8.

      Она стала жертвой ещё одного кошмара, который воплощал все её страхи воедино. Железная дверь раскрывается, когда Макс сидит связанной на стуле, наблюдая за вошедшими в комнату Рейчел и Хлоей, которые вместо того, чтобы обнять давнюю подругу, начинают без конца смеяться, фотографируя её до ужаса бледное и усталое лицо, а затем вместе с Джефферсоном, который внезапно появляется в поле зрения, начинают издавать громкий смех в унисон, прежде чем стоящий посередине мужчина берёт пистолет и нажимает на курок, наслаждаясь криком Макс, которую начала поражать острая боль в плече.       Резко открыв глаза, Макс пыталась отдышаться, чувствуя, как её страх начинает медленно утихать, в отличии от продолжающейся боли. Покашляв и ещё пару раз поморгав, она обратила внимание на сидящую рядом с ней молодую женщину в белом халате, которая аккуратными движениями перевязывала ей ножевое ранение.        — Ну? — отдающийся эхом голос донёсся с конца комнаты, и Макс почти сразу узнала его.       — Всё в порядке, рана заживёт. Но попытайтесь в следующий раз больше не травмировать её таким образом, — нежный голос девушки являлся чем-то светлым в глубине мрака и боли. Чем-то, что зовётся спокойствием, — Я не всегда смогу её спасать и вылетать с работы. Особенно если учитывать то, что для таких операций у меня совсем не было нужных инструментов и всё могло закончиться плачевно.       — Благодарю за проделанную работу, Доркас. И когда она сможет реабилитироваться?        Макс смогла рассмотреть стоявшую поодаль фигуру Джефферсона, который был облачён в чёрный плащ с белыми подпалинами, придававшими его лицу мрачный вид, что никогда раньше не доводилось наблюдать на нём. В тусклом свете, исходящем из небольшой люстры, его глаза казались особенно острыми и чёрными. Мурашки прошли по коже девушки, когда женщина вновь дотронулась до раны. И не было известно, от боли ли это, или от страха перед Джефферсоном.       — Через пару дней, около того, — Доркас пожала плечами, заканчивая перевязку, — Смотря, как она будет себя всё это время чувствовать. Не исключаю того факта, что состояние может резко ухудшиться.       — Я понял. Сообщите мне, если что-то произойдёт.       — А вы... — светловолосая дама слегка нахмурила брови, поворачивая голову и устремляя свой взгляд на мужчину, — Вы оставляете её на меня?        — Пока да. Доркас, у меня много работы, сама понимаешь. Последи за ней некоторое время, а потом придёт Нейтан.       — Но... Моя работа, она...       — Старший Прескотт разберётся, вам не стоит так переживать, — Джефферсон медленно наклонился к двери, дотрагиваясь до её ручки и всем своим видом демонстрируя то, что у его собеседницы буквально нет выбора, и он вот-вот просто уйдёт, — До вечера, — он стремительно скрылся за дверью, захлопывая её и оставляя Макс наедине с неизвестной для неё женщиной, вместе с бесконечным звуком тиканья часов.       Колфилд медленно подняла руку, дабы протереть глаза, а затем с неким беспокойством на душе обратила внимание на вид сидящей перед ней женщиной. Она была похожа на ту самую неловкую мед сестру: возлежащий на плечах белый халат и бежевый, нежный костюм.        — Вы... Доркас? — спросила Макс, пытаясь сквозь боль принять сидячее положение.       — Верно. Тебя что-то беспокоит, Максин? Сильно плечо болит?        — Нет, то есть... Болит, но не сильно. Кто вы? И зачем вы...       — Мы с тобой уже были знакомы ранее, просто ты ничего не помнишь. Я местный врач, и просто выполняю свою работу, давай обойдёмся без лишних разговоров?        — Нет, послушайте. Этот человек, он удерживает меня здесь почти год, а недавно он убил двух девушек при мне... Он,... правда, псих. Вы же сможете мне помочь, просто послушайте...       — Стоп, — женщина выставила перед собой две ладошки, безнадежно вздыхая, а затем, начиная судорожно оглядываться, словно кто-то мог спрятаться среди этой комнаты и подслушивать их разговор, — Я знаю обо всём, что здесь происходит, ты не одна такая, кому я здесь каждый раз «жизнь спасаю». И, Макс, мне, правда, жаль, что с тобой и остальными такое вытворяют. Но я ничего не могу с этим поделать.       — Почему? А как же полиция? Вы же знаете об этом месте, у вас есть доказательства и... Как вы вообще соглашаетесь на такую работу? Вам за это платят?        Доркас медленно опустила голову, громко вздыхая, словно стыдясь своего последующего ответа.       — Платят, и много платят. Но дело вообще не в этом. Прескотты — страшные люди. Точнее, Шон Прескотт. Даже если бы я отказалась, меня бы отправили сюда точно так же, либо же просто расчленили бы где-нибудь в подворотне. Я понимаю, во что я вляпалась, но мне от этого уже не отмыться и не избавиться.       — То есть гораздо лучше, чтобы из-за одного вашего молчания страдали другие люди? Вы хоть знаете, что здесь вообще происходит?! Им не просто подстраивают передозировку, позавчера при мне девушке перерезали горло!        — Никто не поверит, даже если я постараюсь связаться с кем-нибудь. Они всегда на шаг впереди нас, и всегда найдут любой способ выгородить себя. Поверь, я знаю, о чём говорю, — она медленными движениями взъерошила светлые волосы, вновь устремляя свой взгляд куда-то в пол, — Нельзя найти какую-нибудь сверх-улику, которая точно отправит их за решётку. Если они хоть что-то заподозрят, то уничтожат все доказательства и перевернут всю ситуацию под себя. Я понимаю, как абсурдно это звучит и это выглядит так, словно я пытаюсь выгородить свои херовые поступки, но это правда так.        — Я не верю, что нет ни одного способа спасти меня или других девушек. Вы ведь даже не пытались что-то сделать! — маленький, светящийся намек на надежду внутри мрачной души Макс начинал потухать, когда сидящая перед ней девушка всеми силами старалась избежать этого разговора, отказываясь в сотрудничестве и в оказании помощи. Казалось, словно Колфилд находится в долгом и ужасном кошмаре, где каждый персонаж против неё, смеясь над её страданиями и отчаянными попытками найти хоть единый способ выбраться отсюда. Доркас как можно сильнее затягивала нить своих рассуждений, всё время уводящих её от желанной темы разговора.       — Я не собираюсь пытаться, — протяжный выдох сорвался с её губ, когда она медленно откинулась на спинку стула, — Это не из-за денег. Макс, я знаю побольше тебя. Это не просто место, которым правит один психопат, которого можно остановить, банально показывая полиции улики. За этим всем стоит более десятки людей. И откуда ты знаешь, что полиция встанет на нашу сторону? — Доркас подняла на неё свой взгляд, слегка наклоняясь вперед, — Здесь подкупают врачей, — последующие слова она говорила чуть тише, имея в виду саму себя, — Думаешь, им сложно сделать из полиции своих очередных подстилок?       Макс отвела взгляд в сторону, стиснув собственную челюсть до тихого треска, крепче сжимая свою руку в кулак и пытаясь набраться мужества, дабы не позволить своему разуму развалиться на мелкие кусочки прямо сейчас.       — Я знаю тебя со времён, как только ты сюда попала. Порой нужно смириться со своей судьбой, хорошая она или плохая. Даже твои страдания скоро закончатся, — Доркас поднялась со стула, чуть наклоняя свою голову и обреченно вздыхая, — Вопрос только в том, как именно. Такой же смертью, как и у тех девушек?       — Может я и в ловушке, но им не сломить мой дух или лишить меня достоинства. Сколько бы времени это ни заняло, я найду выход, и когда я это сделаю, я покажу вам, что на самом деле означает стойкость, — слова из уст Макс звучали твёрдо, и она собрала всё свое отвращение ко всем участникам ужаса в этом месте в своем взгляде, демонстрируя Доркас своё отвращение и непокорность, — Я не слабая, как вы. Я не сдамся просто так. Даже если я проиграю и меня убьют, то я хотя бы перестану страдать. А вы так и останетесь живы. С осознанием того, что по вашей вине и из-за вашего страха умерли десятки девушек.       — Мне нравится твой ход мыслей, но тебе пора снять с себя розовые очки и взглянуть правде в глаза.        — Я не боюсь. Если я здесь уже год и до сих пор не мертва и не сошла с ума, значит я уже кучу раз переглядывалась с правдой, не так ли?       — А с чего ты взяла, что ты не сошла с ума? Потеря памяти — разве это не предпоследний шаг к неизбежному?       Эти слова эхом отозвались в ушах Макс. Её взгляд не изменился, но она замолчала на мгновение, обдумывая всё. Может она и вправду уже давно сошла с ума, и просто переживает этот ужас вновь?        — Я бы побоялась таких высказываний, Максин. Слишком они... — Доркас на мгновение замолчала. В её взгляде можно было прочитать что-то похожее на презрение и скрытый под куполом гнев, — Слабые.       Небольшая дрожь прошлась по телу Максин, когда под презрительным взглядом Доркас она услышала скрип открывающейся железной двери. В её поле зрения показался Нейтан, который на вид совсем не был заинтересован происходящим. Как будто его под дулом пистолета заставили прийти в эту тускло освещенную, незнакомую для Макс комнату. Доркас медленно повернулась к нему, одаривая его слабой улыбкой и кивком.       — Она может ходить? — низким голосом спросил Прескотт, медленными шагами подходя к ним и смотря на Макс оценивающим взглядом. Но нельзя было отрицать тот факт, что его взгляд был полон презрения, как и у Доркас.       — Милая, попробуй встать, — проговорила девушка, протягивая руки к Колфилд.        Её голос звучал подозрительно мягким, и от этого злость и отвращение внутри Макс поднимались с быстрой скоростью. Она медленно привстала, чувствуя жгучую боль в области плеча из-за давления на руки. Но в целом, её передвижение было вполне возможным. Вопрос, только — в каких целях?       — Быстрее давай, у нас не так много времени, — Нейтан буквально выплюнул эти слова из собственных уст, закатывая глаза и смотря на это жалкое по его мнению зрелище, как Доркас медленно помогает Максин встать на ноги. Через пару минут, пытаясь сохранить равновесие и избавиться от помутнения в глазах, Макс неуверенно сделала пару шагов вперед, чувствуя, насколько сильно затекли её конечности.        Прескотт не собирался ждать её, он стремительно развернулся и последовал к двери быстрыми шагами, в то время как Колфилд напоследок бросила на Доркас смешанный с разочарованием и отвращением взгляд. Макс пыталась преуспеть за ним, опираясь о стены и передвигаясь в сторону двери, пока они вновь не оказались в бесконечном на вид коридоре. Нейтан шел уверенной походкой, и Макс в очередной раз убедилась, что он знает это место как свои пять пальцев. Длинный коридор хранил внутри себя мрачную тишину, которая нарушалась едва слышимыми шагами двоих персон.        Ноги уже начинали уставать от длительной ходьбы, пока Нейтан не остановился возле какой-то железной двери, которая находилась совсем в ином конце коридора. Сердце забилось намного быстрее, когда к Макс начинало приходить осознание что это какая-то очередная шутка от Джефферсона, который прямо сейчас ожидает её за этой стеной с безумными идеями вновь. Что теперь? Он вновь будет показательно убивать девушек, надеясь на разрушение разума Макс? Или в этот раз он предоставит ей такую возможность?        Мысли в голове проносились практически со скоростью света, до тех пор, пока Нейтан не открыл дверь, пропуская Макс пригласительным жестом. С осознанием отсутствия выбора, она медленно вошла в комнату, чувствуя, как яркий свет сразу же начинает обжигать её глаза, отчего пришлось зажмуриться, прежде чем рассмотреть содержимое совсем незнакомой комнаты.       — Спасибо, Нейтан. Свободен, — проговорил мужской и низкий голос с другого конца комнаты. Нейтан, стоящий рядом с Макс, медленно кивнул, прежде чем закрыть с грохотом железную дверь и удалиться тихими шагами за стеной.        Макс потерла глаза, понимая, что голос, который она только что услышала, не принадлежит Джефферсону. Это был совершенно незнакомый для неё голос, и когда её руки медленно отстранились от глаз, она смогла увидеть сидящего за столом в конце комнаты мужчину. Комната выглядела даже поприличнее, чем всё это место. Идеально белые стены, украшенные черно-белыми картинами. Небольшой белый диван в середине комнаты, а напротив него — телевизор, вероятнее всего имеющий большую цену, учитывая его вид.        — Здравствуй, Максин, — мужчина улыбнулся и жестом указал на стул напротив себя, — Присаживайся.       Макс неуверенными шагами прошла вдоль комнаты, садясь напротив мужчины. Теперь она могла рассмотреть его лицо, и была уверена, что он кажется ей до жути знакомым, но воспоминание о нём как будто бы находилось где-то в глубине её разума, спрятанное и зарытое, закрытое на большой замок. На вид мужчине было около сорока или пятидесяти лет, морщины на его лице стали видны еще сильнее, когда на лице появилась довольная улыбка.       — Джош Ньюман. Можно просто мистер Ньюман, — проговорил он, не позволяя сойти улыбке со своего лица, а затем медленно протянул руку.        Макс устремила взгляд на его жест, чувствуя, как страх и гнев сковали её тело без возможности двинуться и пожать её в ответ. Это просто какой-то очередной псих, и он заслуживает того, чтобы эту же руку ему свернули, дабы он извивался в агонии боли. И какое шоу на этот раз ей подготовили? Это очередная марионетка Джефферсона, которая будет аналогично издеваться над Макс?       Ньюман кивнул, убирая так и не пожатую руку, с интересом глядя на Макс.       — Понимаю твой страх. Но тебе здесь нечего бояться, — он помотал головой, откидываясь на спинку стула. — Здесь нет мистера Джефферсона, здесь нет боли, Макс. Здесь только мы вдвоём, и ты должна довериться мне, потому что впереди у нас с тобой немало сложная работа.       Рука самопроизвольно сжалась в кулак под столом от этих слов. И хоть это проявление пассивной агрессии можно было скрыть, но злость в глазах, которую мужчина сразу заметил — нет.       Ньюман медленно наклонился вперед, собирая руки в замок перед собой и говоря немного тише, чем обычно.       — Здесь никто не будет тебя мучать. Оглянись вокруг, тут нет камер или чего-то подобного. Макс, я хочу помочь.       Она стиснула челюсть, дабы сумасшедший смех не смог бы вырваться с её губ. Эти слова были настолько смешными и жалкими, что она была готова рассмеяться так, словно услышала самый смешной анекдот в своей жизни. Если бы ей кто-то здесь действительно хотел бы помочь, то она бы уже давно выбралась отсюда.       — Помочь? Это вновь какое-то очередное издевательство? — проговорила она хриплым голосом, — Что на этот раз?       — Нет, я не собираюсь издеваться над тобой, — в отличии от резкого и грубого голоса Макс, голос Ньюмана звучал мягко. — Ты скоро всё поймёшь, просто позволь мне задать тебе... пару вопросов.       Мужчина медленно достал из шкафчика небольшую стопку фотографий, рассматривая их, словно тщательно выбирая. Во время этих бесконечно длящихся секунд Макс продолжила оглядываться по комнате, понимая, что каждый уголок кажется ей до жути знакомым.        Ньюман медленно сел обратно за стол, аккуратно беря из стопки одну из фотографий и кладя её перед Макс.        Ей потребовалось пару секунд, чтобы проморгаться и сфокусироваться на фотографии, дабы позволить проникнуть в её нутро чувству волнения и страха, когда на фотографии было до ужаса знакомая фигура и лицо. Но также она не могла отрицать возникшее чувство того, что внутри пытались вырваться какие-то воспоминания, которые всё ещё оставались под замком.       — Расскажи мне, кто изображён на фотографии? Кем тебе приходится этот человек?       Макс нервно сглотнула, пытаясь наладить своё прерывистое и тяжёлое дыхание.       — Это Хлоя, — твёрдым на удивление голосом проговорила она, всматриваясь в фотографию, на которой была изображена девушка с голубыми волосами, улыбающаяся в камеру. — Моя подруга детства...       — Очень хорошо, — мужчина кивнул, забирая фотографию и выбирая следующую. Через пару секунд он положил перед ней другую фотографию, которая ещё больше привела в ужас. Она никогда не видела эту фотографию раньше, и это зарождало ещё больше вопросов в голове.        — Рейчел... — Макс вздохнула, всматриваясь в изображенную блондинку, — Это... Подруга Хлои...       Ньюман кивнул, убирая фотографию и сразу же кладя на её место изображение Нейтана.       — Псих боль...       Мужчина громко покашлял, прежде чем заговорить:       — Кем он был для тебя до того, как ты сюда попала?        Макс вздохнула, растерянно глядя на фотографию.        — Одноклассником...       — Одноклассником? Ты училась в Блэквелле?       Чёрт. Надо же было так проболтаться.       — Одноклассником Рейчел, — быстро отмахнулась она, растерянно вздыхая. — Хлоя мне рассказывала про него...       