Часть 17

      — Ха-а-а-ах.       Саске загнанно дышит, развалившись на полигоне, котором теперь полно маленьких, не особо больших, всего-то где-то метр в диаметре, ямок, оставленных его крохотными, детскими кулачками.       Хватило его не особо на долго. Всего-то на четыре методичных часа попыток чужого избиения против шести гипотетических. Будь он в свой лучшей форме против того, что есть сейчас.       Недосып и небольшое похудение сказались на нём не лучшим образом. Нет, будь угроза для жизни Саске без сомнений мог бы выжать из себя куда больше чисто на внутреннем упрямстве, но сейчас в этом не было нужды.       — Фью! Ну… Ты… Конечно… Даёшь. — куда, как менее запыхавшийся, просто за счёт своей собственной выносливости, произнёс кудрявый Учиха, осматривая преображение полигона. Дурной силушки в его шестилетнем возрасте, в конце-то концов у мальчишки был день рождения летом, Саске и правда было не занимать. — За что ты меня так? — поинтересовался тот.       — Мне нечего обсуждать с ворами. — отрезает Саске, прикрывая глаза.       Желание убивать по-прежнему никуда не делось, но теперь жажда была не такой сильной. Можно было сказать терпимой.       — Эй, когда это я в воры заделался! — возмущается, возможно, даже, что реально искренне парень. — Мы наоборот вернули тебя домой, на родину!       — Гр-р-р-р! — рычит раздражённо Учиха, хватая первый, попавшийся под руку камень и швыряя тот в виновника его вновь нарастающего раздражения. — Не хочу. Ничего. Иметь. Общего. С ворами. И. Бандитами. — цедил каждое своё слово Саске, подкрепляя его броском очередного камушка и заканчивая всё словами. — Не удивлюсь, если среди вас ещё и насильники есть!       — Мелочь, ты совсем берега попутала? — искренне возмутился Шисуи. Да так искренне, что в одно мгновение приблизился к мальчишке, встряхнул того за плечи и чуть не получил перерезанную глотку. Благо вовремя отскочил.       — Гр-р-р-р. — снова зарычал по-прежнему тяжело дышащий Саске, что из вполне себе расслабленной позы морской звезды снова припал к земле, готовясь либо атаковать, либо бежать. — Тогда верни их! — отчаянно, практически срывая голос кричал Саске, полностью выбивая другого Учиха из колеи.       — Что? — только и способен было вымолвить он прежде, чем заметить ещё один шокирующий факт — мальчишка плакал. То есть тот зверёныш, что всё время с момента прибытия в Коноху исключительно огрызался на всех вокруг и старался не показывать слабости, сейчас беспечно плакал.       — Верни их. Верни. — с каждым словом его голос звучал всё тише.       И хм… Шисуи был немного в панике.       Нет, он был в чертовской панике!       Парень не знал, чего хотел больше ударить себя по лицу за то, что забыл о том факте, как-то, что у него дома валялись свитки с запечатанными волками, которых он так и не вернул владельцу, либо прикрыть лицо руками от стыда.       Он настолько забегался после нахождения Саске, что вначале было не до того, а после и вовсе забыл. А ребёнок, наверняка себя всяких ужасов успел надумать.       — Ха-ха-ха. — Он смеётся. Смех выходит куда как более нервный и напряжённый в отличие от его обычного, что был куда как более весёлым и непринуждённым.       Маленький Учиха из-за этого даже замирает, совсем не эстетично шморгает, склоняет голову, прикрывая один из глаз, чтобы вытереть с той стороны слёзы и настороженно вопрошает:       — С ума что ли сошёл?       — О! Нет-нет. — пытается опровергнуть чужое утверждение Шисуи все ещё посмеиваясь. — Ты, ты неправильно нас понял. — пытается заверить он ребёнка, но ловит взгляд ставших только холоднее ониксовых глаз. И не иначе, как жопой ощущает, что ребёнок прикидывает, где и как прятать труп одного незадачливого самоубийцы.       — … — чужое молчание в буквальном смысле становиться убийственным, заставляя Шисуи судорожно искать способы его заполнить.       — Пошли! Я всё покажу. — он разворачивается, готовый идти к себе домой, но замечает, что ребёнок все так же насторожен, ожидает нападения, находясь в своей боевой стойке. — Или ты не хочешь вернуть своих друзей?       Только после этих его слов ребёнок медленно поднимается на свои двое и следует за ним на расстоянии.       Несколько раз ему казалось, что он потерял ребёнка на пол пути к своему дому, но нет. Каждый раз, когда Шисуи оборачивался тот, оказывался там. В нескольких больших шагах от него.       