Часть 7

Встречать любую проблему гордым «я подумаю об этом завтра» это хороший подход, но рано или поздно ты обнаруживаешь себя зажатым в стенку, с чужими руками на интимных местах, которые в любой момент могут превратиться в тентакли. Примерно это сейчас делал фантом с незнакомой девушкой, а я ощущал себя точно также. Алхимия слишком разнообразна: совсем не такого результата я ждал, оставляя гопников со своей копией. Я рассуждал о том, что если рядом со мной начнут пропадать люди, то в полиции тоже не дураки работают, там знают, как алхимики могут прятать тела. Да и Шарлотта не просто так терпела издевательства над Раймоном и собой. Один раз я уже втянул нас в проблемы, и теперь сделал это снова. Похоже, пытаться решить всё мирно, не проявляя свою силу – всегда проигрышный путь. За нами уже охотятся хранители из Гильдии, а значит, терять уже абсолютно нечего. Я вышел на площадку к фантому и остальным. - Я – Раймон Леонард, последний из благословенного рода, тот, кто вернёт его к процветанию! – напустив в голос побольше пафоса начал я. На меня уставились все, кроме фантома. Гопники – с недоверием, а девушка – с удивлением. - А этот тогда кто? – пискнул один из гопников. - У меня нет близнецов, и вообще – братьев. Я просто алхимик. – с этими словами я вернул энергию, вложенную в фантома, и он пропал. – А ещё я смертельно устал от вашего существования, так что у вас есть пять секунд, чтобы исчезнуть. Жерар и Франсуа рванули вверх по лестнице. Я не был уверен в своей убедительности, так что просто внушил им страх с помощью преобразования. Правильно сомневался: девушка вот не поверила. - Р-раймон? Из двадцать седьмой? – её уже никто не прижимал, но она всё равно не могла отлипнуть. - Да, эта квартира. Мы знакомы? - Видела вас иногда на остановке. Я Элли из тридцать пятой. - Простите. Эта штука, которая на вас напала, она очень глупая. Нашла себе братьев по разуму и стала заниматься тем же, чем они. - Так вы правда алхимик? Я видела, что вы в алхимической школе учитесь… - Это не очевидно? – спросил я. - Не-а. – влезла в разговор Фиана. - Это мои одноклассницы, Шарлотта и Фиана. – представил я девушек. - Элли, а вы интересуетесь алхимией? – спросила Шарлотта. - Нет, не совсем. Скорее теми, кто её изучает и применяет. - Так а почему не очевидно? – я тряхнул головой, обращаясь к Фиане – Разве в школе алхимии не алхимиков учат? - Элли, объясните своему соседу, что вы имели в виду, а мы пока пойдём в дом. Раймон, ключи. – ответила Фиана. Я отдал связку Шарлотте, и получил от неё же приказ успокоить Элли любым способом, вплоть до устранения. Она была не слишком довольна тем, как я поступил, но в целом считала направление моих действий верным. - Я тут видел неподалёку кофейню, на вас взять? – бросил я поднимающимся девушкам. - Два больших стакана и булочку! – заказала Фиана. Я продолжил свою мысль, обращаясь к Элли: - Да, я перед вами так виноват. Хочу угостить вас кофе, если позволите. - Ну… хорошо, заодно я хочу задать несколько вопросов, раз уж выдалась такая возможность. – обозначила свой интерес девушка. Она была довольно симпатичной на лицо, но абсолютно плоской – ни груди, ни широких бёдер, ни даже талии, хотя её худоба граничила с нездоровой. Я же предпочитал девушек вроде Шарлотты. К тому же скромная и застенчивая. Однако одно обстоятельство не давало мне покоя: в памяти фантома был момент, когда его начало тянуть к ней какой-то неодолимой силой, сродни гравитации, что было истолковано гопниками как влюблённость. Насиловать её он не собирался, да ему и нечем было, учитывая, что за образец я брал преобразование, придуманное Шарлоттой для копирования себя. Правда, это же обстоятельство сделало фантом нечеловечески сильным, так что гопники, когда всё же решили его избить, очень хорошо получили в ответ, после чего