы, находясь не на столь великом расстоянии, почувствовали только отголосок. — Возможно, они желали лишь остановить тех, кто мог последовать за ними, — внес еще одно предположение Алистер. — Да. Думаю, ты прав, — согласилась Лилит. — А мы находились у самой границы. Я хотела бы заняться детьми. Но… — Мы за всем проследим, — пообещал Люциан без промедления. — Ирд и Веррит привлекли всех, кто может помочь успокоить волнение среди жителей. Целители занимаются своим делом. Если случится что-то непредвиденное, мы предоставим вам доклад немедленно. Я бы лишь настоял, чтобы целители занялись Икарусом. Крайт знакома… — Я сама, — прервала Лилит. — Если мне понадобится помощь, я попрошу о ней. Благо дарую за все, что вы сделали и продолжаете делать для детей, меня и нашего мира. — Благословенны будьте, повелительница, — в один голос произнесли Люциан и Алистер. Икарус собрался, когда понял, что Лилит идет к нему. Верно, она могла дать необходимую помощь. Только не было понятно, как ее принимать. Икарус даже не понимал, как вести разговор. — Ты сможешь идти? — мягко обратилась к нему Лилит, как только подошла достаточно близко. — Да, — упрямство проснулось, несмотря на бессилие, и сразу открыло дорогу в беседе. — Куда? — Следуй за мной, — попросила Лилит и двинулась к дальнему выходу, осторожно проходя между обломками на полу. — Тебе сильно больно? — жалобно спросила Мара, которую Лилит так и не отпустила с рук. — Нет, сэти, — Икарус попытался придать голосу бодрости. Пугать сестру не хотелось. Без уверенности он задал вопрос Лилит: — Где Михаэль и отец? — Полетели за беглецами, — Лилит отозвалась сразу, прибавила шаг, когда они вышли в коридор, где пол был усыпан лишь мелкой крошкой, и через короткий миг отворила дверь. — Проходи. — Полетели вместе? — недоверчиво уточнил Икарус, не найдя в себе сил подробнее расспрашивать о том, кто беглецы и откуда они появились, вошел в залу и осмотрелся. Она была меньше, чем та, которую они покинули, но находиться в ней было приятнее. Пространство наполняла спокойная энергия, которая настраивала на абсолютную гармонию. — Я их убедила, — Лилит коротко улыбнулась и опустила Мару на кровать. — Маэль, тебе нужно поспать, хорошо? — Я не хочу спать, — запротестовала Мара, но было заметно, что глаза у нее закрываются. Засыпать мать вопросами ей это не помешало: — А как же брэйти? А с папи и Михаэлем все будет хорошо? Почему Стилат и другие напали на нас? Бальтаэлю можно помочь? — Я позабочусь о твоем брате, — успокаивающе начала отвечать Лилит, которая, верно, привыкла к неуемной любознательности дочери. Икарус улыбнулся. Мара была живой в выражении эмоций. В мире драконов отдаленно с ней мог сравниться только Габриэль. Остальные были неизменно сдержаны. Было интересно наблюдать за кем-то отличным от них. — Я верю, что с твоим отцом и Михаэлем все будет хорошо. Ты тоже можешь верить в это. Бальтаэлю обязательно помогут целители. А тебе нужно отдохнуть. — Хорошо, мами, — очень неохотно согласилась Мара, но уже через короткий миг крепко спала. — Прими мое сожаление, что я сначала уделила внимание дочери, — неожиданно произнесла Лилит, когда поправила подушку Маре и обернулась. Икарус замер в растерянности. Он считал порядок действий абсолютно верным. Одно то, что Лилит, верно, решила заботиться о нем наравне с Марой, вызывало смешанные чувства и даже немного настораживало. Высказанное сожаление только обострило эмоции. — Все в порядке, — отозвался Икарус. Усталость рушила привычную сдержанность, и следом вырвалось то, что должно было остаться в мыслях: — Ты не должна обо мне заботиться ради отца или по какой-то другой причине. — Я хочу о тебе позаботиться, — поправила Лилит и указала на широкую скамью. — Располагайся. Мне нужно осмотреть твое крыло. — А ты целитель? — Икарус не двинулся с места. Непонятный протест родился внутри. — Лучше кто-нибудь посмотрит в верхнем мире. — Но мы не знаем, когда ты вновь окажешься там. Помощь тебе требуется сейчас, — Лилит убеждала спокойно. — Я не целитель, но кто, ты думаешь, помогал твоему отцу после битвы? Позволь, я хотя бы взгляну. — Зачем тебе это? — Икарус нахмурился. В голову пришла мысль, что стоит полностью прояснить ситуацию. — Одна моя мать умерла раньше, чем я успел ее увидеть. Вторая, если ее можно так назвать, вообще для многих миф. Третья мне не нужна, — обозначил Икарус свою позицию. — Хорошо. Тогда я буду просто дайни твоего отца, — легко согласилась Лилит и настойчивее