Часть 10

      Была причина, по которой Саске ненавидел мозголомов. То, что одна из множества специальностей, которыми он владел, относилась, как раз-таки к этому разделу сильно дело отнюдь не меняло. Увы и ах.       Он бы предпочёл и дальше смотреть психоделические сны, с участием… Ладно, Саске соврёт, если скажет, что ему нравится, то, как его мозг играет с ним всевозможного рода злые шутки. В конце-то концов, у него грёбанное ПТСР, и весь его обширный опыт не предусматривал возможность решить все свои психологические проблемы буквально по щелчку пальца.       Учитывая его последние несколько реинкарнаций, он так и не научился опускать воображаемый предохранитель, в те моменты, когда оказывался на условно безопасной территории. Ни одна территория просто априори не могла быть безопасной, учитывая, что в списке смертей Саске и были такие нелепости, как поскользнулся, упал, очнулся, а у тебя уже новое тело.       Да, он весёлый параноик, который готов шутить о своей паранойе с другими. Что, тем не менее, меньше её отнюдь не делало.       К кошмарам своим Саске относился уже как-то философски. Наизусть изучив то, как плетутся всякого рода амулеты схожие своим функционалом с ловцами снов. Даже ослепни он в одночасье, Саске был практически уверен, что без проблем сможет сотворить изученный вдоль и поперек амулеты.       Незваный посетитель, выдернувший Саске из той части подсознания, где он видел свои «сладкие» сны, был мужчиной в возрасте. Высокий, как для мелкого роста Саске, которого многие были выше в силу возраста, блондин, с отчётливо видневшимся протектором Конохи на лбу.       Мужчина удивлённо осматривался по сторонам.       Впрочем, тут действительно было чему удивляться. Подсознание мелкого Учиха представляло собой бескрайнее звёздное марево, окутанное непроглядным туманом, в котором мог ориентироваться разве что он сам. Ну и, другие, достаточно прошаренные в ментальных науках.       Этот туман был чем-то наподобие барьера. Он был призван защищать Саске от всего того многообразия его прошлых жизней, не позволяя тем влиять на его нынешнюю. Получалось это, можно было сказать, с переменным успехом, учитывая, то какие у него и без этого были проблемы с башкой, помноженное на необходимость в знаниях, которые трёхлетнему ребёнку, оставшемуся посреди леса узнать было попросту из неоткуда.       Нарушитель, осматривается, плутает в тумане, который так же не должен был пускать излишне любопытных дальше определённой границы. Что в общем-то не отменяло разного рода случайностей от которых мало кто на самом деле был застрахован.       Саске закатывает глаза, мечтая о том, чтобы выбросить этого некто в реальный мир. Ментально покорёженным в назидание тем, кто решил, что лезть в чужую голову это просто замечательная идея.       Была проблема.       Саске не знал, насколько нормально было показывать эту грань своих собственных способностей, учитывая, что самый быстрый способ убедить местных мозголомов в его относительной безобидности это позволить им полазить в своих мозгах. В пределах разумного, разумеется. Установить закладки, от которых он обязательно потом избавится, и дать рычаг давления на себя. Естественно тот только с виду будет иметь на него силу, а на деле будет сплошным пшиком.       Он лениво зевает, когда слышит:       «Отныне у вас нет имени! Лишь номер.»       «Вы мусор, даже не способный на столь простые действия!»       «Убей…»       «Ваша задача это быть послушным инструментом в руках ваших будущих мастеров. Поэтому старайтесь изо всех сил, чтобы не быть утилизированными.»       "— Эй, Семьдесят Второй! — раздался звонкий девчачий голос.       — Чего тебе, Тринадцатая? — ответил куда менее энергичный мальчишечий.       — Давай сбежим! — предложила она как ни в чём не бывало.       — Идиоты. — пробормотал другой детский голос пол которого было сложно определить, поскольку это было так тихо, что едва можно было услышать.       — Уж кто бы говорил, Одиннадцатый, — возмутилась Тринадцатая.       — Лучше берите пример с Седьмой и Четвёртого. — возмутился всё тот же голос. Всё ещё тихо, но уже чуть более громкий.       — Говоришь так будто мы когда-то сможем сравниться с этими двумя монстрами. — отозвался нисколько не воодушевлённый голос.       — Мы не монстры, — вклинился в диалог спокойный детский голос, по которому нельзя было определить говорит мальчик или девочка.»       На этом воспоминание состоящее из одних лишь голосов, поскольку окружающую реальность закрывал туман, в котором ничего нельзя было увидеть прервалось.       Саске поспешно выкинул незваного гостя из подсознания, поскольку тот умудрился в своих плутониях забрести к воспоминаниям из его прошлой жизни. Тем самым, когда он был всё ещё ребёнком. Маленькой девочкой с позывным номером «Семь».       Тем самым маленьким монстром. Об одном из которых шла речь в детском разговоре. Тогда она вовсе не была его участницей. Вместо этого она спряталась поблизости и подслушивала чужие детские разговоры не намереваясь вмешиваться. Отдыхая между занятиями, урывая минуты спокойствия в бесконечной зубрёжке и танце на острие клинка.       После того, как они всё повзрослели, а кто-то даже умер так и не сумев этого сделать, их пути разошлись. Саске по-прежнему даже не знал, что случилось с большей частью из них, поскольку после того, как его купил хозяин поддерживать контакт с выходцами из той же организации было чем-то сложным. Учитывая разразившуюся в ту пору войну во время одной из которых он и погиб оказавшись в этом теле тут вообще было без вариантов.       Ах, если так подумать, то он, пускай самую малость, но скучает по «Четвёртому». Маленький гений, которого купили вместе с ней. Хотя по итогу их разделили и «Четвёртый» был вынужден отправиться защищать младшую сестру господина.       — Интересно, как он там? — бормочет Саске, в своём собственном подсознании, где никто его не может услышать, погружаясь обратно в сон из которого его таким варварским способом вырвали.

