Глава 3: Трансформация

      Морковь была любимым лакомством Гермионы. Она напоминала ей чипсы: стоило положить одну в рот, и она уже не могла остановиться. После войны девушка с трудом ела мясо. После нескольких месяцев жизни на грибах в той ужасной палатке она обнаружила, что просто не в состоянии переварить мясо. Когда Драко узнал о ее привычках в еде, он взял на себя роль личного повара. Это началось еще до того, как они стали встречаться. Когда они вместе работали в лаборатории зелий, он незаметно приносил ей контейнеры с тщательно подготовленными и порезанными овощами и фруктами. Для него это не было чем-то необычным. А с тех пор как они стали жить вместе, он постоянно следил за свежестью продуктов на кухне, а овощи и разнообразные сыры, нарезал вручную.       Она стояла у кухонной тумбы, жуя идеально нарезанную морковь, когда почувствовала тепло на спине. Руки обхватили ее, кто-то глубоко вдохнул волосы и потрепал за ухом.       — Пропусти сегодня балет.       Это было детское увлечение, которое она продолжала еженедельно повторять вместе со своей лучшей подругой — отличный способ снять стресс. Сейчас она была одета в купальник розового цвета и перламутровую юбочку. Очень просто, но Драко нравилось, поэтому она постоянно надевала это. Проблема была в том, что иногда она не доходила до студии, будучи пойманной им где-то в коридоре.       — Почему? Астория убьет меня, если я снова не приду.       — Пожалуйста, не говори о моей бывшей.       Она хмыкнула. Драко развернул ее к себе и притянул в глубоком поцелуе, а затем стал спускаться по шее, делая паузы, чтобы покусать и пососать ее любимое место. Он поцеловал ключицу и потянул купальник вниз, обнажив плечи и грудь. Грудь слабо вздымалась, и, черт, она знала, что опоздает. Он взял в рот один сосок и нежно пососал его, затем слегка прикусил и провел по нему языком, после чего перешел к другому. Гермиона провела пальцами по его волосам, когда он опустился на колени. Стоять перед ней на коленях было одним из его любимых занятий, и за последние месяцы, с тех пор как он узнал о неприятности с волосами, он стал делать это чаще.       Пришлось признать, что стоять на коленях перед влиятельным, аристократичным, закалённым в войнах Драко Малфоем, хулиганом её детства, ей тоже нравилось. В идеально отглаженной мантии, сегодня голубовато-серого цвета, губы розовые и слегка припухшие, мягкие волосы нежно спадают на лоб, большие руки обхватывают ее бедра, и он смотрит на нее с обожанием. Он был таким… Просто таким красивым. Да, красивым, только так она могла описать его вид. Такой красивый, вот так, на коленях, только для нее.       Однажды она спросила его об этом, потому что должна была знать. До него она не знала всей глубины своей ревности и собственничества. Он ответил ей, что она действительно единственный человек, перед которым он когда-либо стоял на коленях. Не считая призрака прошлого, ранее известного как Темный Лорд, которого он никогда не считал настоящим человеком.       Он прижался лицом к киске. Трусики уже намокли, она была уверена. Парень глубоко вдохнул, прежде чем прижаться к ней и погладить через ткань. Зубами он ухватился за ту часть колготок, которая находилась прямо над лобком, и потянул. Она почувствовала, как прохладный воздух ударил в ее влажный клитор, прежде чем он отпустил ткань. Резинка отскочила с его зубов, слегка шлепнув клитор самым восхитительным образом. Гермиона застонала, а Драко ухмыльнулся, закинув ее ногу себе на плечо, и провел языком по раскрывшемуся ему виду. Он надавливал языком с большим усилием, поскольку боролся с текстурой ткани, в которую она все еще была одета. Он решительно лизал, давил и сосал. Она изо всех сил вцепилась в его волосы, и он застонал, когда хватка усилилась. От вибрации его голоса по рукам побежали мурашки.       — Порви их, — приказала она с придыханием, и он с готовностью повиновался, вцепившись зубами и руками в белые колготки, и потянул, пока они не порвались.       Купальник отлетел в сторону, окончательно обнажив киску. И, Боже правый, она была идеальной. Переход от ощущения, заглушенного тканью, к ощущению его языка прямо на ней был просто божественным. Она сильнее прислонилась к стойке и откинула голову назад, а ее глаза закатились. — Черт, Драко. Так хорошо… Ты так хорошо это делаешь, — прозвучал ее голос как тихий всхлип.       Он застонал от похвалы, обхватил и сжал ее попку, а затем поднял руку, чтобы пощипать и потеребить ее соски.       Девушка опустила голову, чтобы посмотреть, как его язык встречается с плотью. Она была такой набухшей. Его нос влажно блестел, глаза были устремлены на нее, голодные и жаждущие удовольствия. Язык проделал путь от входа к клитору, а затем обратно. Драко просунул язык внутрь и покрутил им, а затем провел по клитору и вернул обратно. Идеальные набухшие губы начали посасываться, а затем он легонько прикусил ее клитор. Гермиона прижалась к его лицу и размазала свою влагу по его щекам. Розовый язык встретился с влажной розовой киской, когда он стал водить им по ее клитору жесткими ритмичными кругами. Ощущение этого привело ее в восторг, и она с криком выкрикнула его имя и имя бога, о существовании которого до секса с Драко она и не подозревала.       Он страстно сосал, а она дрожала, нежно поглаживая его по голове. Девушка притянула его к себе для поцелуя, и соки перетекли с его щек, подбородка, рта на нее. Она потянулась туда, где на стойке лежали розовые шелковые ленты для волос — она всегда вплетала их в волосы перед балетом, — и подвела его к стоящему рядом стулу, на который усадила. После того момента в его кабинете несколько месяцев назад она поняла, что ей нравится проверять его сдержанность. Это испытание он никогда не проваливал, его преданность была непробиваема.       — Положи руки на стул, дорогой, — прошептала она ему на ухо.       Гермиона знала, что лента не нужна, но ей нравилась идея связать его большие руки таким изящным предметом. Тонкие пальцы завязали ленту в замысловатый узел, хотя бы ради предвкушения. Когда она закончила, вид этого узла заставил ее затрепетать. Она все еще была чувствительна и знала, что легко может кончить снова.       Она планировала высосать его досуха, но решила немного развлечься и сначала оседлать его. Член был таким твердым, что она была уверена, что Драко уже чувствует болезненное немение в штанах. Он рыкнул и попытался снова поцеловать ее, но она хотела отметить его. Вид глубоких сиреневых и фиолетовых пятен на его алебастровой коже, нанесенных ею, был прекрасен. Она сосала и лизала его шею, пока он задыхался и стонал, подаваясь вперед.       — Не двигайся, Драко, — сказала она мягко и ласково.       Он хныкал, но не двигался. Она больше не могла сдерживаться и начала тереться о твердый член. Он прошептал ее имя, и она в ответ, пока клитор терся о член взад-вперед. Девушка была возбужденной и кончала легко и быстро, прикладывая куда меньше усилий, чем в первый раз. Но от ощущения, что он прижимается к ней, покусывая и обсасывая каждый кусочек плоти, до которого мог дотянуться, когда она так крепко прижимала его к себе, ей хотелось плакать.       Парень уткнулся лицом в ее шею и заскулил.       — Пожалуйста… Гермиона. Это невыносимо!       — Да, любовь моя. Я позабочусь о тебе, — ответила она, ухватившись за обе стороны его лица, а после поцеловав.              И она бы так и сделала. Ведь он так хорошо о ней заботился: всегда следил за тем, чтобы она высыпалась, чтобы она была сыта, читал ей, когда ее глаза слишком уставали, помогал деньгами и оказывал поддержку по любому делу, которое вызывало у нее трепет, жертвовал частью себя, чтобы она не была одинока в своем горе из-за тщеславия потерянного цвета волос.       