моментально прониклись уважением. На взаимность у фантома не хватило мозгов, так что он стал ждать новой угрозы, сливаясь с окружением – то есть, разговаривать с Жераром. И вот в Элли он видел очень большую угрозу, о чём и пытался её спросить. С тем словарным запасом, что я ему оставил, это было невозможно. Теперь выяснить всё предстояло мне. - Так что за приколы с названиями? Почему ученики школы – не алхимики? - Это слово считается оскорбительным, потому что алхимики – это что-то из сказок и легенд. Обычно ученики называют себя «специалист по алхимии», или просто – «спец». А вы… Не только назвали себя так, но и сделали преобразование без всего, как и положено настоящим алхимикам. В смысле, тем что из сказок. - А, ясно. Ну, с учёбой у меня всё довольно печально, так что… Остаются только детские мечты о том, как я буду алхимиком. – я замолчал. Раймон формально знал то, что она озвучила, но думал всегда так, как я сказал, а истинное положение дел старался забыть. - Вы так легко об этом говорите. - А что такого? - Ну, у нас в университете целый курс деловой этики посвящён тому, как не обидеть никого из тех, кто связан с алхимией. - Это действительно настолько важно, чтобы посвящать этому целый курс? Кстати, а на кого вы учитесь? - Экономика и менеджмент, скоро уже диплом сдавать буду. Мы пришли в кофейню, и я получил несколько минут на подумать, пока озвучивал свой заказ. Алхимия действительно важна в современной жизни, а те, кто в ней разбираются – очень ценны. Вроде бы, отсутствие грамотных специалистов и погубило кампанию «Маус-Леонард», которую я намеревался возродить. - А вы какие вопросы хотели задать? - Э… Ну, я ещё не определилась с темой дипломной работы, потому что… В общем, я бы хотела узнать, что толкнуло вас на подобную выходку. То есть, это полностью противоречит всему, что рассказывали нам на лекциях, а я хочу быть менеджером на алхимическом производстве. Работать с живыми спецами, а не тем, что о них рассказывают, вот. - Да? Ну ладно, вы приняты. – я пожал плечами. - В каком смысле «приняты»? - Та пафосная речь, которую я толкнул в подъезде… У меня ведь действительно есть компания, занимающаяся производством шоколада. - А… Леонард, в смысле – Маус-Леонард? Я обожала этот шоколад в детстве! - Сейчас я бы не стал называть его ни шоколадом, ни вообще чем-то съедобным. Это произошло по причинам, не очень зависящим от меня лично, но я всё же намерен это исправить. Может, я и маленький мальчик, заигравшийся в алхимика… Но я прошу вас помочь мне. - Ох. Мне нужно подумать. И, Раймон… Если ты просто хочешь меня трахнуть, то лучше… Лучше так и скажи. - Уже на «ты»? Мне так удобнее, спасибо. Прости, Элли, ты не в моём вкусе, да и девушки, что остались в квартире, они там не просто так. Мы, наверное, будем шуметь весь день, так что я позабочусь о звукоизоляции. А это недоразумение, это действительно случайность. Просто фантом, настроенный на защиту от угроз, почему-то посчитал вас опасной. - Это он зря. – хохотнула Элли. Она уже немного расслабилась. - Я зайду завтра вечером, подумайте над предложением. Это не лёгкая работа, но я намерен взяться за неё серьёзно. Уверен, будет интересно! - Я подумаю. Мой заказ как раз закончили готовить, я отдал ей её стаканчик и ушёл. *** - Интересно – это, блин, не то слово. – проворчала Элли, преобразуя кофе в пустоту. Как долго ей удастся скрываться? Пока что у Шарлотты нет никого, кто разбирается в ментальной алхимии: что эльфийка, что слайм просто имеют достаточно развитое чутьё, чтобы использовать её или видеть чужие преобразования, но обмануть их проще простого. Однако, слайм не просто «быстро учится», он одномоментно стал умён, как человек! Немыслимо. Если так пойдёт дальше, он точно её раскроет. Она уже едва не попалась, когда начала использовать алхимию рядом с