Глава 1: Осознание

      Гермиона не понимала ни слова из того, что говорила Нарцисса.       Будущий муж чувственно проводил носком ботинка по ее икрам. Взгляд матери и угроза быть пойманными с поличным не преминули незаметно снять туго зашнурованный ботинок из драконьей кожи, чтобы помучить невесту.       Он сидел напротив, пока они пили чай на террасе. И, как и подобает наивной дурочке, она не могла не растаять, когда его блуждающая нога прошла по подолу платья, миновала колено и медленно двинулась вверх по внутренней стороне бедра. Он медленно перевел взгляд на нее, не отворачиваясь от матери. Глаза были темными и ожидающими. Он едва заметно улыбнулся коварной улыбкой. Драко смотрел на неё, словно говоря: «Да, Грейнджер. Я знаю, что способен превратить тебя в безвольную лужу в присутствии моей матери и буду безжалостно дразнить тебя этим моментом до конца наших дней, одновременно возбуждая тебя, конечно же».       Громко прочистив горло, она решительно отодвинула стул и ушла от его манипуляций, схватив кувшин с ледяной водой и едва не перелив ее за края стакана. Девушка сделала большой глоток воды, продолжая смотреть на парня. В его глазах плясали искорки, когда он смотрел на ее раскрасневшиеся щеки и следил за тем, как она глотает глоток за глотком. Драко явно кусал щеки, пытаясь сдержать свою маниакальную ухмылку.       — Мне очень жаль, Нарцисса. Боюсь, я не поняла, что вы только что сказали. Не могли бы вы повторить? — сказала она, извиняюще улыбаясь, и поставила стакан с водой.       Нарцисса звонко рассмеялась.       — Конечно, дорогая. Наверное, это из-за нервов. Перед свадьбой я едва могла отличить небо от земли. Я спросила, какой твой любимый цвет. Я хочу дать эльфам достаточно времени, чтобы вырастить нужные цветы, и мне было бы очень полезно знать твой любимый цвет.       — Ох!       У нее был любимый цвет? У нее… У нее не было любимого цвета… Двадцать четыре года без любимого цвета. Она полагала, что всегда была слишком занята, пытаясь сохранить жизнь Гарри, потом пытаясь сохранить жизнь себе, потом пытаясь восстановить память родителей, чтобы беспокоиться о цветах. Именно так она и Драко воссоединились. А потом Гермиона была занята тем, что влюблялась — вероятно, это был один из самых удивительно мучительных и изнурительных опытов в ее жизни.       Девушке понадобилась помощь лучшего зельевара в Волшебной Британии. Да что там, он был лучшим во всем Волшебном мире, если можно так выразиться. Не было ничего, что Гермиона не сделала бы для своих родителей, включая все старания и влюбленность в своего старого заклятого врага.       Она оглянулась на Драко, и в его взгляде читалось понимание: только он умел читать ее, не нуждаясь в словах.       — Мама, я уверен, что если ты покажешь Гре… Гермионе несколько вариантов цветочных композиций, она сама выберет, что ей больше по душе.       — Конечно, великолепная идея, — ответила его мать.       Нарцисса наколдовала зеркало и стала колдовать цветок за цветком.       Она наколдовала румяные розовые пионы, и все трое ворковали, пока Нарцисса прижимала их к лицу Гермионы. Кажется, пионы ей подходили. Наколдовала белые розы, и каждый замотал головой, как бы говоря «не-а». Наколдовала фиолетовые гортензии, и все трое покачали головами в знак отказа. Она наколдовала желтые тюльпаны, и, когда они оказались напротив лица Гермионы, они подчеркнули золотистые блики в ее волосах и глазах, что прекрасно уравновесило нежный желтый цвет цветов с немного бледной кожей.       Пока они любовались этим зрелищем, в комнате царила тишина, и Гермиона была уверена, что выбор сделан. Нарцисса начала открывать рот с выражением лица, которое говорило о том, что она думает о том же, но потом, нахмурившись, закрыла рот.       — О нет, это не то, — зашипела женщина, убирая цветы.       — Почему нет? Неужели они таят в себе какой-то ужасный смысл? — нахмурила брови Гермиона, ведь язык цветов все еще был для нее непонятен.       — Нет, дорогая, дело не в этом. Твои волосы.       — Мои волосы?       Тюльпаны так мило смотрелись на фоне ее медово-каштановых локонов. Она знала это, когда разглядывала их, и даже глаза Драко говорили об этом, когда он рассматривал ее лицо рядом с цветами.       — Да, когда твои волосы отрастут, они будут слишком яркими для этих цветов. Мы же не хотим ослепить твоих гостей, дорогая, — покачала головой Нарцисса.       Задумавшись, брови Гермионы тоже нахмурились от необходимости понять, что говорит Нарцисса, и она почувствовала, как начинает болеть голова от напряжения.       Она посмотрела на Драко, и он с таким же недоумением, как и она, уставился на свою мать. И тут его осенило, когда он перевел взгляд с матери на нее. Он крепко зажмурил глаза, его лицо исказилось в гримасе. Парень медленно открыл один глаз, потом другой, словно боялся, как она отреагирует на то, что он только что понял.       — Любимая, честное слово, я совсем забыл об этом, — он поспешил уйти, но судорожно обернулся к матери и с отчаянием в голосе продолжил. — Неужели этого нельзя избежать? Неужели мы ничего не можем сделать?       Глаза Гермионы метались туда-сюда между ними, пока она тихо бубнила.       — Драко, что случилось? Что происходит?       — Ты хочешь сказать, что не обсуждал это с ней? — его мать прищурилась. Она положила свою руку на руку Гермионы и сказала. — Не волнуйся, дорогая, если изменения будут слишком сильными, я уверена, что маггловские средства для волос помогут их скрыть. К сожалению, чары не могут превзойти магию семьи Малфой.       Гермиона всегда считала необычным, что волосы Нарциссы такие же, как у Малфоев — платиново-белых блондинов. Она вспомнила Беллатрису, Андромеду и цвет волос Сириуса. Черный. Волосы Нарциссы были частично малфоевского белого цвета. Малфойский белый.       Ну, блять.