Гермиона расстегнула его пиджак и рубашку и провела языком по твердому торсу. Ее тонкие пальцы растирали его длину, и от этого контраста размер казался еще больше. Как ангел, которым она была, она быстро и милосердно освободила его от брюк.       Глаза впились в него, когда она лизнула член от яиц до набухшего конца, где девушка провела языком по головке. Он прикусил губу и откинул голову назад. От этого слюна сама потекла изо рта, поэтому она с нетерпением взяла головку в рот и нежно пососала, а затем медленно усилила давление. Гермиона стала продвигаться вниз по длине, пока он не оказался полностью во рту, и она снова подняла голову, чтобы посмотреть. Она так гордилась тем, что прошел рвотный рефлекс. Конечно, все это благодаря ему. Она так долго не могла взять его в рот и не издавать при этом непристойных звуков. Девушка провела рукой вверх и вниз по длине, поглаживая основание. Ее глаза начали слезиться, когда она быстро взяла его в горло.       — Посмотри, как ты принимаешь всего меня. Отпусти эти слезы, любимая. Пожалуйста, — застонал он.       Она дала слезам волю, как он и хотел, чтобы Драко мог увидеть, какой эффект произвел на нее его размер. Губы нежно, но крепко присосались к яйцам, от чего парень издал тяжелый стон. Еще несколько движений, жесткие посасывания, сильные руки — и он кончил, то ли рык, то ли стон. Его струи хлынули ей в горло, и Гермиона с жадностью глотала, поглощая все до последней капли.       — Черт, — выдохнул он, набрав в грудь воздуха.       Девушка распутала ленту, и он усадил ее к себе на колени, причесывая пальцами ее волосы. Ощущение того, как они пробираются между прядей и чешут ее голову, было божественным. Когда парень убедился в послушности волос, он забрал ленту и начал заплетать их, вплетая ее в косы.       — Я думаю, что твои пальцы самые аккуратные и красивые из всех, что я когда-либо видел, — тихо сказал он. Гермиона обернулась и увидела, что его взгляд прикован к пальцам, которые лежали на его коленях. — А-а-а, не двигайся. Я еще не закончил, любимая.       — Астория говорит, что мы начнем новую традицию, — сказала она ему.       До свадьбы оставалась неделя, и через несколько дней они должны были провести ритуал, о котором он ей рассказал. Он, конечно, пытался найти способ избежать проблемы со сменой волос, но оказалось, что от древней семейной магии никуда не деться. Через месяц на страницах «Ведьминского еженедельника» появятся женщины, покрашенные наполовину в чужой цвет волос.       Он фыркнул и подозрительно притих.       — Что случилось?       — Почему… Почему ты согласилась выйти за меня замуж? После того, как мы все узнали.       Она хотела посмотреть на него, но он все еще заплетал косу.       — Я хочу быть связана с тобой, Драко. Это важно для меня. Разве ты не хочешь того же?       Связь была священна. Конечно, Гермиона и Малфой могли просто остаться вместе навсегда, как неженатая пара, но это было бы совсем по-другому. Привязанность к кому-то усиливает связь. Вы можете чувствовать то, что чувствуют они, находясь на большом расстоянии. Вы можете использовать эту связь для общения. Можете взять на себя боль друг друга. Если бы была возможность стать ближе к нему, девушка бы воспользовалась ею. Цвет волос не мог удержать ее от такого решения.       — Конечно, хочу. Я просто хочу убедиться. Пока не стало слишком поздно.       Он закончил прическу и завязал розовый шелк в маленький бантик. Она должна была признать, что у него это всегда получалось гораздо лучше, чем у нее.       — Ну, я уверена. Мне гораздо больше нравится быть с тобой, чем грустить из-за потери части цвета волос. Честно говоря, я даже не уверена, что мне теперь так уж грустно из-за этого.       Гермиона пожала плечами. Он тепло улыбнулся ей, его щеки и нос все еще были раскрасневшимися от недавнего оргазма. Она поцеловала их. Одну щеку, потом другую, потом его нос.       Уходя, она увидела, как он проверяет, какие из ее любимых закусок нуждаются в пополнении.

