Полёт "Ракеты"

В 6-52 со станции Альвигейл-I отправляется пригородный №9. Это старый ветеран, курсирующий меж городом и ближайшими предместьями с первых дней открытия движения. В 5-10 он прибывает, привозя бесчисленное число рабочих, живущих за границами города, а в 6-52 увозит спать ночную смену. Его так и прозвали — Сонный. Но 29 сентября Сонный задерживается. Нет, он пыхтит у платформы, зелёные третьего класса вагоны уже набиты под завязку, дежурный нервно теребит шнур от свистка, но крыло семафора опущено. В 6-55 по соседнему пути с грохотом прокатывается необычный состав. Идёт в голове стальной красавец тендером вперёд, блестит начищеными медными поручнями и рёбрами жёсткости на отливающем благородной насыщеной синевой котле. Тендер округлый, цифры и надписи на машине выполнены «объёмными» жёлто-белыми литерами, а будка закрытая. Сама она со скошеными углами и сдвижной дверью на месте обычного проёма. Прожектор и буферные огни электрические, горит забытый с непривычки маленький огонёк меж ступенек. Ход машине сообщают шесть огромных белых колёс и весь вид этого чуда техники намекает на стремительность и мощь. Вслед за паровозом гремит по стыкам скотный вагон самого затрапезного вида, а вот за скотовозкой прицеплен уже синий вагон первого класса, потом белый — второго и опять синий, а на хвосте вторая скотовозка. Что за небывальщина? Из-за него задержали графиковый — небывалое дело. Бригаду за стёклами в полутьме не разглядеть и кабы не знакомый полосатый шарф, никто бы Станека Вешку не опознал. Но шарф выдал ошалевшего от такой поездки машиниста с головой. Станислав с этим шарфом не расставался. В депо даже шутка ходила, что если надо, Вешка на шарфике потащит поезд своими невеликими силами, а без шарфа номер третий вообще не поедет. Станислав был очарован машиной сразу и бесповоротно. Массивная медь приборов, скрипучая кожа сидений, полированая сталь рычагов и кранов. А ход? Только тронул регулятор и машина отозвалась напряжением мягкой мощи, пошла сразу, почти без песка. Но стоило чуть-чуть поддать пару, как «Ракета» сорвалась в яростное боксование, выказывая сильную волю. Поэтому машинист не торопился, приноравливаясь к бешеной машине. Помощник Бронислав Ржечка тоже оценил механизм — краны, насосы с приводом от электрических моторов, лопатой работать не надо. Топку открытой постоянно держать не требуется. И для него сиденье есть. Бронислав за полчаса разобрался что и как, сверяясь с томиком инструкции, и без особых трудностей держал восемь с половиною атмосфер. Пройдя станцию, Станек не удержался от того, чтобы приопустить окошко и насладиться необычайно мелодичным гудком, поданым им по проследовании выходного семафора под приветливо задранную лапу. Подчиняясь чёрной цифре 5 в белом квадрате, Станек начал прижимать отсечку. Поршни забухали чаще, №117 легко разогнался до 50 лиг за час и побежал по выемке меж заборами, складами, фабриками, задами недорогих доходных домов, кривыми оградками невесть как уцелевших в этом наступлении прогресса огородиков. Показался за кривой грустный островерхий домик под коричневой черепичной крышей, прошли ещё один семафор. Поприветствовав гудком встречный грузовой под «Волом» № 83, «Ракета» вырвалась из города на высокую насыпь слева от шоссе и начала разгоняться уже до 90. Станислав пребывал в восторге от того насколько легко, повинуясь движениям его рук, шла машина. Паровоз мчался через холмистую равнину, чётко отсекая пар. Над трубой вился серый густой дым, ничуть не похожий на тяжеловесного «медведя» угольных паровозов. Деловито стучали поршни, звонко отсчитывали стыки бандажи новеньких колёс, дрожали жёлтые стрелки на белых с чёрными и красными цифрами циферблатах приборов. Обзор, вопреки опасениям машиниста, был неплохой. Округлый верх мазутного тендера меньше мешал глазу, чем коробчатый угольный. В общем, по замечанию Бронислава, что вперёд недурно, что назад неплохо. По прикидкам Станислава, до Тишты они должны были добраться часа за полтора. Погода же стояла чудесная! С утра без дождя, тепло. Лёгкий ветер с моря, высокое синее, какое лишь осенью бывает, небо. Поезд бежал среди зелёных холмов и полосок убраных полей. Через