Глава 2: Принятие

Неделю спустя

      Пэнси Паркинсон сидела напротив Гермионы, небрежно откинувшись назад, скрестив голые ноги и положив руку на стул рядом с собой. Они были в местном баре — Пэнси всегда настаивала на том, чтобы идти туда, а не в «Дырявый котел», чтобы избежать всех этих Бетти. По мнению Пэнси, Бетти — это прихлебательницы, которые не понимают, что полиэстер — это преступление, и им следует попробовать сначала умыть лицо, если они собираются накраситься.       — Вот поэтому я порвала с ним на пятом курсе, — Пэнси подчеркнула слово «поэтому» своим ухоженным, острым, как бритва, указательным пальцем. — Представь себе эти бледные локоны с моим цветом лица. Я была бы прозрачной. Я бы выглядела как проклятый упырь.       — Ты знала об этом?! — прошипела Гермиона, прихлебывая свой напиток и делая искусные движения руками.       Пэнси протянула ей салфетку. Грейнджер пожала плечами, делая глоток фруктового напитка (она считала виски напитком для страдающих плебеев и закоренелых преступников).       — Конечно, да. Все знают, это общеизвестный факт, Грейнджер. Я просто думала, что ты уже знаешь, а как гриффиндорец, со всем смирилась и все приняла. Получается, ты в заднице… А о твоей заднице, я уверена, Драко ни раз умолял, стоя на коленях, — она сцепила руки перед собой, изображая мольбу.       Гермиона закатила глаза, вспоминая о том, что после того, как она станет женой Малфоя и их свяжут узами, ее волосы потеряют весь свой пигмент, и у нее будет точно такой же бескровный цвет волос, как у Драко.

***

      — Как ты мог забыть рассказать, Драко?!       Он приложил руки к лицу — так он делал, когда был в расстроенных чувствах. Девушка указала на его сходство с порождением Мунка, которое они видели в Национальном музее искусств, и он раздраженно скрестил руки и надул губы. Это очень напоминало Драко-подростка, когда он понимал, что мама не прислала ему сладостей на неделю.       — Я не знаю, — застонал он. — Просто я так волновался, когда решился попросить тебя выйти за меня замуж, а потом ты сказала «да», и с тех пор я как будто в другом мире.       Парень слабо улыбнулся, а влюбленные глаза смотрели на нее. Мать оставила их вдвоем на террасе, и солнце отражалось в серебре его глаз, придавая им перламутровый блеск. Волосы взъерошились, когда он провел по ним пальцами. Она всегда внимательно следила за тем, как он это делает — как сгибаются фаланги, как выступают вены. Его пальцы имели идеальное соотношение толщины и длины. А когда он проверял свои шелковистые волосы, девушка на мгновение теряла сознание. В кувшине еще осталась вода?       — Почему? Какой смысл в том, чтобы у твоей жены был тот же цвет волос, что и у тебя? Это самая глупая семейная традиция, о которой я когда-либо слышала! Не обижайтесь, но, нет, правда, — она кивнула, высоко подняв подбородок.       Он вздохнул, удрученно опустив руки.       — Я не знаю, как именно работает магия, но она гарантирует, что у любого родившегося в семье будет отличительный малфоевский цвет волос, — он ответил, жестикулируя своими волосами. — И я согласен, что это глупо. Просто еще одно дополнение к одной из многих порочных традиций, от которых мне пришлось страдать, — его глаза были полны боли. — Прости меня, Гермиона.       Он использовал ее имя. Так он выражал свое искреннее сожаление по поводу сложившейся ситуации. Вот только теперь ее гнев поднимался выше уровня, не терпящего отлагательств.       — Это самая сексистская и отвратительная чушь, которую я когда-либо слышала, Малфой!       Гермиона назвала его по фамилии. Он почувствовал ее серьезность, а она увидела, как он вздрогнул.       — Мы разберемся, мы все исправим! Я обещаю. Я не позволю тебе быть униженной. Я не заставлю тебя принять черты людей, которые мучили тебя, — умолял он.       Но дело было не в этом. Любовь, которую она испытывала к нему, в десять раз превзошла все чувства, которые она испытывала по отношению к его семье.       — Дело не в этом, просто это так мерзко, — тихо сказала она.       Разве недостаточно того, что от этих чистокровных светских жен ожидали, чтобы они держались на своем месте, устраивали вечеринки, звонко смеялись и потирали спины мужчинам, которые видели в них не более чем аксессуар? Они должны были отдать еще одну часть себя ради тщеславия передаваемых по наследству черт.       — Я знаю, что это так, любимая. Это ужасно мерзко. Его глаза заблестели. Девушка почувствовала, что тоже может расплакаться. Она подошла к нему вплотную, обвила руками талию, уткнулась лицом в грудь, вдыхая его запах. Гермиона наслаждалась тем, как он обнимает: его руки плотно обхватывали, его голова лежала поверх ее, парень вдыхал аромат ее волос. Так он мог спрятать ее, укрыть в своих объятиях.       