фантомом. Откуда он вообще взялся? Когда слайм успел его создать? Вопросы без ответов. Ответы, на самом-то деле, не нужны. Тото, чьим хранителем и являлась Элли, и без её рассуждений принял решение, которое полностью совпадало с тем, которое он принял относительно Меланхтона, когда тот потерял свою хранительницу, и с тем, которое он озвучивал при появлении Шарлотты и её слайма: изгнание. Преступление той хранительницы в глазах древнего порождения бездны было абсолютно непростительным, и теперь все, кто с ней связан, должны быть уничтожены. Единственное послабление, на которое он был согласен – уничтожение в смысле прекращения существования в этом мире, а не во вселенной. Хранитель не может спорить со своим порождением… Впрочем, обычно они не интересуются человеческими делами, а если и пытаются, то только теми, что связаны с хранителем, и только для того, чтобы помочь. Однако дела Гильдии интересуют их чуть больше, в том смысле, чтобы они шли без каких-либо изменений. Шарлотта и Меланхтон, с их точки зрения, это смутьяны, которые хотят не просто всё поменять, а сразу уничтожить мир. И вот с этим Элли была не очень-то согласна. Тото всегда стремился ей помочь, и поддержал её желание разобраться во всём лично. Он точно также не запрещал ей учиться в университете, и даже жить рядом с гильдейской таверной, на существование которых порождения старательно закрывали глаза. Должны же их хранители откуда-то брать деньги? А денег Элли хотела много. Очень много! Она не понимала: совет хранителей – это персоны, стоящие вровень с королями, а иногда и выше них, и уж совершенно однозначно – богаче. В сказках об алхимиках, конечно же. Хотя историки подтверждают, что Гильдия была весьма влиятельной организацией до определённого момента. И это диссонировало с тем, насколько порождения бездны не хотят ничего менять. Всё ведь изменилось в худшую сторону! Как они это допустили? Будучи сильнейшей менталисткой в мире, Элли не чувствовала себя ни королевой, ни даже герцогиней. Да и не было больше таких титулов, как и могущества Гильдии. Когда её выбрали как хранителя, она не поверила, что они вообще существуют: казалось, что это исчезло вместе с королевствами. Обладая доступом к малой части запасов Тото, Элли могла сказать, что входит в список богатейших людей мира, но пользоваться этим богатством Тото запрещал. Он бы никогда не позволил ей принести в банк десяток цистерн с «белым золотом» и сказать, что всё это она хочет обменять на деньги. Элли надеялась, что она первой среди хранительниц перестанет нищенствовать, довольствуясь доходом с притонов для нелегальных алхимиков, выучится, сделает карьеру… Тото приказал убить Раймона, как только услышал его предложение. До этого момента порождение благосклонно относилось к изысканиям хранительницы, он был готов ждать, пока соберётся совет, состоится суд, но стоило слайму предложить поработать в его полудохлой фирме, Тото взбесился. Он не перехватил контроль над слиянием только потому, что Элли не любила, когда он так делает. И перехватил бы, если бы ситуация затянулась чуть дольше. Благо, Раймон торопился к своей хранительнице и сбежал. - Хорошо, я это сделаю. – проворчала Элли и вышла из кофейни. *** - Как он на этом спал? – удивилась Шарлотта, когда я отдал Фиане кофе с булочкой. На этом, кстати, заначка Раймона закончилась, и я остался абсолютно без денег. - Не слишком уютно. – припомнил я. - А ты сам? - Не знаю, у меня нет костей, чтобы они болели после неудобной кровати. - Так волнительно. – Шарлотта легла на матрас, который пересоздала пока меня не было. Теперь это был лучший матрас, когда-либо созданный в этом мире, вернее – его точная копия. - Мы ведь почти не знакомы. Может, мне сменить облик? - Мне этот нравится. Надо будет потом на свидание сходить, чтобы узнать друг друга получше. - А