      ***

             Некоторые из ее локонов распустились, когда она зашла в студию.       Астория потянулась и поджала губы, заметив Гермиону.       — Не могла бы ты сказать этому человеку, чтобы он хоть на пять минут убрал от тебя свои руки. Знаешь, когда я назначала тебе встречу, я не думала, что он будет отнимать у нас столько времени.       Она надулась самым драматически милым образом, который могла изобразить только Астория, и принялась укладывать кудри Гермионы обратно.       — Ты просто любишь поговорить. Тео и Полумна почти не выпускают тебя из дома.       Астория хихикнула, потому что знала, что это правда. Она была совершенно наивна и действительно свела свою лучшую подругу с суженым. Специально. Именно Астория взяла Гермиону с собой на первое «официальное свидание» с Драко, ее суженым, которое было чисто договорным. Именно Астория, наблюдая за их общением на этом свидании, подтолкнула ее к сближению с Драко. И именно Астория таскала Гермиону с собой на каждое последующее «свидание», даже после того, как Гермиона и Драко почти каждый день проводили вместе, работая над лекарством для ее родителей. В итоге разразился скандал, когда их помолвка была расторгнута, и Гермиона с Драко стали встречаться как пара, но Астория находила все это забавным и была слишком занята тем, что металась между Тео и Полумной, чтобы переживать.       Они обе вздохнули.       — Я надеялась взглянуть на твои новые локоны. Когда ты проводишь ритуал?       — Через несколько дней.       Девушка пожала плечами. Она не ожидала, что будет так нервничать из-за этого.       — Тебе не обязательно проходить через это, ты же знаешь.       На резкий взгляд Гермионы Астория поспешно ответила: — Я имею в виду ритуал, а не сближение, дурочка!       — Нет, думаю, мне нравится эта идея. Это романтично. И почему только я должна меняться?       — Да, — Астория вздохнула с мечтательной улыбкой. — Я и не подозревала, что именно поэтому волосы Нарциссы наполовину окрашены. А что насчет его отца? Его волосы полностью светлые.       — Видимо, потому что в нем течет кровь Малфоев, но он способен заколдавать их. По крайней мере, Драко так считает.       — Драко не будет заколдовывать и красить свои волосы, — твердо сказала Астория.       — Конечно, нет. Он же современный. И в этом нет смысла, не так ли?       Астория одобрительно кивнула, и они направились к барной стойке.

***

      Когда они приступили к ритуалу, Гермиона не могла не задаться вопросом, какими на самом деле окажутся её волосы. Волосы Нарциссы были темными сверху и светлыми снизу, но, видимо, на разных женщин заклинание действует по-разному. И какими бы ни оказались ее, волосы Драко, скорее всего, останутся такими же. Эти мысли ее позабавили. Это было так абсурдно. На что только не пойдет человек ради любви. В прежние времена она бы просто расхохоталась бы от такой мысли. Но когда ты знаешь, ты знаешь.       Была ночь, когда они должны были провести ритуал, и Гермиона была сильно взволнована. Ее трясло, пока Драко готовил помещение. Они находились в спальне, так как ритуал требовал завершить их сближение, которое предполагало введение определённых частей его тела в определённые части её тела. Она была обнажена под легким халатом, а он — в одних трусах. Поскольку их связь начиналась раньше их свадьбы, то церемния будет обычным днем. Этот день предназначался скорее для их друзей и семьи. Парень осторожно поставил на стол серебряный потир и расстелил небольшую салфетку, на которую положил маленький кинжал.       — Может, хватит уже прыгать и трясти руками, я не могу сосредоточиться?       — Ты раскладываешь ножи. Какая концентрация тебе нужна?       — Это момент, меняющий жизнь, Грейнджер. Нужно убедиться, что всё чисто и идеально, — проговорил Драко, наклоняя чашу влево.       — Ну что, закончил? — спросила она с легким волнением. — По-моему, все выглядит безупречно.       Он посмотрел на нее, глубоко вздохнул и кивнул, после чего протянул руку и сказал: — Иди сюда.       