Часть 9 Глава 2

      — Ну, почему всегда я? — взлохматив, капну коротких вьющихся кольцами смолянистых волос, простонал Учиха.       Итачи приходился Шисуи двоюродным братом, отец которого, скончался на войне. Мать ушла в объятия смерти позже, унеся с собой на тот свет его мертворожденную сестру.       У них с Итачи была разница в три года. Они познакомились, когда Шисуи ещё ходил в академию, чему, не безосновательно, посодействовал Фугаку-сама, но это было не так важно. Маленький гений действительно оказался маленьким гением, что в разы упростило для Шисуи возможность найти подход к весьма умному не по годам мальчишке.       Возможно, их дружба началась с чужой подачи, но вылилось оно в довольно крепкие узы по итогу.       Всё было достаточно прекрасно, исключая некоторые незначительные моменты. Например, когда птенчик выпорхнул из гнезда и начал ходить на разного рода миссии с каких попросту мог не вернуться, как это однажды сделал его отец и ежегодно делало множество других шиноби.       Было сложно говорить, что где-то в глубине души Шисуи не кольнула капелька ревности, когда выяснилось, что в главной семье клана Учиха будет пополнение. Но тут он был больше рад за друга, практически брата, чем действенно ревновал, замечая, как с каждым месяцем живот жены главы клана Учиха округляется всё больше. Как маленькая жизнь растёт внутри Микото-сан и как радуется этому Итачи, ожидая, когда предполагаемый братик или сестричка появится на свет. Отгоняя от себя мысли, что если бы его имото была жива, то сейчас бы она была на несколько лет старше Саске.       Потом, правда, случилось нападение девятихвостого и много чего ещё. Все те недостойные мысли были забыты, как дурной сон под весом навалившегося вороха давно назревавших проблем.       Стало совершенно не до того.       Даже сократившееся время совместного времяпровождения с Итачи, всецело увлечённого своим маленьким отото, к которому он то и дело теперь был вынужден заглядывать домой, вместо так привычных мест их встреч, казалось лишь каплей в море.       Фугаку-сама и Микото-сама разбирались с последствиями нападения, неспособные уделить в достаточной мере внимание детям. Что уж тут говорить, если как только, как Саске и взятого ненадолго Узумаки Наруто — сына Кушины-сан, отлучили от груди, женщина всецело погрузилась в дела клана вслед за мужем.       Возможно, Шисуи по-прежнему, даже после стольких лет, при полном понимании того, что это вообще не правильно, немного ревновал Саске, но настолько ужасной участи, как быть похищенным, а потом считаться пропавшим без вести мальчишке не желал. Ему этот мелкий был практически, как второй младший брат. Раз уж Итачи был первым.       Шисуи присел на корточки, взлохматил волосы ещё раз, пытаясь унять переполнявшие его эмоции. Нужно было как следует постараться в расследовании по поводу внезапно обнаружившегося члена клана Учиха. Чтобы, если вдруг это действительно Саске малого не устранили, выставив это всё несчастным случаем. А ещё нужно было поквитаться с его обидчиками, если те, конечно, до сих пор были живы.       Всё же расследование двухлетней давности зашло в тупик, когда неясным образом чужой след терялся где-то в лесу. В ответ на что даже опытные следопыты были вынуждены разводить руками, недоумевая, как трёхлетнему ребёнку удалось сбежать из-под надзора вражеских шиноби, попутно устранив большую их часть.       И вот теперь, два года спустя, на банальной разведывательной миссии, словно призрак тот всплывает будто бы из неоткуда.       Шисуи спрыгивает с дерева, направляясь целеустремлённым шагом в близлежащую, от пещеры, в которой жил маленький дьявол довольно продолжительный срок, деревню. За пазухой у него несколько изображений маленького исчадья, включая то, как это недоразумение выглядело несколько лет назад, до того, как было похищено. Если, конечно, он был тем, за кого они все его принимали.       Он прикрывает, глаза, проводит руками по лицу, искренне надеясь, что Саске это всего лишь малыш Саске, а не примеренный, не иначе, как от безысходности, эфемерный образ на другого мало-мальски похожего на него ребёнка.       Учиха делает глубокий вдох, а потом выдох, возвращая себе серьёзный настрой.       Ещё через мгновение на лицо Шисуи возвращается та лихо-придурковатая улыбочка, благодаря которой его считали белой вороной среди Учих с их вечно каменными на людях лицами. Хотя, на самом деле те были до жуткого эмоциональными, в полной мере соответствуя превалирующей в их клане склонности к огненной стихией.       Из-за чего детей в клане с ранних лет учили контролю и дисциплине. Что, в общем-то, никогда не мешало появляться в их клане таким самородкам, как он, его дед — Кагами, или кому-то вроде Итачи. Правда, в отличие от самого Шисуи, тот был подобен мерно тлеющим углям и имел склонность к водной стихии.       Та самая поговорка с чертями в тихом омуте была как раз таки про старшего сына Фугаку.       Оттого его, наверное, можно было считать одним из самых страшных представителей своего клана. Ведь было очень сложно предположить, что был способен выкинуть подобный человек, насколько сильно он вспыхнет, если на его собственность, его семью покусятся.       