***

      Тем самым временем.

      В реальном мире….

      Яманака Тору сделал несколько неуверенных шагов назад прежде, чем потерял равновесие и вовсе не эстетично рухнул на задницу. Будучи насильно вышвырнутым из чужого подсознания. С такой лёгкостью, которой никак нельзя было ожидать от ребёнка.       — Ты в порядке? — поинтересовался у него его напарник, выступавший в роли подстраховки.       — Ум. Да, конечно. — поднялся мужчина отряхивая свои штаны. — Просто немного удивился, когда меня так неожиданно вышвырнуло. — пожал он плечами, как ни в чём не бывало.       — Тогда давай уже заканчивать с этим. — предложил ему его напарник, направляясь к двери.       — Да, — согласился Тору, потягиваясь. — Осталось только написать отчёт. — следуя за напарником, к выходу проговорил Яманака.       — Серьёзно. — закатил тот свои голубые, в чём-то даже уникальные для клана Яманака глаза, как впрочем и золотистые волосы. — Какого чёрта? Учиха поставили всех на уши притащив в деревню этого ребёнка.       — Сам ведь знаешь, что возвращение наследника это не абы какая ситуация, Иносукэ. — попытался успокоить чужое недовольство Тору, похлопав напарника по плечу.       — Тск. — щёлкнул тот языком. — Вот сами с ним бы и разбирались. Зачем создавать нам дополнительное количество работы?       — Ну, решение Хокаге-сама, это решение Хокаге-сама. — пожал тот плечами. — Пошли уже. — Произнёс, Тору, направляясь дальше по коридору.

***

      Итачи поморщился, смотря на неудовлетворительный результат своих собственных тренировок.       — Не могу сосредоточиться. — пробормотал он, начиная собирать разбросанные то тут-то там сюрекены, кунаи и даже синбоны.       Ему не разрешали приближаться к Саске после того, как несколько дней он ни делал ничего больше, чем сидел у постели младшего, временно погруженного в искусственную комму до выяснения хотя бы части обстоятельств. Прежде, чем взрослые решат, что делать в сложившейся ситуации.       Он ухватился за голову, присев на корточки. Так и не закончив сбор своего собственного оружия. В голове творился полнейший сумбур и его лучшего друга — Шисуй, не было рядом, чтобы помочь ему во всём разобраться.       Итачи любил деревню, любил клан, но ещё больше он любил своего собственного отото. Буквально с ума сходил, после его похищения. Искал любые какие только возможно зацепки, нырнул в работу с головой, лишь бы не думать о чужой гипотетической смерти и всех тех возможных ужасах, которые его отото мог пережить. И вот, когда он наконец нашёл его, то даже не знал, как ему следовало себя с ним вести.       Нет, Итачи без сомнений хотел бы подойти к тому и обнять своего отото, приговаривая: «всё хорошо, всё в порядке, всё уже закончилось». Но ни черта не было в порядке!       Этот ребёнок его даже не узнавал.       Тогда в пещере и на поляне тот не выдал никаких признаков того, что признал в нём своего горячо любимого ни-сана, за которым ещё каких-то несколько лет назад ходил едва ли не хвостиком.       — Чёрт возьми! — устало выдохнул Итачи, который просто так не мог сидеть на месте. Точнее мог, но для этого ему нужен был маленький Саске под боком. Тот сейчас прибывал без сознания, но что было ещё хуже — Итачи к нему не пускали.       Ему нужно было чем-нибудь заняться, иначе он ощущает, что сойдёт с ума в этой бесконечной череде ожиданий. Желательно чем-то, что будет в пределах Конохи. В противном случае он даже не мог гарантировать, что из-за его неспособности сосредоточится, произойдёт какой-то несчастный случай во время выполнения очередного задания.       Отпуск…       Точно, ему нужен отпуск!