рощицы и пустоши побережья. Несколько портили впечатление развалины санаториев и деревень, ржавые останки военных автомобилей и орудий, которые в тот год ещё не полностью вывезли в переплавку. От воинского кладбища под наскоро сложеной из нетёсаного камня часовней Бронислав отвернулся. Он был старше Станислава, лет тридцати пяти. Успел хлебнуть войны в ландвере. Воевал как раз где-то в этих местах. Станек не попал на фронт сначала по возрасту, а потом по занятию. Машинисты требовались воюющей стране не меньше, чем солдаты. На станции Лазуричка остановились набрать воды. Станек вывесился из бокового окошка и медленно подал паровоз под колонку. Бронислав натянул рукавицы и полез наверх по скобам. Помощник поймал цепь, развернул хобот колонки и открыл люк. — Слушай! А у нас тут ещё много! Наверное, водомер барахлит. — Давай возьмём. — предложил Вешка. — Вдруг придётся гнать экстренным ходом. — Подай банку тогда. Станислав поднял с пола увесистую жестянку с антинакипиновым порошком и протянул помощнику. Тот присел, забрал посудину и пошёл обратно к люку по ребристой дорожке. Антинакипь зашипела в нутре резервуара, мужчина сморщился от едкого запаха и дёрнул вторую цепь. Зеленоватая струя обрушилась в тендер с солидным рёвом. Бронислав потянулся, его кожаные брюки покрылись мелкими брызгами. Он поднял на лоб очки-консервы, поправил рукавицы. — А погодка-то, а? Шепчет! — весело крикнул Ржечка. — Пойдем на рыбалку послезавтра, а? Сташек неопределённо пожал плечами: — Я Маруту обещал в синема сводить. — Ой, да сводишь ещё, дело молодое. — Бронислав показал белые зубы посреди подкопченого лица. — А рыбка не девка, ждать не станет. Вешка подумал и согласился. Времена тяжёлые, а в речке рыба бесплатная. Да и в море тоже, если сам не ленишься. Бронислав же зовёт именно на море, у него и баркас свой, с парусом. Сети вязать Станислав умел сызмальства, он, вообще-то, был из рыбаков, да спровадил его папка верно — на механика учиться. Предполагал папка паровой баркас завести, а тут раз и война. Сначала дом снарядом порушило, потом лодка сгорела. Станек служить при депо остался, чтобы на фронт не загребли, младший брательник всё ещё на броненосце рулевым, а отец с мамкой южнее перебрались. Пишет батька — купил по случаю старый ял с флота, пока так в море ходит. Вернётся Зденек по лету следующему — присмотрит к тому времени что побольше. Ржечка со скрежетом развернул замолкший хобот и захлопнул люк, ловко поддев его сапогом. Станек открыл верхний кран водомерного стекла, столбик прыгнул вверх. «Точно. Не продули». Тремя короткими свистками он подал сигнал о готовности, но дежурный в красной фуражке показал ему красный же жезл. Нагон в десять минут у них был, так что Вешка особо не переживал. К тому же такой прекрасной машине грех не верить. Придём вовремя. Хриплый густой гудок. На станцию со стороны Тишты медленно заползал тяжёлый грузовой состав под двойной тягой. Платформы с лесом, цистерны, ряд новейших двухярусных платформ с коротенькими каретками-таксомоторами, похоже, аккумуляторными. Снова тянутся платформы с брусом и досками, полувагоны низкие — тюки на них уложены. Состав прошёл без остановки, тяжко отплёвываясь дымом и паром — в сторону Альвигейла тут пятитысячный подъём. Головной «маргон» простуженым драконом проревел за выходным в северной горловине. Диск на южном конце экипировочного пути перевернулся, полоса встала наискось. Дежурный протяжно засвистел, махнул рукой. Станислав решительно отпустил тормоза, паровоз качнулся и пошёл под уклон ещё до того, как машинист приоткрыл регулятор. Специальный уходил к Тиште. Тишта сама по себе не так уж и велика. Старинный городок сгрудился на белых осыпях и кручах прибрежного холма, что роднит его с Альвигейлом. Но Альви вырос в этажах, нагрузился огромными доходными домами и протянул пафосную спираль Эспланады. Он опоясался чёрно-рыжей лентой заводов, погрузился в дымы мелких и крупных фабрик, протянул в море длинные насыпные молы, добавив ещё две бухты к бывшей изначально. Тонкие ломаные шеи портовых кранов исчеркали весь горизонт, а домики Понадморья на северном моле постепенно ветшают, уступая место угрюмым серым складам. Тишта избежала