Они встретились лицом к лицу и несколько секунд смотрели в глаза, после чего взяли друг друга за правые руки. Драко поднял свою палочку и начал выполнять взмахи, пока они вместе произносили заклинание скрепления.       Нити света переходящие от серебряного к золотистому цвету засветились от рук и обвились вокруг них, медленно огибая тела. По мере движения нитей она почувствовала, как ее магия ухватилась за что-то. Ощущение было теплым и манящим, словно струны арфы, исполняющие сладкий и сонный напев. Ощущение было необъяснимым, но в то же время она уже чувствовала, как с ней что-то происходит.       — «Приди ко мне, любимый, позволь воплощению тебя влиться в мое воплощение, позволь твоей магии просочиться сквозь меня, останься со мной, любимый, никогда не покидай меня.»       Девушка не сводила глаз с Драко и видела его удивление, видела, что он чувствует то же, что и она. Когда свет померк, они разжали руки и перешли к следующей части.       Они порезали ладони, капнули кровь в чашу и дали ей смешаться. Обмакнув пальцы в кровь, они начали рисовать на щеках друг друга руны. Дагаз — изменение, Беркана — возрождение. Неотрывно глядя глаза в глаза, они вместе произнесли заклинание, после чего снова погрузили пальцы в чашу с кровью. Драко первым поднёс палец к её рту, и Гермиона неожиданно для себя оказалась поглощена происходящим.       Ей вспомнилась юная Гермиона, бегущая к своему общежитию, судорожно пытаясь скрыть слезы. Слёзы, вызванные тем самым мужчиной, который стоял перед ней. Но это были слезы не этого человека. Они были от мальчика, которым он когда-то был. Мальчика, которого ввели в заблуждение, мальчика, которого постоянно пинали, когда он был на ногах, мальчика, который превратился в раскаявшегося и служащего человека. Человека, который только что смешал свою чистую кровь с ее грязной. Человека, который вот-вот примет ее кровь в свой рот и навеки переплетет свою душу с ее.       Выйдя из оцепенения, она поднесла окровавленный палец к его рту и приняла его палец в свой. Они провели языками по пальцам друг друга, принимая и поглощая подношения друг друга. Глаза Драко потемнели от жара и желания. Настало время заключительной части.       Он прижал ее лицо к своему и с наслаждением провел языком по нему. Она почувствовала теплые покалывания от головы до самых пальцев ног. Клитор запульсировал от тепла, которого она никогда раньше не ощущала. Его твердый член прижался к ее животу, и он мягко потянул ее на пол. Первобытное желание быть наполненным им напоминало о том, как они впервые оказались вместе, когда между ними были месяцы вожделения, мимолетных взглядов и едва уловимых прикосновений.       Он судорожно снимал с себя трусы, пока она развязывала халат. Он лежал на ней, а она закинула на него ноги и переплела их. Девушка обожала его шею, такую изящную и красивую, и кадык, такой выпирающий, что она обсасывала его, твердую грудь, обращая пристальное внимание на извилистые шрамы. В это же время он провел руками по ее спине к попке, где схватил ее и приблизил к члену. Прежде чем принять его длину, она позволила парню тяжело лечь. Гермиона начала медленно скользить клитором вверх и вниз. Девушка сувствовала, как на нем образовалась влажная полоска, и застонала, уткнувшись лбом в мужскую грудь. Он нежно провел пальцами по ее бокам, вызвав дрожь по всему телу.       — Внутри, любимая.       Он задыхался от натуги. Парень оставался на месте, пока она не подняла на него глаза и не кивнула. И они соединились, когда он вошел в нее.       — О боже, Драко.       Ей хотелось плакать. Жар внутри нее наконец-то насытился и сжигал почти до боли.       — Гермиона, — шептал и умолял парень.       О чем именно, она не знала. Но она тоже это чувствовала. Ее тело, ее разум, ее душа умоляли. Молили о том, чтобы мягкое кружение их ядер превратилось в вихрь. Умоляла поглотить их и возродиться как единое целое.       Его толчки были неистовыми и кровоточащими, он ударялся в шейку матки, во все нужные места. Он положил руку на ее живот и надавил. Девушка почувствовала, как давление усиливается, и, посмотрев вниз, увидела очертания его члена, заполняющего ее. Опираясь одной рукойДержа одну руку на его предплечье, она положила другую на его руку на своем животе и переплела их пальцы.       — Я близко. Грейнджер, — он застонал.       — Черт, Драко. Да, я тоже… Так хорошо… Драко, поцелуй меня.       Он притянул ее голову к себе, целуя и покусывая губы. Они застонали друг другу в губы, и он спросил ее: — Ты чувствуешь это? Блядь. Ты чувствуешь это, любимая?       Она не могла вымолвить ни слова, судорожно кивая и хныча ему в губы. Она тряслась с такой силой, что ей казалось, что киска сжалась до такой степени, что непроизвольно вытолкнет его из себя. Гермиона прижалась к нему еще сильнее, чувствуя, как постепенно нарастает оргазм. Он отпустил ее руку, чтобы вцепиться в ее волосы, а другой обхватил ее за талию, притягивая к себе так близко, словно хотел, чтобы их тела слились в одно. Она почувствовала, как по щекам побежали влажные капельки, и он провел по ним языком. Ох, она заплакала.       С силой приняв его в себя, девушка почувствовала, как оргазм наконец-то наступил, дыхание участилось, после чего он издал низкий стон. Лицо Драко было прижато к ее шее, а зубы впились в ее плоть. Она зарылась лицом в его волосы, ощущая самые пьянящие ощущения оргазма, прижимая его к себе и вдыхая аромат его фирменного мускуса, смешанного с цитрусовыми и сандаловым деревом.       Она парила. Она парила, была звездной пылью, и ее просто поглотило до точки начала Большого взрыва.       Драко смахнул пальцем их совместную жидкость и поднёс его к её щекам, где засохшей кровью были нарисованы руны, и провёл по ним пальцем. Она сделала то же самое.       Они одновременно развели головы в стороны, отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть друг друга. Драко замер, глядя на ее волосы. Затем его лицо расплылось в удивительно красивой ухмылке. Она с любопытством поднесла руки к своим кудрям и наконец поняла, на что смотрит… Его волосы, они не изменились. Неужели и ее волосы остались прежними? Она посмотрела вниз. С одной стороны ее волосы были такими же медово-каштановыми, с другой — бледно-блондинистыми, как у Драко.       — Драко, твои волосы. Они такие же, — сказала она ему в недоумении.       — Что? — он поднял руку, чтобы коснуться своих волос. — Этого не может быть. Мы все сделали правильно.       Парень слез с нее и начал подниматься, когда она увидела мелкие каштановые кудри, окружавшие его член, и засмеялась.        — Боже мой. Драко! — воскликнула она, указывая на его новые темные волосы.       Он удивленно посмотрел вниз, потом снова на нее.       — Нет. Какого черта, Гермиона? — Он покачал головой в недоумении.       Это было более ужасно, чем она представляла. Неужели заклинание автоматически переключилось на изменение волос в паху парня?! Что это за демонстрация солидарности?!       — К черту все! — Драко схватил свою палочку и поднес к голове. Несколькими быстрыми движениями одна сторона его головы превратилась в точно такую же, как у Гермионы, коричневую.       Она хмыкнула, когда он улыбнулся.       — Ты смешной.       Это был прекрасный контраст. Коричневый цвет волос отражал свет свечи гораздо ярче, чем светлый. Коричневый цвет стал более золотистым, и свет сделал некоторые блики более заметными, в то время как платиновый впитал все точные оттенки янтарного света, отразившиеся от него, и отразил их обратно.        — И ты прекрасна. Теперь мы подходим друг другу. Я придумаю, как сделать это постоянным.       Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, которая заиграла на ее лице.       Гермиона сидела перед будущим мужем, волосы были растрепанными и запутавшимися, именно такими, какие любил Драко. Солнце светило ярко и лучисто. Перед их арочным окном висела семейная реликвия — вычурный хрустальный солнечный ловец снов. Он отражал и направлял свет на ее новые белокурые локоны. В светлых волосах появились бледно-голубые, фиолетовые, зеленые и золотистые оттенки. Но свет на каштановой стороне казался более глубоким, золотистым и теплым. Она поняла, что ей нравятся оба варианта.