Ньюман кивнул, слегка улыбаясь. Последующие двадцать минут он аналогично демонстрировал фотографии с различными изображениями. Она видела фотографии своих родителей, родителей Хлои, каких то незнакомых для неё людей. И всё это зарождало внутри неё всё больше вопросов. Особенно её интересовало: откуда у этого мужчины фотографии с изображением её близких и совершенно незнакомых людей?        Показывая последнюю фотографию, Ньюман медленно убрал стопку обратно в шкаф, закрывая его на ключ.       — Откуда у вас эти фотографии? — спросила Макс, внимательно наблюдая за его действиями.       — Их было несложно достать. Мир тесен, как говорится, — он небрежно пожал плечами, глубоко вздыхая и рассматривая свой кабинет, словно раздумывал над тем, с чем ещё Макс необходимо поработать.       — И зачем вы мне их показывали?       — Проверял твою память. Как я понимаю, ты забыла последние девять месяцев своей жизни, — с его лица пропала небольшая улыбка, словно он выражал сожаление. — Это хорошо, что ты не забыла всю свою жизнь. Тебе очень повезло. Но, знаешь что? — Ньюман наклонился вперед, говоря отныне серьезным голосом, — Я, наверное, единственный человек здесь, кто не настроен против тебя. Иначе, почему ты сейчас так спокойно здесь сидишь? Мне нет необходимости мучать тебя или издеваться, чем занимается мистер Джефферсон. Я хочу помочь, Макс.        Брови Колфилд слегка изогнулись, словно она пыталась уловить в его словах сарказм или намек на ложь. Но смотрящие на неё голубые глаза мужчины словно кричали о том, что здесь нет лжи. В этой небольшой комнате словно было спасение. Тускло-видимый свет в конце длинного туннеля. Но сомнения никуда не девались.       — Зачем? — спросила Макс, слегка усмехаясь, ведь его слова звучали забавно. — Они убьют вас.       — Это повод для страха? Страх — удел слабых. Я не слабый. Я не боюсь ни Джефферсона, ни своей кончины. Ты слишком сильно отчаялась, Макс. С каждым днём твоя надежда всё гаснет и гаснет.        — Ну, и какова помощь? Как в фильмах ужасов с хорошим концом? Из ниоткуда появляется человек, который всё знает и который за пару секунд выводит тебя из плена маньяка, да?       — Не всё так просто, — из его уст выдался смешок. — Но, может, что-то похожее. Я могу помочь тебе выбраться отсюда, а затем вернуть тебе память. Не сразу, конечно, сама понимаешь, что это очень долгий и мучительный процесс: работа с чужим разумом и попыткой сломить барьер внутри него...       — Вы психолог, я так понимаю?       — Не сложно было догадаться, да?        — И зачем вы здесь?       — Работаю на Джефферсона и помогаю ему выявить слабые стороны его жертв. Ты думала, это он обладает такими знаниями в психологии? Безусловно, у него есть правая рука. Но это не значит, что я пытаюсь тебя обмануть. Попробуй мне довериться, Макс. И ты не пожалеешь. Это ведь... твой последний шанс на спасение.       — Просто ответьте на один вопрос, — проговорила Макс, смотря вниз и нервно перебирая свои руки, — Рейчел... Эмбер. Что с ней? Она жива?       — Конечно, — интонация мужчины звучала так, словно его только что спросили о чём-то очевидном, — Конечно она жива, Максин. Ты спасла её.       — Спасла? Как? — она медленно подняла голову, смотря на Ньюмана расширенными глазами.       — Как только вы обе сюда попали. Точнее, даже не сюда. Это очень долгая история, и тебе необходимо вспомнить всё самой, когда ты выберешься отсюда, — Ньюман медленно поднялся с места, вновь открывая шкаф со стопкой фотографий и доставая то же самое изображение Рейчел, издалека показывая его Макс, — Она улетела в Калифорнию. И вот тому доказательство.       Макс почувствовала волну облегчения и радость впервые за долгое время. Неужели она смогла?       — Теперь ты можешь мне доверять? — спросил Ньюман, улыбаясь и глядя на Макс, одновременно убирая фотографию.       — Это не самое лучшее доказательство, — тихо сказала Колфилд. Все мучения, страдания, картины мёртвых девушек как будто остались позади, и впереди неё всё больше приближался свет в конце туннеля. В этой спокойной комнате не было ни единого намека на страдания, ни единого намека на то, что сейчас этот разговор внимательно отслеживается Джефферсоном. Может, стоит довериться? В этих ужасных стенах, в этом полном крови и мучений месте, она впервые почувствовала на себе искренний и доброжелательный взгляд, принадлежащий взрослому мужчине напротив неё. Спасение близко?