сейчас? Я что, просто секс-игрушка в форме твоего одноклассника? - Ага – Шарлотта облизнулась – Все хранительницы так делают. - И ты не испытываешь ко мне совсем никаких чувств? - Вообще никаких. – солгала она. Я прилёг на край кровати и подобрался к её промежности. Втянул воздух, сделав вид, что обладаю чувствительным нюхом, и сказал: - Твоя киска говорит об обратном. - А я что-то не заметила, чтобы вы нашли с ней общий язык. – она раздвинула ноги, давая мне полюбоваться на свои половые губки. Я не стал затягивать и лизнул их, проходя язычком по центру. Они чуть приоткрылись и покрылись смазкой. Слайм запоминал, какие оттенки вкуса бывали у его хозяйки, и теперь я мог распределить, какие чувства послужили основой для смазки сегодня. Для этого решил погрузиться чуть глубже, и Шарлотта глубоко задышала, когда мой язык оказался внутри. Она испытывала ко мне те же тёплые чувства, что и к слайму, но с какими-то отличиями. Пришлось покопаться в памяти, чтобы понять – так Шарлотта чувствовала себя, когда только-только стала хранительницей. Она знакомилась со мной заново, и немного волновалась. К тому же, это был её первый опыт с человеком – насколько меня можно считать таковым. Хотя в памяти слайма хранились моменты, в которых Фиана и Шарлотта лижут друг друга, сжимая его между двух крепких плоских животиков. У меня был соблазн чуть удлинить язык Раймона, чтобы сделать Шарлотте приятно, но я отказался от этой идеи. Она столько времени облизывалась на этого лисёнка, что должна получить самый честный опыт с его телом. Я нежно гладил её изнутри язычком, уделяя особенное внимание передней стенке. Она не просила разнообразия, но дрожала от предоргазменного напряжения. Ещё немного, и она бурно кончила, выплёскивая из себя капли смазки. - Теперь… верю. Язык есть. – выдохнула она. - Любовь, взволнованность и любопытство. Она всё мне рассказала. - Предательница. Надо её наказать! – воскликнула Фиана, заходя в спальню. От неё сильно пахло кофе, я чувствовал это даже не прибегая к алхимии. Шарлотта отодвинулась от меня и села у спинки кровати. Я прополз вслед за ней и снова уткнулся в неё носиком. - Спрячь меня от этой ненормальной! – попросил я. - Куда? – удивилась Шарлотта. - Слияние! - Ну уж нет, ты не сбежишь от меня так просто! – эльфийка коснулась меня и создала подо мной воздушную подушку, которая тут же приподняла меня, повернула лицом вверх и крутанула вдоль кровати. Теперь я лежал ногами к Шарлотте, а мордочкой – к Фиане. Собачка погладила меня по голеням и стала подниматься выше. Воздух плавно опустил меня обратно на кровать, и я перевёл взгляд на Фиану. Она стояла абсолютно голая, со стаканом кофе в руке, и пристраивалась киской к моей голове. Шарлотта тем временем добралась до цели – торчащего на двадцать сантиметров вверх члена. Как я понял, это и было благословение, которым обладали первенцы рода Леонард… Они насели на меня одновременно: Шарлотта в позе наездницы, а Фиана на четвереньках с прогибом, разместив свою киску прямо над моим ртом. Эльфийка не обладала такими выдающимися физическими возможностями, как Шарлотта, но была стройной, подтянутой и гибкой. Её смазка тоже создавалась с помощью алхимии, и мне было предложено определить, кого Фиана любит больше: меня или кофе. Шарлотта начала двигаться, и мне стало совсем трудно сосредоточиться на чём-то, кроме члена. Её киска была очень узенькой, она так плотно обхватывала меня, что я постоянно чувствовал каждую её складочку, каждый бугорок. Движение делало это ощущение ещё более ярким. Фиана тоже тёрлась о мою мордочку сама, когда я забывал шевелить языком, и тихонько постанывала от удовольствия. Мне было так хорошо с ними, что, когда в дверь начали звонить и стучать, я едва не заплакал. Однако, алхимическое чутьё подсказывало, что гости пожаловали не из простых…