Послесловие

      Итак, вот и конец этой истории. Спасибо всем, кто с увлечением читал и ждал выхода новых глав. Здесь, в послесловии хочу прояснить судьбы некоторых героев, как сложилась их судьба за пределами романа.       Рауль де Шаньи, в прошлом виконт, а ныне гордо носящий титул графа. Рауль был совершенно разбит отказом Кристины. Однако, его мысли весьма быстро были переключены на новые, совсем не радостные события. Виконт был обнаружен в гримерной Кристины Даае, как и предсказывал Призрак Оперы. Однако над ним ни только не смеялись, но и весьма жалели, а в чем-то даже и подозревали. Дело в том, что вечером дня минувших событий, в Сене, рыбаком, возвращавшимся в полутьме домой, было обнаружено тело его брата – графа Филиппа. Небезызвестный нам комиссар Мифруа незамедлительно разыскал виконта в попытке приписать делу разборки двух братьев из-за ветреной певицы, однако у Рауля оказалось железное алиби – подоспел таинственный Перс из Оперы и принес показания, что они с месье виконтом были неразлучны весь вечер и ночь, изрядно напившись и не покидая пределов Опера популер. Дело было шито белыми нитками, комиссар видел эту парочку насквозь, но месье виконта и впрямь видели в Опере, в компании Перса в течении вечера. А граф де Шаньи, тем временем, был обнаружен весьма вдали от центра Парижа. Комиссару пришлось принять версию разбойного нападения на месье графа, когда тот сбегал из Парижа, угнав экипаж виконта (предположительно, чтобы оставить с носом младшего братишку, буде тот решит бежать с певицей Даае). Кристина Даае также была обнаружена в Париже – она исправно посещала Оперу, взяв предварительно небольшой отпуск в связи с бракосочетанием. На основании новых данных и показаний, вся эта мистическая история о Призраке Оперы господина Рауля де Шаньи выглядела обычным ревнивым бредом отвергнутого поклонника. Рауль был в не себя от горя! Удары судьбы почти сломили его. Однако, по прошествии траура, когда сестры подобрали ему подходящую партию, а он женился, не задумываясь, оказалось, что супружеская жизнь может быть весьма недурной. Его жена была мила и приятна, обладала достоинством высшего света и принесла роду де Шаньи трех прекрасных наследников и одну наследницу. Граф Рауль души не чаял в младшей дочке, а счастливая семейная жизнь практически выветрила из его головы холодную шведку с прекрасными голубыми глазами. Лишь иногда, не чаще раза в пару-тройку лет, когда они всем семейством выезжали в летнее поместье Шаньи в Ланьоне, и в особо жаркие дни посещали пляж соседнего Перрос-Гирека, господина графа можно было найти в весьма задумчивом меланхоличном состоянии на холме, возвышающемся над городом, что отделял обширные болота, поросшие искривленными деревьями. Местный люд шушукался и со смешками болтал, что граф де Шаньи пытается выследить на болотах призрачных фей. Однако, лишь матушка Трикар, все еще живая, в здравом уме и твердой памяти, по-прежнему державшая гостиницу «Закатное солнце», сочувственно улыбалась в ответ на сплетни и тихонько вздыхала.       Перс, извёдшийся в неизвестности, посетивший участок жандармерии (откуда был со смехом изгнан), написавший было в газету, но так и не отправивший письма, дождался-таки визита Эрика. Однако тот, вместо ожидаемого «Я умираю, дарога…», выдал вполне счастливое «Я женился, дарога!», чем привел Перса в ужас. Однако, монстр не похвалялся своей победой над беззащитной девушкой. Более того, он смущенно потупил глаза и рассказал Персу о событиях в подземелье и после (упустив, конечно, совсем неуместные, интимные, подробности). Дарога понаблюдал еще за Эриком и Кристиной, издалека, не показываясь, и, с удивлением обнаружил, что мадам Кристина весьма свободна и вольна в своих перемещениях. Более того, пара выглядела счастливой! Неслыханно! Отчаянный богохульник и еретик Эрик покорно посещал воскресные мессы со своей супругой, выглядя более кротким, чем ягненок. Мадам Кристина улыбалась и со смехом тянула супруга за собой в безымянную церковь, стоявшую в тупичке короткой улицы где-то на окраине Парижа. Немыслимо! Впрочем, дароге не оставалось ничего другого как смириться, ибо, даже самая прекрасная особа имеет право любить самое страшное чудовище. Однако, он не забыл всей этой истории и тщательным образом задокументировал ее в своих мемуарах. Когда же, на закате его жизни, к Персу пришел молодой любопытный журналист, «раскопавший» историю о Призраке Оперы, мужчина, почувствовав, что наконец-то может выговориться, рассказал тому все как на духу. Лишь конец своей истории он изменил – вырвав предварительно страницы из своего дневника, он спровоцировал молодого журналиста прийти к нему за личным объяснением. Дело в том, что к старости, дарога стал более сентиментален и склонен к восточным мистификациям. К тому же, даже за столько лет, Перс так и не смог смириться с правом монстра, загубившего так много жизней, на жизнь, подобную человеческой, и любовь прекрасной женщины. Он закончил историю так, как она должна была закончиться по его мнению – справедливой смертью чудовища. После чего тихо и мирно умер во сне, посчитав свой долг в этой жизни исполненным.       Карлотта Джудичелли бежала из Парижа в Швейцарию. Там она приобрела небольшой дом в горах, ввиду чистого прозрачного озера, где мирно и уединенно дожила свои годы. Несравненная Ла Карлотта никогда в жизни больше не пела. Хрустальное горлышко певицы с известного момента «кваканья жабы» не исторгало ни единой ноты, никогда.       Балерина Сорелли была шокирована известием о смерти своего дражайшего Филиппа. Девушка, как и положено, носила траур в течение полугода, изрядно похудев и побледнев. Однако, по прошествии полугода, ее самые красивые глаза в мире вновь засияли. Уже с другим графом.       Молодая и неуклюжая Корова-Жамм, как ее дразнили все за глаза (а особо едкие – и в лицо), стала брать дополнительные занятия, оставаясь в Опере глубоко за полночь и приходя раньше всех утром. Девушка, упрямо поджав губы, тянула носок все выше и дальше, исполняя пируэты до головокружений. Когда несравненная Ла Сорелли ушла со сцены, удачно выйдя замуж, Жамм без проволочек получила ставку прима-балерины Оперы Гарнье. На этом посту, некогда неизящная Корова-Жамм, продержалась до самой старости, доказывая всем вокруг (и себе в первую очередь) о лжи стереотипов, разбиваемых о каменную глыбу упорного труда.