***

      Тонкие пальцы с темно-красными ногтями замелькали перед ее лицом.       — Эй, Грейнджер!       — Прости, Пэнс, — затресла головой девушка.       — Брось, — весело заметила она. — Я привыкла к твоей гермионности, — она пренебрежительно махнула рукой. — Я сказала, что если ты не бросишь этого урода, то нам придется отправиться в магазин за новым гардеробом. С такими волосами ты не сможешь носить любой цвет, они могут стать белыми нитками. Но есть тонкая грань между тем, что бы выглядеть как фея и как неуместное привидение. Мы же хотим найти то, что тебе подойдет?       Гермиона вздохнула и торжественно кивнула. Она полностью доверяла Пэнси, и, насколько понимала, ничего нельзя было поделать. Ее волосы навсегда останутся малфоевскими. Подумав об этом, она решила, что становится расстроенной плебейкой, и заказала огненное виски.       Через три рюмки, спотыкаясь, девушка поднималась по ступенькам домой. Она решительно сняла каблуки, решив, что все еще раздражена и хочет оставаться раздраженной. Она хотела, чтобы Драко пострадал, хотя бы немного. Парень избегал ее всю последнюю неделю, и она знала, что это из-за чувства вины. Гермиона хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым, но ведь это была не его вина, не так ли? Это была просто еще одна жестокая семейная традиция, которой его заставляли следовать.       Но она была навеселе, и сейчас ее это не особенно волновало. Ее волновало то, что он имел наглость избегать невесту, вместо того чтобы поклоняться ей, что он перелопачивал книгу за книгой и платил исследователям, чтобы найти решение проблемы. Ей нужно было, чтобы он принял это и переступил через свое чувство вины, чтобы он мог помочь ей разобраться в ее собственных запутанных чувствах по поводу сложившейся ситуации.       Да, это всего лишь волосы, но они — неизменная часть сущности. Именно по ним любой может выделить ее в толпе. Посмотрите на постоянно расширяющуюся голову с вьющимися медово-каштановыми волосами. Посмотрите, как свет отражается от ее золотистых прядей, как в них струится ее магия. Может, она и не такая великолепная и неземная, как блондин Малфой, но она настоящая.       Гермиона прошла прямо в его кабинет — парень предпочитал избегать ее, перегружая себя работой. И она знала, что он захочет дождаться её. Да, он был там, склонив голову над своим столом, скорее всего, перебирая запасы ингредиентов для зелий.       Он сосредоточенно делал заметки, а его длинные пальцы нежно держали перо и быстро двигали им. Она вспомнила все те поздние ночи, когда не могла прикоснуться к нему, потому что он не принадлежал ей. Она помнила, как его пальцы скрупулезно резали и обрабатывали ингредиенты для зелий, которые они испытывали. Как Драко решительно, но осторожно брал в руки ягоду Бум, достаточно бережно, чтобы не выдавить из нее сок. Как он брал нож и указательным и большим пальцами удерживал корень одуванчика во время нарезки. Она представила, как эти пальцы крепко прижимаются к определенным частям ее тела и обводят их…       Несколько светлых прядей свисали на лоб, нижняя губа была зажата между зубами. На нем была белая рубашка с коротким рукавом, мускулы его правой руки слегка подрагивали, но этого было достаточно, чтобы ей захотелось схватить ее и сжать.       Гермиона была рада, что он так зациклен на том, над чем работает, и хотела застать его врасплох. Она медленно и бесшумно направилась к нему. Дойдя до стола, она положила руку на него и начала прослеживать пальцем текстуру дерева. Его голова все еще была наклонена, но глаза, должно быть, уловили чужую руку на периферии, потому что они метнулись к ней и проследили за движениями. Драко медленно поднял голову, следя глазами за изгибами ее тела в облегающем платье. Когда взгляд упал на ее лицо, он стал искать встречного взгляда. Она изо всех сил старалась не смотреть на него.       — Немного поздновато, тебе не кажется? — она сказала это невинным голосом.       — Я ждал твоего возвращения, — проговорил он, прочистив голос, ведь так и было.       — Ох?       — Да… — он сузил глаза. — Ты злишься?       Гермиона нахмурилась.       — Нет! Я немного выпила, вот и все. Было бы на что злиться, — пробормотала она еле внятно.       Он вздрогнул, и она сделала тоже самое.       Девушка медленно обошла стол, палец следовал за ней, все еще оставаясь на дереве. Она знала, что ее волосы растрепаны — то, что ему нравится. А ее лицо раскраснелось от алкоголя— его второй фаворит. А грудь выглядела красивой, пышной и полной благодаря лифу платья — его третий фаворит.       Когда она подошла к нему, Драко повернул стул. Гермиона шагнула между его ног, заметив, что в глазах осталась лишь серебристая искорка. Хорошо. Он потянулся к ней, но она отбила его руки.       — Не прикасаться.       Малфой издал звук обиды.       Гермиона положила руки ему на грудь и медленно подняла их до плеч, широких и твердых. Затем к его шее, мягкой и приятной на ощупь. Затем к его волосам — самой любимой текстуре во всем мире. Ее пальцы перебирали тонкие шелковистые пряди. Он медленно моргал от удовольствия. Девушка с силой потянула за волосы и откинула его голову назад. Он застонал, когда она впилась в него поцелуем. Драко встретил его с пылом. В данный момент ее не интересовала мягкость его губ, она хотела кусать, лизать и сосать их. Так она и делала. Его язык ласкал ее с нежной властностью. Ей это нравилось, и она позволила ему.       Когда они оторвались друг от друга, девушка улыбнулась и вздохнула.       — Это было прекрасно, — сказала она, глядя на ленивую улыбку на его лице, одна сторона которого была выше другой.       Но Гермиона не готова была останавливаться. Она чувствовала некоторую неловкость, но благодаря затуманенном у сознанию, не придала этому большого значения. Девушка медленно расстегивала его ремень и молнию, за чем наблюдал Драко. Быстро. Жаждая. Предвкусительно. Его руки дернулись. Она ущипнула парня за то, что он осмелился почти забыть о своем приказе не прикасаться к ней.       Его текущий член наконец-то был освобождён. Драко вздохнул, и это было так эротично, что Гермионе показалось, что она может просто сдаться, наброситься на него и скакать до тех пор, пока это чертово старое кресло в кабинете Малфоя не сломается от всех их махинаций. Они, конечно, были полны желания. Но сейчас было не время для этого. Она должна была заставить его прозреть.       Гермиона никогда не была так благодарна за то, что ее уже возбудила его наивность. То, как он доверял ей заботиться о нем. То, как он верил, что она будет получать и дарить совершенное удовольствие с щедростью Дементора. Она была неистова и благодарна ему за это. Для этого момента нужно было быть податливой и влажной без особой подготовки. Она всегда должна быть хорошо подготовлена к нему. Его член был не для новичков. Если бы волшебница не была безумно влюблена в него, то осталась бы с ним только ради его прекрасного члена.       Она никогда не делала этого раньше, но Пэнси однажды сказала ей, что это её любимый способ проучить Невилла. Джинни же рассказывала, как сильно она расстроилась, когда попробовала это с Гарри. Вот черт, она сейчас была суше, чем одно из подаренных Невиллом растений (она же не виновата, что они погибли!), думая о своем брате-друге. Она покачала головой. Нужно было собраться.       Гермиона взяла в руки его толстый, красивый, прекрасный, вызывающий наслаждение (черт, ей нужно было привести себя в порядок) член. И сделала несколько взмахов. Он издал стон из глубины горла и начал тянуться к ней. Она тут же остановилась и подняла бровь. Драко сглотнул и опустил руки, после чего она одобрительно кивнула и продолжила. Девушке захотелось слизать преякулянт, и она сделала это. Но это было все, она позволила себе. Он задыхался — отчаяние росло — идеально.       Гермиона отстранилась и повернулась спиной к нему. Приподняв юбку платья, чтобы он мог видеть задницу, она потянулась к нему, ухватилась за член и сдвинула трусики в сторону, а затем медленно опустилась на него. О, черт. Это точно должно было быть наказанием для него?! Они застонали в унисон. Она взяла время, чтобы привыкнуть, глубоко вдыхая и выдыхая. Затем она повернулась и наклонилась к его лицу. Он встретил ее губы мягким, податливым и глубоким поцелуем. Левой рукой девушка держалась за его затылок, правой — за край стола. Его руки по-прежнему послушно лежали на боку. Член подергивался в ней, и она сжала его внутренними мышцами.       — Почему ты остановился? — прошептала она ему в губы.       — Что? — прохрипел он.       — Почему ты остановился писать?       — Ну, ты, блядь, соблазняешь меня, да? Ты бы предпочла, чтобы я тебя проигнорировал? — он слегка откинул голову назад, глядя на нее с недоумением.       Драко говорил это с сарказмом, она — нет, когда согласилась. Девушка взяла его перо и протянула ему.       — Продолжай. Продолжай.       Он сглотнул, медленно принимая его из ее рук.       — Продолжать?       — Да, пожалуйста, — она чопорно ответила, разглаживая юбку своего платья.       Его глаза плясали туда-сюда между ее глазами, затем он опустил лоб на ее плечо.       — Что ты делаешь? — спросил он приглушённым голосом.       — Я? Я здесь только для того, чтобы составить тебе компанию. Вот и все, — она пожала плечами. — А теперь давай, эти бумаги сами себя не разберут, — сказала она, постукивая пальцем по пергаменту.       Драко глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прежде чем поднять голову. Он обхватил ее правой рукой.       — Можно? Мне нужно устроиться поудобнее.       — Конечно, — ответила она и поцеловала его в щеку.       Парень сильнее прижал ее к себе, и она почувствовала, как он втянулся и ударил в определенное место внутри нее, заставив ее дрогнуть. Она сдержала хныканье. Это было… будет трудно. В прямом и переносном смысле, во всем. Она елозила на нем, чтобы занять более удобное положение. Но ей не нравилось, как он задевает каждую точку внутри, от чего пальцы на ногах подгибались.       Драко так легко поглотил ее, что ему не составило труда встать, нависнуть над ней и продолжить работу. Она решила придерживаться плана и положила подбородок на руку, изображая скуку.       Гермиона слышала, как он сглотнул, когда перо зависло над пергаментом.       — Какие-то проблемы?       — Просто думаю, — скривился он.       Девушка сделала вид, что осматривает ногти. Он начал писать своим идеальным почерком, который вдруг стал выглядеть довольно странно.       Гермиона была во всех смыслах полна им. Никогда еще он не был в ней вот так неподвижно. Ей хотелось просто… просто, чтобы он хоть чуть-чуть начал двигаться. Она почувствовала, как на лбу выступил пот. Нет, девушка должна была сделать это ради всех жен Малфоев прошлого, какими бы пуристами крови они ни были, она должна была сделать это для всего человечества. Что бы сделала Пэнси? Гермиона выпятила декольте и заметила, что ее грудь тоже покрыта росой пота. Что ж, еще лучше для его удовольствия. Перо заскрежетало, испортив написанное слово, и Драко издал протяжный вздох. Она почувствовала его дыхание на шее и лице, заставившее содрогнуться. За всех жен Малфоев!       С чувством возрождения, когда в нее вселились духи всех обиженных женщин, когда-либо бродивших по земле, она как только могла крепко сжала член. Парень застонал. Черт! Это было горячо. Гермиона вздрогнула, и он снова заскулил и положил голову ей на плечо. Она не ожидала этого. Они застряли в цикле: трепет, стон, трепет, вздох, трепет, укус в плечо, трепет, толчок.       — Да. Блядь. Да, — не сдержалась она.       Он застонал, прижимаясь к ней, и начал настойчиво входить, при этом его рот присасывался к ее шее.       О, это было так приятно! Неприличные звуки, доносившиеся из места их соединения, вызывали румянец.       — Черт, Грейнджер. Я долго не протяну, — задыхался он.       Гермиона тоже не собиралась тянуть, маленькая игра, в которую она играла, доводила до исступления, и не было ни одного упущенного места в ней, от которого он не получал бы огромного удовольствия. Ее груди подпрыгивали, покачивались и перевалились через платье, они никогда не выглядели так прекрасно. Он ухватился за одну из них, затем запустил руку под ткань и медленно, но настойчиво стал ласкать ее, а затем ущипнул за сосок. Достаточно было лишь сильно шлепнуть по клитору, и она кончила бы, как паровоз, говорящий «пип-пип» каждой унции феминизма внутри нее, оставляя все это позади.       