Коробка

— Все вообще должно было быть не так, — бурчала себе под нос Мона, вскрывая очередную коробку канцелярским ножом. Доктор только успевал вытаскивать коробки из старого сарая, как девушка сразу распарывала ее оболочку, ковыряясь во внутренностях. — Мы вообще не должны были встретиться. А если бы и встретились, то я должна была остаться наивной дурочкой, а ты крутым парнем. — Откуда мы знакомы? — спросил мужчина, ставя очередную коробку на землю. — Ты отвечаешь за «думать», — Мона шарила рукой в старых статуэтках. — Так что напрягись и думай. — Твоя грубость никуда не делась после возвращения личности, — подметил Доктор и притих, собирая все факты воедино. — Такое не скроешь, — девушка отшвырнула от себя коробку, переходя к следующей. — Ты явно чего-то боишься, — оперевшись на стопку коробок, начал Доктор. — Судьба нам показала то, что у тебя два сердца с третьим рудиментом. Ты оставила меня тогда на Галлифрее? — Не оставила, а спрятала, чтобы спасти, — поправила Мона, распахивая коробку. — Ты наверняка знаешь, что галлифрейцы не были предрасположены ко всяким фокусам, типа регенерации, пока ты не появился? — Почему ты спрятала меня? — Доктор обернулся, смотря на сосредоточенное лицо девушки, которая шарила рукой в коробке. — От чего? — От конца времени, — Мона остановилась, смотря на него, все еще держа руку внутри. — Мы жили в таком прекрасном мире, отчего регенерация была больше мифом, чем реальностью. Никто не умирал от последней регенерации, поэтому популяция все росла и росла, переселяясь на другие планеты, отхватив себе тихий уголок вселенной. — Сколько же тебе лет? — мужчина, казалось, только в тот момент заметил во взгляде девушки усталость, которая грузом давила на нее. — Много, — мотнула головой она, убирая очередную коробку. — И не сосчитать уже. — То есть, конец времени мне не опасен из-за бывших регенераций, — Доктор подал девушке коробку, когда та разобралась с предыдущей. — Почему все не могли так же сделать? — Из-за страха, — Мона обернулась, смотря на стопки коробок, что ей нужно проверить. — Они не делали этого ни разу за тысячи лет и не смогли этого сделать, когда на их мир без предупреждения напала чернота. — И ты? — И я, — Мона прятала глаза. — Тебя мне всучили в последний момент, когда я хотела телепортироваться. Я побыла какое-то время на Галлифрее, пока не украла их ТАРДИС, чтобы быть как можно дальше от тебя. — Луноцветы, — Доктор кивнул на поникшие серебристые цветки в раздавленной клумбе. — На Галлифрее они означают трусость, да, — усмехнулась девушка. — Я подарила эти семена маме. — Всего лишь одна регенерация спасет тебя, — в голосе Доктора сквозила мольба, осознавая, насколько сильным может быть страх. — Я выбрала спрятать свой разум в карманных часах, лишь бы не испытывать это чувство, — Мона вытащила из коробки расшитый цветами бархатный мешок, затянутый шнурком. — И я готова сделать это снова. — Как часто ты это делала? — мужчина подошел ближе, вглядываясь в лицо девушки, которое, казалось, изменилось под давлением прошлого. Ее глаза стали темнее и в них бушевало все то, что она не могла или не хотела рассказать. — Ты знаешь, что нужно делать. Полезла в коробки, которые называла бесполезными. Потому что ты сама их отправила их себе, когда снова восстановишь память. Доктор сделал шаг назад, взмахнув руками, будто хотел объять весь мир, который растянулся вокруг них зеленым пятном, но видел только ее — уставшую от постоянных попыток убежать от неизбежного. — Твой мир разрушен, но ты продолжаешь бежать, имея в кармане простое решение! — он рывком оказался рядом с Моной, взяв ее за плечи. — Сколько попыток тебе осталось, чтобы забыть себя? Так и будешь прятать себя от себя и удивляться, почему все вокруг умирают от старости, а ты застряла в этом облике? — Это была не Судьба, — казалось, Мона прослушала его слова, смотря на что-то за спиной Доктора. Тот обернулся, но ничего не увидел. — Это был Конец времени. Он показывал те три сердца не мне, а тебе. Знал, что ты это так не оставишь и откроешь часы. — Ты видишь его? — Доктор видел в глазах девушки разгорающуюся злобу. — Да, — сквозь зубы сказала она, смотря на темную фигуру в железной маске, что стояла на дороге перед домом. — Я знаю, что делать. Их можно спасти. — Нельзя менять историю, — Доктор последовал за девушкой в дом. — Да? — усмехнулась она, залетая в спальню. — Это мне говорит тот, кто спас родную планету? Да не один, а со своими другими воплощениями. — Следила за мной? — мужчина заглянул в комнату, но Мона вытолкала его обратно в коридор. — Берешь одежду для своего следующего воплощения? — Ты же в курсе, что не обязательно менять личность каждый раз? — девушка прикрыла дверь, стягивая футболку. — Некоторые повелители времени способны создать целую вселенную одной силой мысли, а ты не можешь никак перестать менять лица. — Разве это не скучно? Надеюсь, что я когда-нибудь стану рыжим, — голос Доктора глухо звучал и-за двери, пока Мона головой влезала в ворот темно-бордовой водолазки. — Когда ты не регенерируешь веками, очень сложно привыкнуть к новому телу, — девушка надела привычные свободные черные джинсы и всунула ноги в ботинки. — Новый рост, прическа. Зубы. Это самое ужасное. — Да-а, — согласно протянул мужчина, когда девушка появилась на пороге. — Я была на одной из последних планет, когда все произошло, — зачесав серые волосы назад, Мона посмотрела в зеркало в прихожей. — Она находится чуть дальше, чем остальные, поэтому чернота поглотила ее на несколько минут позже. — Нам нужно сделать так, чтобы ты смогла выбраться с планеты вместе со мной, чтобы закрыть петлю, — Доктор встал за плечом девушки, смотря на их отражение. Он хотел засыпать ее вопросами, но знал, что ее мозг был занят другим. На лице Моны почти не читался страх, который она так рьяно скрывала. Девушка поймала его взгляд в зеркале и подмигнула, улыбнувшись. — У всех свои страхи, да? — спросила она.