Странный день без Айзавы

Утро началось с тишины. Подозрительной. Никто не орал, не гонял одноклассников, не заставлял делать разминку до седьмого пота. Айзавы не было. Совсем. И это расслабляло, но одновременно пугало. Особенно Бакуго. — Что, блять, за день? — прорычал он, входя в спортивный зал. Никакого чёткого плана, никакой дисциплины. Только куча придурков, которые уже начали дрыгаться как угорелые. Киришима подлетел к нему с улыбкой до ушей. — Слыш, Бакуго! Раз уж учителя нет, может, проверим уже кто кого? Ну типа, кто сильнее, кто быстрее? Без правил, но без трупов!) Бакуго скрестил руки на груди, но в глазах уже загорелся азарт. — Ты первый ляжешь, Рогатый. — О-о-о! Это вызов! — Эйджиро хлопнул в ладоши и обернулся к остальным. — Пацаны! У нас сегодня тренировочный день! Армрестлинг, спринт, спарринг! Кто с нами? Мидория замялся, но Тодороки молча кивнул, снимая толстовку. Каминари заржал и запрыгал на месте. — Я буду комментировать! — выкрикнул Денки, но под взглядом Бакуго быстро добавил: — Или судить. Да, судить. Безопаснее. Мина тут же подскочила к девушкам, которые сбились в кучку у стены. — Ну чё, девчонки? Будем просто стоять? Или сделаем свои ставки? — розоволосая довольно ухмыльнулась. — Я ставлю на Киришиму в армрестлинге против Кацуки! Цую моргнула. — Сомнительно. Бакуго злой, а злость — это сила. — А я думаю, что Тодороки всех сделает на дистанции, — тихо добавила Яойорозу, поправляя хвост. Очако молчала. Она смотрела на Бакуго. Тот уже стоял напротив Киришимы, сжав кулаки, и что-то агрессивно шипел. Сердце опять кольнуло. Она вспомнила вчерашнее. Пластырь. Его губы. Его взгляд. — Урарака, ты с нами? — Мина ткнула её локтем. — А? Да, да, конечно... — девушка моргнула, прогоняя видения. — Я... я просто посмотрю. — Ой, да ты вся красная! — захихикала Ашидо. — Надеюсь, не из-за взрывного? Очако прижала ладони к щекам. — Нет! С чего ты взяла?! — Ага, конечно. Армрестлинг Первым заявили классику. Стол поставили в центре зала. Киришима уселся первым, довольно потирая руки. Бакуго плюхнулся напротив, скинув толстовку на пол. Жилы на предплечьях вздулись. — На счёт три, — объявил Каминари, стараясь держаться подальше. — Раз... два... — ТРИ! — заорал Бакуго, вдавив руку соперника в стол с такой силой, что дерево треснуло. Тишина. Потом взрыв хохота. — Эй! Это нечестно! — заныл Киришима. — Ты даже не дал мне начать! — Проиграл, так проиграл, Рогатый. Не ной. — Реванш! — Нахрен. Мидория тихо записал что-то в блокнот. Тодороки лишь пожал плечами, когда Каминари спросил его мнение. — Ожидаемо. Девушки зааплодировали. Мина схватила Очако за руку. — Видела? Видела, как он зыркнул на тебя перед этим? О боже, он точно что-то чувствует! — Прекрати, — прошептала Урарака, но уголки губ предательски поползли вверх. Девушки решили не тратить время на простые смотрины, и между делом играли в волейбол. Спринт Следующим этапом стала стометровка. Коридор в здании расчистили, поставили импровизированный финиш. Участвовали почти все парни: Киришима, Тодороки, Мидория, Каминари и даже Шинсо, который до этого молча стоял в углу. — Хитоши, ты уверен? — спросила Очако, когда фиолетоволосый проходил мимо. Он остановился. Посмотрел на неё мягко, чуть устало, но с той самой улыбкой, от которой у девушки внутри что-то сжималось. — Ради тебя? Хоть на гору, — ответил тихо, чтобы никто не услышал. Бакуго, стоявший в двух метрах, услышал. Зрачки сузились. Взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Чего встал, Сонный? Бежать будешь? — рявкнул он, перебивая повисшую паузу. — А ты боишься, что обгоню? — парировал Шинсо, не меняя выражения лица. — ДОПРЫГАЕШЬСЯ! Каминари махнул рукой. Все рванули. Первым пришёл Бакуго. Взрывы с ладоней помогли, но он бы и без них порвал всех. Вторым — удивительно — Шинсо. Он оказался быстрым, очень быстрым. Третьим Тодороки, четвёртым Киришима, пятым Мидория. — Нифига себе, — выдохнула Цую. — Шинсо быстрее, чем я думала. — Да ладно, — буркнула Мина. — Наверное, хотел перед кем-то выделиться. И она снова посмотрела на Очако. Та сделала вид, что завязывает шнурок. Бакуго, тяжело дыша, прошёл мимо Урараки. Остановился. Не поворачивая головы, бросил: — Ты на него так не смотри. — Чего? — не поняла она. — На Сонного. У него лицо дурацкое. Он ушёл быстрее, чем она успела ответить. А сердце — снова, опять, в сотый раз — пропустило удар. Мимо, с бутылкой воды, прошёл Шинсо. Кивнул ей. Улыбнулся. А потом заметил взгляд Бакуго и поднял руки в примирительном жесте. — Без обид, — сказал Хитоши. — Я просто смотрю. — Смотри в другую сторону, — прорычал Кацуки, но добавил уже тише, так, что услышать никто не смог: — Она... она моя. Девушка прижала ладони к груди. Сердце колотилось как бешеное. Последнее испытание — Так, — сказал Киришима, вытирая пот со лба. — Что там у нас осталось? — Отжимания, — ответил Мидория, сверившись со своим блокнотом. Глаза его горели