Шисуи возобновляет свой шаг, входит в деревню, в которой уже был совсем недавно по заданию и вот он снова здесь. Теперь без маски АНБУ на его лице.       Он дружелюбно улыбается местным, подмечая тот факт, что после его визита всё не так уж и сильно изменилось. Точнее практически никак, ведь и был он тут совсем недавно. Хах.       Шисуи болтается по округе, собирает слухи, заводит разговоры не о чём, пытается выжать хотя бы крупицы полезной информации. К вечеру он уже выжат как лимон, хотя обычно такие миссии не заставляют его ощущать себя половой тряпкой.       — Лучше отведай чаю, милок. — говорит весьма милая старушка.       У неё седые волосы, которые приходят с возрастом, и которыми мало кто среди шиноби в действительности может, похвастаться, ведь многие из них умирают довольно молодыми.       На ней традиционное кимоно.       — Спасибо, — благодарит Шисуи сердобольную старушку, разрешившую ему у неё остановится. В конце-то концов, деревушка была маленькой и гостиниц, чтобы остановится на постой, путникам тут не предлагалось.       Это не мешает ему максимально незаметно проверить предложенный со сладостями напиток на наличие отравы прежде, чем насладиться предложенным угощением.       — Ох, этот ребёнок… — произносит пожилая женщина, разглядывая изображения маленького исчадия, над которыми он небезуспешно медитировал вот уже более получаса.       — Вы его знаете? — интересуется Учиха. В конце-то концов, местные жители оказались не слишком разговорчивы с чужаком вроде него и так просто на контакт не шли.       — Как не знать? — весело поинтересовалась старушка. — Это ребёнок Наваки-куна — нашего лесника. Он имел привычку подбирать сирот и пристраивать их у своих знакомых из города.       — Я могу поговорить с господином Наваки по поводу этого ребёнка? — интересуется парень.       — Он умер.       — И давно? — нахмурился Учиха.       — Точно не скажу, но вроде как около полугода. — пыталась припомнить подробности старушка. — До этого он очень сильно заболел. Его сразила какая-то смертельная хворь…       — Вы можете рассказать мне больше об этом ребёнке, Нако-сан? — загорелся было Шисуи. — Понимаете? Этот ребёнок внешне очень похож на пропавшего несколько лет назад моего маленького кузена. У него есть родители и старший брат, которые до сих пор беспокоятся о нем, места себе не находят.       — Да, конечно, — согласилась пожилая женщина, излишне расчувствовавшись от поведанной им истории. — Этот ребёнок был последним из тех сирот, что подобрал Наваки-кун на улице чуть больше года назад.       — Вы можете рассказать мне больше?       — Этот мелкий паршивец всё время кутался в слишком большую для него одежду, смотрел из подлобья, как и многие из тех, кого приводил Наоки-кун, шарахался людей. В особенности взрослых мужчин. И вообще, мало кого к себе подпускал, хватаясь за нож каждый божий раз, когда ощущал опасность. Казалось, что опасность среди людей, этот ребёнок ощущал всегда.       — У этого ребёнка было имя? Как к нему обращались?       — Наоки-кун никогда не обращался к этому ребёнку по имени. — покачала головой женщина. — Всегда окликал его «мальчишкой» или «эй, ты».       — А вы интересовались причиной подобной странности? — снова нахмурился, сосредоточенно слушавший женщину Шисуи.       — Такое время от времени случалось. — произнесла Нако-сан, пожимая плечами, будто это было чем-то самим собой разумеющимся. — Не все беспризорники, которых подбирал Наваки-кун, соглашались называть свои имена так сразу. У кого-то его просто не было. Он давал им имена, со временем. Зачастую когда и как получалось. Наваки-кун долго думал над именем для этого ребёнка, но я не уверенна успел ли он его ему дать. Ведь он никогда никому его не говорил из деревенских.       — А вы знаете, где этот ребёнок мог бы быть сейчас?       — Нет. — печально покачала головой женщина. — Наваки-кун жил поодаль от деревни. Так что и о смерти его узнали не сразу. Но после этого ребёнка больше не видели в деревне.       — Нако-сан, вы не подскажете, где раньше жил Наваки-сан. Мне хотелось бы сходить, поклониться на его могилу. Сделать это хотя бы в благодарность за заботу об этом ребёнке.       — Ох, конечно, я попрошу Кавата-куна. Он местный охотник. Думаю ему не составит труда проводить вас к могиле Наваки-куна. Он как раз похоронен возле своего бывшего дома. Тот сейчас, конечно, заброшен, но, полагаю, Навата-кун вряд ли был бы против, если бы кто-то из внезапно обнаружившихся родственников опекаемых им ранее детей поинтересовался тем, как жило их чадо.       — Благодарю, за помощь. — склонил голову в жесте благодарности Шисуи.       — Ну, что вы, шиноби-сан. — помахала рукой женщина. — Семья это ведь так важно. Я рада, что вы так цените и беспокоитесь за члена вашей семьи.       — Ну, что вы. — в благодарность широко улыбнулся Шисуи, временно отбрасывая все мрачные мысли, возникшие у него во время чужого рассказа. Нужно было побольше узнать об этом так называемом Наваки-куне.       Можно было сказать, что теперь он действительно имел зацепки и знал в каком направлении стоило искать, если хотел узнать больше о том, как маленькое исчадие прожило несколько лет, после своего похищения.