Нет. Она собрала все свои силы и уперлась руками в стол.       — Остановись.       Он сразу же прекратил свои толчки, и она не сомневалась, что так и будет. Драко с силой выдыхал воздух ей в шею и крепко сжимал ее талию — это усиливало давление от ощущения его внутри нее.       — Это не входило в мои планы.       Она откинула волосы с лица и обмахивалась листами бумаги.       — Ты можешь просто сказать, что тебе от меня нужно? — сказал он это с напряженным стоном. — Я не могу. Просто, просто скажи мне.       Точно. К чему все это? Черт, как же плохо у нее это получалось.       — Хм…       — Грейнджерррр, — прохрипел Драко.       Ради женщин, ради ее волос, потому что он избегал ее, что бы принять все это — вот ради чего.       — Ну, — медленно начала она. — Почему ты избегаешь меня?!       — Я не избегал.       Она бросила на него яростный взгляд, от которого он надулся.       — Ладно, может, и так. Но только потому, что я занят поиском решения нашей проблемы, и мне не хотелось встречаться с тобой до того, как я его найду.       Она вздохнула и откинула голову на его плечо, а он начал растирать ее руки вверх и вниз.       — Брось это, ладно?       — Что?! Почему, черт возьми, я должен это бросить?!       — Я потратила целую неделю на исследование. Ничего нет. Никаких решений. Никакого выхода. Это… Это просто волосы, Драко. Со мной все будет хорошо… Через некоторое время…       Она смотрела на него и надеялась, что он видит, насколько искренни ее чувства.       — Это не нормально! Это хреново. Это неправильно, Гермиона, — он сделал акцент на ее имени, чтобы подчеркнуть свои чувства.       Драко откинул ее волосы с шеи и начал медленно опускаться поцелуями к ее плечу.       — Позволь мне сделать тебе приятно. Ты была близка, я чувствовал это.       Так и было.       — Хорошо, — выдохнула она.       Девушка повернула голову, и они томно поцеловались, пока мужская рука медленно ползла к клитору. Он не двигался, он собирался позволить ей задавать темп. Парень начал совершать легкие круговые движения, как нежный художник, наслаждающийся своим трудом любви. Гермиона задыхалась с его языком во рту. Он прикусил ее нижнюю губу и прошептал:       — Я кое-что нашел. Это не полное решение проблемы, но… — он прижался к ее губам легким поцелуем, — Это скорее символизм, знак солидарности.       Она хныкала, медленно надвигаясь на него.       — Это заклинание, магия крови. Оно называется Onus Dividere.       Он действительно говорил или это было ее воображение? Она могла сосредоточиться только на нарастающем давлении.       — Драко, больше, быстрее.       Он подчинился, натирая быстрыми ритмичными кругами.       — Мы разделим бремя: ты возьмешь половину того, что принадлежит мне, а я — половину того, что принадлежит тебе. Романтично, правда? Как раз то, чем ты питаешься.       — Что… Что ты… Имеешь в виду? — спросила она.       Его слова привлекли ее внимание, хотя оргазм был на пороге. Она задыхалась, стонала и извивалась. Он наблюдал за ней с ожесточением человека, склонившегося над своей святыней.       — Когда заклинание будет завершено, половина моих волос станет твоего цвета, а половина твоих — моего.       — Onus… Di… Dividere, — застонала она, чувствуя приближение оргазма.       Он прошептал заклинание, ловко перевернул перстень и плотно прижал его к клитору, повторяя за ней с явным напряжением.       — Оnus Dividere.       Это было оно. Это было то, что ей было нужно. Вибрация, она нарастала и вырывалась наружу, и Гермиона боролась за воздух, когда давление и наслаждение соединились, чтобы прорваться сквозь небесную сферу. Роза Гедоны, кроваво-красная и цветущая. Голубь Афродиты, поднимающийся из моря.       Член был так глубоко внутри нее, а она так крепко сжимала его, словно тело желало, чтобы он стал ее продолжением. Драко принимал свое наказание, похрюкивая и сжимая ее одной рукой, крепко обхватившей ее талию, а другой нежно поглаживая.       Когда Гермиона кончила, он осыпал мягкими поцелуями ее шею, щеки, виски, волосы. Он прижался щекой к ее щеке.       — Ты не должен кончать, — прошептала она.       — Я знаю.       Она не могла позволить ему. Это было ради женщин.