***

      — Ох, Гермиона, — это была мечтательная Полумна, носящая с собой спокойствие, в котором Гермиона так нуждалась в данный момент. — Идеальное равновесие. Какое прекрасное представление о равновесии, которое вы с Драко привносите в жизнь друг друга.       Астория обнимала Полумну сзади, положив подбородок на плечо девушки.       — Ты готова, ИньЯн?       — Перестань называть меня так.       — Нет, — Астория засияла, в то время как Полумна покачала головой.       Астория зачаровала платье Гермионы, чтобы оно парило над землей, пока они шли к садам их дома. В руках у Гермионы был букет бледно-сиреневых цветов. Нарцисса попросила эльфов вырастить множество цветов светло-розового и лилового цветов, чтобы Гермионе было из чего выбрать, когда она изменит волосы. Когда взгляд Гермионы упал на сирень, она поняла, что сиреневый цвет, возможно, и был тем самы идеальным цветом. У нее было яркое воспоминание о том, как она сажала их вместе с матерью в детстве.       — Красивые цветы, мамочка.       — Да, моя милая, очень красивые. Они называются сиренью. Понюхай.       Это был тонкий и нежный цветочный аромат, полная противоположность отвратительным духам тети Элизабет, которые пахли самыми ужасными цветами на свете.       После этого она была одержима ими и провела воскресный день, рисуя вместе с родителями несколько картин на стене своей спальни. Ей всегда нравилось смотреть на них. Отцовские были нарисованы одиночно, идеальными и выстроенными в линию. Мамины были нарисованы более размашисто и свободно. Цветы Гермионы были разбросаны повсюду, танцуя вокруг маминых и папиных цветов. Так и должно было быть.       Она чувствовала, как в них проникают предвкушение и любовь, и ответила тем же.       Когда Гермиона дошла до свадебной арки, то увидела своих маму и папу. Она не собиралась плакать. Они были здесь благодаря решимости Драко, благодаря его настойчивым просьбам продолжать путь, когда она была на грани того, чтобы сдаться и сломаться.       Наконец она перевела взгляд на него. Это было несправедливо, насколько он был красив. Если кому-то и следовало начать традицию полуокрашенных волос, так это ему. Он так хорошо их носил. Он сиял. Драко никогда не сиял. Она не собиралась плакать. Ее щеки болели, и улыбка стала меньше. Она была словно опьяненной им. Прошлой ночью этот мужчина вошел в нее до последнего милиметра, сделав ее своей навечно.       Девушка подошла к нему, и они оказались лицом к лицу. Левая сторона ее волос была светлой, а левая сторона его — каштановой. Они были зеркальным отражением друг друга, они действительно могли слиться в одно целое. Она посмотрела на его родителей. Нарцисса вытирала глаза носовым платком, а Люциус прикрыл глаза и стоял со сдерживаемой улыбкой. Когда он впервые увидел Драко, то закричал и обвинил его в совершенной ошибкой при проведении ритуала.       Гермиона посмотрела на своих друзей: Гарри, Джинни и Рона, Асторию, Тео, Полумну и Пэнси. Ее друзья навсегда останутся неразлучными.       Она вновь встретилась взглядом с Драко. Мягкие прохладные серые глаза встретились с теплыми ирисками. И так они и остались вместе, навеки.