добавила: — А теперь, прошу, позволь мне взглянуть на твое крыло. — Хорошо, — сдался Икарус и двинулся к скамье. Помощи все еще хотелось. Была Лилит сильнее или нет, было неясно, но и неважно. Ему искренне — это никогда не было сложно увидеть, если смотреть — предлагали заботу. Усталость толкала ее принять, оставив все остальные размышления до лучших времен. Мягкие прикосновения прохладных пальцев к плечу, а затем и крылу подарили расслабление. Лилит просто осматривала, но, казалось, что при этом забирала тревогу, смуту и одолевающую тяжесть. — Мне придется причинить тебе боль, — произнесла Лилит долгий миг спустя. — Структура энергетической решетки повреждена, и ее нужно восстановить. Есть и хорошая весть. После я нанесу особую мазь. Мы изобрели ее вместе с целителями драконов и атлантов для твоего отца и других пострадавших в битве. Она полностью уберет боль. — Хорошо, — пробормотал Икарус, понимая, что нужен ответ. Боли больше, чем уже, не хотелось, но повреждения оказались хуже, чем он понимал, увлеченный сначала сражением, а после — помощью другим. Почему-то заключению Лилит он поверил. Резкая боль пронзила неожиданно. Икарус вскрикнул, забывая, что должен быть сильным. Он был слишком измучен, чтобы держать контроль постоянно. — Все, — быстро пообещала Лилит и погладила его по плечу, выражая поддержку. — Ты смелое дитя. Сейчас я нанесу мазь. — Я не дитя, — выдохнул Икарус, с удивлением понимая, что боль быстро идет на спад, хотя мазь еще применена не была. — Разве? — в голосе Лилит звучала теплая улыбка. — Прими совет: не торопись отказываться от статуса, который дает немало привилегий. — Сэти — дитя. Я нет, — упрямо возразил Икарус и внезапно ощутил невероятное облегчение. Пальцы Лилит касались легко, втирая мазь. В воздухе разлился густой запах трав. Едва было получено избавление от выматывающей боли, сущность устремилась к скорому восстановлению. Сил значительно прибавилось. Икарус расправил плечи. Боль не вернулась. — До новой лу’ны тебе не стоит летать. Крыло в целом лучше тревожить как можно меньше, — предупредила Лилит. Икарус услышал легкие шаги. Верно, Лилит закончила, и он мог встать, что и сделал. Ноги еще подрагивали от напряжения, но оно быстро рассеивалось. Лилит подошла вновь и протянула ему кубок. Икарус посмотрел с удивлением. — Ты ведь утверждал, что не дитя, — заметила Лилит с хитринкой. — А теперь опасаешься отведать напиток, что может помутить твою ясность мышления? — Ты предлагаешь мне нектар? — Икарус не стал скрывать неверие. — Нет, нектар у меня, — Лилит ярко улыбнулась. Стало ясно, что она лишь желала немного подразнить. — Не знаю, кто страшнее в гневе, Михаэль или твой отец, и не желаю узнавать, поэтому у тебя вэйли. Тебе не помешает немного восполнить силы. — Благо дарую, — неловко кивнул Икарус, забрал кубок и неожиданно для себя порывисто добавил: — За все. — Благословенен будь, — Лилит ответила кивком и сделала глоток из своего кубка. — Я очень рада, что вы поладили с Марой. Не стану скрывать, я надеюсь, что поладим и мы. Ты… Лилит резко умолкла, когда по зале пронесся сильный порыв ветра. Сущность странно содрогнулась. Икарус вновь почувствовал напряжение. Он никогда ранее не ощущал подобной внутренней дрожи. Непонятное и незнакомое явление пугало. Взгляд двинулся по зале, ища, что изменилось, и через короткий миг остановился на ком-то в женском облике. Впервые Икарус не смог рассмотреть суть, но был абсолютно уверен, что перед ним не дух. Лилит широко распахнула глаза, глядя на загадочную гостью, как и он, а потом низко склонила голову: — Госпожа Судьба. Икарус не поверил тому, что услышал. Фрейлины Вечности были теми, о существовании кого все знали, но кого никто не видел. Икарус знал историю своего появления на свет. Отец неведомым путем заключил договор с фрейлиной Смертью. Порой казалось, что это тоже миф, призванный скрыть что-то иное. Теперь одна из фрейлин стояла перед ним. Хотя скорее парила в воздухе. Икарус отбросил глупую мысль и вспомнил, что именно Судьба позволила появиться на свет Маре. Сознание никак не могло охватить происходящее. — Здравствуй, Лилит, — глубокий, мелодичный голос, чем-то напоминающий перезвон струн лютрэ, странно затягивал. Все иное вмиг теряло важность. — Нам нужно поговорить. Икарус не нашел даже для себя ответа на вопрос, почему спокойное заявление вызвало яркую вспышку страха, и не смог избавиться от подозрения, что этот разговор не сулит никому ничего хорошего.