Он открывает входную дверь, подходит к порожку, разувается и бросает через плечо:       — Проходи внутрь, не стесняйся. Чувствуй себя как дома. — а потом умчится вглубь дома, в свою собственную комнату, прокричав на пол пути: — подожди немного, сейчас найду!       Халупа у Шисуи не прибранная, грязная, холостяцкая, практически не обжитая. Скорее лёжка, в которой можно перекантоваться несколько дней между заданиями, чем реально дом.       Домом это место перестало быть для него давно. Ещё когда мать умерла и он не посещал это место многие годы, пока не получил жилет Чунина на очередном экзамене, переехав к дедушке, а после обратно.       Беспорядок в его комнате можно назвать капитальным. Поскольку это то самое помещение в котором он проводит больше всего времени. Хотя, конечно, всё колюще-режущее, лежит на своих местах. Даже разного рода нычки, которых у любого уважающего себя шиноби должно было быть до фига и больше.       — Где же они? — озадаченно произносит Шисуи роясь в своих вещах. — Я же точно забирал их у Какаши-сана и Итачи-куна? — почесал он голову, смотря на разного рода свитки сваленные в одну кучу. Тут и железо, и еда, и пищевые пилюли, и походный набор, и пустые свитки.       Ему всего-то осталось только выяснить, где свиток с нужным маркером и надеяться чтобы тот до сих пор был в целом и рабочем состоянии. Стоило поторопиться, пока маленькому исчадью не пришло в голову, что спалить его дом это хорошая идея. Шисуи с этим в корне не согласен.       Ему этот дом дорог как память.       Спустя каких-то пол часа он влетает на кухню, на которой и расположился ребёнок, с видом победителя.       В руках у него те самые три свитка, в которых были запечатаны волки. Целые, невредимые и даже не с хлопнувшиеся внутрь себя. Он запинается от шока, но быстро приходит в себя, хотя удивляться кухне Шисуи не перестаёт. Та сияла первозданной чистотой, которой тут давненько не было.       Со своим образом жизни Учиха, пускай и умел готовить, но предпочитал питаться в давно проверенных, а от того не менее надёжных кафешках. Поэтому понятно, что в последний раз подходил к плите за тем, чтобы сделать что-то большее, чем заварить чайничек чая, Шисуи довольно давно.       На самом деле у него всё было довольно чисто, учитывая, что раз в несколько месяцев он устраивал себе генеральную уборку, но и такой чистоты, когда кухня выглядела буквально, как новенькая, Учиха ни разу не достигал.       — Вот! — гордо продемонстрировал Шисуи результат своих поисков, буквально выдёргивая один свиток из чужих рук, разворачиваясь в другую сторону. — Пошли на веранду, тут маловато места.       Стоило б, по-хорошему, заняться распечаткой чужой опасной живности на полигоне, но Шисуи буквально жопой чуял, что стоит ему об этом заикнуться, как этот «оленёнок следующий на закланье» прикопает его под ближайшим кустиком не шибко церемонясь.       В общем, ну нафиг.       Лучше уж немного пострадает его и без того запущенный сад с внутренним двориком, чем его собственная горячо любимая тушка.       Шисуи буквально на яву видит, как успокаивается ребёнок. Не достаточно, чтобы воспринимать деревню и её граждан, как часть своего собственного дома, не говоря уже о клане, но достаточно, чтобы не пытаться напасть каждый раз, когда ощущает опасность.       Всего-то и следовало, что вернуть Саске его домашних питомцев так он тут же стал спокойнее. Хотя тут-то, конечно, стоило ещё немножко понаблюдать. Это мог быть только временный эффект на фоне эйфории.       Стоило впредь быть в несколько раз осторожнее. Вдруг ребёнок после того, как вернул своих питомцев попытается сбежать.

***

      Итачи хочет упасть лицом в подушку, зарывшись в одеяло, приобнимая своего маленького отото в очередной раз убеждаясь в том, что он жив, здоров и сейчас рядом с ним. Но его чаяниям не было дано сбыться в данный вечер.       У самого входа в комнату его взгляд ловит три пары светящихся в мраке ночи пар волчьих глаз.       Те разместились так, чтобы удобно охранять маленького Саске, спавшего под боком одного из них.       На следующий день маленький Саске впервые, с момента возвращения, проявляет инициативу, когда подходит к готовящей завтрак Микото и предлагает свою помощь.