этой участи — её бухта кругла, как щёки булочницы, домики сияют белыми стенами и красными крышами, лепятся к скале, словно ласточкины гнёзда посреди буйных садов. Издали, с небольшого разъезда, не имеющего даже названия кроме сухого «Р-д 188 лиги», городок кажется приветливым и милым. Но Бронислав мрачнеет при виде Тишты. Когда конный ландвер ворвался в городок на плечах отступающих кордассаров, стены домов были мокры и буры. И внутри, и на улицах — картина преисподней. Проклятые ортодоксы вырезали всех, до кого дотянулись их поганые руки с кривыми кинжалами. Отсюда не видно, но две трети домов в Тиште пусты — их хозяева пополнили кладбище или вовсе пропали безо всякой вести во время оккупации. — Стан, дай сигнал, когда проедем погост. — просит бывший ланд-капрал. Станислав глубоко кивает. Все машинисты подают протяжный сигнал, отдавая последние почести несчастным тиштерам. Никакие кары и запреты не помогали. Начальство смирилось. Порт Тишты маленький, больше пассажирский и чуть-чуть рыбный. Морской вокзал уже новый, отстроеный взамен сожжённого оккупантами. Он выполнен в стиле классицизма — портики, колонны, статуи русалок. С одной стороны у него причалы, с другой песчаная немощёная площадь с уцелевшим довоенным фонтаном. Массивные зеленоватые каменные бока, лениво стекающая через бортик вода. Некогда фонтан построили для лошадей, но время безжалостно. Там, где раньше было не протолкнуться от колясок и ландо, скучает одинокий белый автобус с оранжевой надписью под стёклами салона «Мобешская Автобусная и Грузовая Компания». Справа от Морвокзала чуть наискось пристроены две платформы. Четыре пути за ними сходятся в один тупик — такая схема нужна для оборота составов. Но флюгарка указывает путь для экстренного ещё правее — на длинную петлю, спускающуюся к грузовому порту. Вдоль всего обрыва под хороший уклон, притормозить, согласно цифре 1 на белом знаке, до 10 л/ч и медленно развернуться в кривой малого радиуса к порту. Здешнее отделение Рейхсбана славится такими кривыми, а потому большинство паровозов тут двух- или трёхосные по ходовым осям. Тот же «маргон» в порту не развернётся — с рельсов сойдёт. А вот «Вол» с его 2-3-0 вполне может это проделать. Но мощность «Вола» низковата для тяжёлых уклонов Тиштинской ветки, потому и поезда они водят двойной, а то и тройной тягой. В 8-22 отмахавший 133 лиги, судя по тахометру, паровоз заскрипел вакуумным тормозом и остановился на четырнадцатом пути портовой станции между штабелями деревянных ящиков и выстроеным на скорую руку небольшим павильоном у самого уреза воды. Глухо лязгнули сцепки вагонов. Сташек и Бронислав, не сговариваясь, сдвинули обе двери, впуская в жаркую будку прохладный солёный ветер, крики чаек, плеск волн и свист портовых буксиров, разворачивающих белоснежный лайнер «Арнольд Штайнер». Помощник подтянул маслёнку, ком ветоши и шприц поближе к двери, развернулся спиной к ящикам, полез вниз. Машина любит смазку, чистоту и ласку! К локомотиву подошёл парковый рабочий. — Литерный С-второй? — осведомился пожилой мужчина с золотыми фиксами на передних зубах. — Верно, коллега. — подтвердил Станислав, кивнув. — Вы прибыли на полчаса ранее расчётного времени. — Он кивнул на обходящего паровоз Бронислава. — Обслужитесь пока, отправится грузовой — и мы вас обернём. Пароход ожидается не меньше, чем через час. — Мне нужна экипировка мазутом и песком, коллега. Недурно было бы пополнить запасы масел. — Сейчас устроим. — рабочий подошёл к квадратному столбику у путей, открыл дверцу и вытянул оттуда слуховую трубку на шнуре. — Алло, алл-л-ло. Пани! Пани Зелевска! Соедините с паном Шубом… — кричал он прямо в нутро ящика. — Алло, пан Шуб? Это Госник с пятого причала. Прибыл литерный, просят мазут, масла и песок… Это мазутный паровоз, пан… Как? Понял, благодарю. Госник обернулся к Вешке: — Сейчас на складе загрузят машину и подвезут всё прямо сюда. У нас тут так экипируются. Станислав глубоко вздохнул, наслаждаясь свежим ветром и холодком, ласкающим лицо после жаркой будки. Он подготовит машину так, что даже сам министр путей сообщения не будет иметь поводов придраться. Расставаться с полюбившейся «Ракетой» страсть как не хотелось.