азартом. — Кто больше за минуту. — Скука, — фыркнул Бакуго, но уже опустился на пол. Тодороки молча встал рядом. Шинсо — напротив. Каминари помялся, но тоже лёг. — Я за компанию, — пробормотал он, понимая, что проиграет. Минета, который до этого старательно делал вид, что разминается, подполз поближе. Глаза его блестели. Слишком блестели. — Эй, парни, — протянул он мерзким голоском. — А че так просто-то? Бакуго и другим будет легко! Вы же качки! — И что ты предлагаешь, карлик? — рыкнул Бакуго, не поднимая головы. — Ну-у... — Минета почесал затылок и ухмыльнулся. — Дополнительный вес. Для челленджа! Типа, пусть девушки сядут вам на спины. Ради интереса. Это ж реально круто! Я первый согласен! Он уже почти облизывался, представляя себе... кого? Хагукуре? Цую? Яойорозу? Да любую! Повисла тишина. Девушки перестали играть. Даже мяч упал на пол и откатился в угол. — Что?! — Мина скривилась. — Ты серьезно? Минета, ты больной! — А что такого? — захихикал коротышка. — Это ж просто спорт! Киришима замялся. Тодороки поднял одну бровь. Каминари покраснел и уставился в пол. А потом Бакуго поднял голову. Не на Минету. Не на Киришиму. Прямо на Очако. Та стояла с мячом в руках, растерянная, с лёгким румянцем на щеках. И он сказал. Без колебаний. Без крика. Твёрдо и громко, чтобы слышали все: — Урарака со мной. В зале стало тихо. Очень тихо. Мина открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Ч-чего? — пискнула Хагукуре, хотя её никто не видел. — Я сказал, — повторил Бакуго, не сводя глаз с Очако, — Круглолицая. Ко мне. Остальные сами разбирайтесь. У Очако выпал мяч. Она даже не заметила. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом подскочило к горлу. — Я... — начала она. — Ты глухая? — голос Бакуго дрогнул — всего на долю секунды. — Иди сюда. Девушка на ватных ногах подошла. Боялась. Не его — себя. Потому что когда она встала рядом, Кацуки лег на пол, упёрся ладонями в мат и сказал тихо, только для неё: — Садись. Только осторожно, поняла? Очако медленно опустилась ему на спину. Бёдра сжались, ладони вспотели. Под ней чувствовались мышцы, жар, напряжение. И какая-то невероятная нежность, которую он никогда не показывал. — Не вздумай упасть, — добавил он. И начал отжиматься. Раз. Два. Три. Она считала про себя. Бакуго даже не тяжело дышал. А по залу прошёлся шёпот. — Он... — начала Мина. — Не говори ничего, — перебила Джиро, щёлкая фотки на телефон. Тодороки посмотрел на них, потом перевёл взгляд на Минету. Коротышка сидел в углу и рыдал. — Почему ему так везёт?! — выл он. — Почему?! Это нечестно! — Потому что он Бакуго, — пожал плечами Киришима и усмехнулся. — Ладно, кто следующий? Я беру... Мину? — ЧТО? — заорала розоволосая, но почему-то уже не выглядела злой. — А че такого? — подмигнул Эйджиро. — Это просто спорт. Девушки вскоре расхватали остальных. Цую забралась на Тодороки (тот не сказал ни слова, только лёд с правой стороны пошёл трещинами). Хагукуре — на Мидорию (тот покраснел как помидор и чуть не рассыпался от смущения). Яойорозу — на Каминари (он коротнул и вырубился на пятой секунде, все заржали). Джиро отказалась от идеи сидеть на ком-либо, встала в сторонку и просто подкалывала всех. А Бакуго продолжал отжиматься. Уже тридцать. Сорок. Пятьдесят. Очако наклонилась вперёд, почти коснувшись губами его затылка. — Тебе не больно? — шепнула она. — Не ной, — ответил он хрипло. — Сиди. Но Очако почувствовала, как его спина чуть расслабилась под ней. Совсем чуть-чуть. Словно он... не хотел, чтобы она уходила. Минета смотрел на эту сцену и плакал уже в голос. А Шинсо стоял у стены, скрестив руки, и наблюдал. Не зло. Скорее, устало. Потом перевёл взгляд на Урараку — на то, как она неловко, но осторожно держится за плечи Бакуго, как её волосы падают вниз, как она улыбается — и вздохнул. — Проиграл, — тихо сказал он себе. Но в голосе не было обиды. Только какая-то странная, тёплая грусть. Бакуго на отжиманиях сделал шестьдесят три. С Очако на спине. И даже не вспотел. Ну почти. После всего, когда парни валялись на матах, а девушки убрали сетку и мяч, Очако подошла к Бакуго. Тот сидел на скамейке, пил воду, не глядя по сторонам. — Слушай... — начала она. — Чего? — буркнул он. — Почему я? Почему именно меня выбрал? Бакуго замер. Поставил бутылку. Повернул голову. Посмотрел на неё так, что у Очако внутри всё перевернулось. — Потому что ты лёгкая, — сказал он резко. — Лгун, — прошептала она. — Чего?! — Ты лгун, Кацуки Бакуго. Он открыл рот, чтобы заорать, но потом закрыл. Отвернулся. Уши его пылали алым. — Заткнись, — выдавил он. — Просто... заткнись. Но ладонь, сжимающая бутылку, дрожала. И Очако это заметила. Она ничего не сказала больше. Просто села рядом. На безопасном расстоянии. Но достаточно близко. И они молчали. Вдвоём. Под крики Мины, которая пыталась оседлать Киришиму и постоянно с него падала, под хохот Джиро, под всхлипы Минеты в углу. Этот день они запомнят надолго.