Часть 3

Ясно одно — Шигараки хотел ее. Боже, как он ее хотел. Хотел с такой силой, что вообразить было трудно. Он хотел ее с того момента, как впервые коснулся ее бархатистой кожи. Он отчетливо помнит тот момент, когда Шиин случайно споткнулась об ножку стула и повалилась на Томуру. Тогда-то он впервые почувствовал на кончиках своих пальцев приятную прохладу, исходящую от ее тела. Шигараки очень долго боролся с этой мыслью. Он всячески пытался избавиться от нее, загрузить себя работой, чтобы выбросить из головы эту мысль. Он долго пытался, очень долго. Но в итоге сорвался. Шиин лежала под ним такая хрупкая и беззащитная, что даже от самой этой мысли у Шигараки в штанах твердело так сильно, что слезы наворачивались от боли. — Шигараки…? — простонала Шиин, когда злодей коснулся ладонью ее груди. — Тс-с-с-с-с, — Шигараки не хотелось отвечать на вопросы. Ему хотелось слышать только ее стоны. Никаких вопросов. Парень коснулся языком ее груди, оставляя после себя влажные дорожки. Во рту он ощутил солоновато-сладкий вкус ее кожи. Клянусь всем богам, он хотел почувствовать его снова. Шигараки вновь и вновь проводил языком по всей ее коже, начиная от шеи и заканчивая нижней частью живота. Он не пропускал ни дюйма. Пока девушка извивалась под ним, словно змея, Шигараки же наслаждался ее телом, ее вкусом, ее запахом. Но у всего есть предел. Шигараки больше не мог сдерживать себя. Он хотел поскорее почувствовать тепло ее тела изнутри. Томура резко отстранился от девушки, чтобы избавиться от штанов. Шиин недовольно бросила на него взгляд, на что тот лишь издевательски ухмыльнулся. Штаны, как лишний груз, полетели в сторону, а сам же Шигараки удобно устроился между ног свой возлюбленной. Он слегка надавил головкой на промежность девушки, от чего у той посыпались искры из глаз. На секунду ее тело напряглось как струна, но она тут же разочарованно выдохнула, когда Шигараки отстранился. По телу девушки пробежал неприятный холодок, когда она перестала чувствовать тепло его тела. Шигараки выпрямился, смотря на голое тело девушки сверху вниз, и хриплым голосом сказал: — Шиин, я хотел бы сделать так, чтобы тебе было больно, чтобы ты плакала от боли и кричала. Но я все же не изверг. Я хочу, чтобы ты поняла, что мое сердце не настолько жестоко, как тебе кажется. У меня есть чувства. — Шигараки провел руками по бедрам Шиин, опаляя их теплом. — Я хочу, чтобы после этой ночи ты поняла, насколько сильно ты мне дорога, насколько сильно я хочу тебя, твое тело, твою душу. Ты готова отдаться мне полностью без остатка? Вот он, тот самый редкий момент, когда Шигараки проявляет нежные чувства. Когда его взгляд не наполнен ненавистью и злобой. Когда он любит. Любит ее. Девушка нежно улыбнулась и ответила: — Да. Одно короткое слово. Один короткий ответ. Все, что ему было нужно. Этого хватило, чтобы сердце злодея стало биться об грудь с такой неимоверной силой, будто вот-вот вырвется из груди. Шигараки резко притянул девушку за бедра к себе и прильнул к ее губам. Он целовал ее так, будто она единственный источник кислорода, что так необходим ему. Томура проникал языком в ее рот глубоко, скользил по ее слегка припухшим губам, покусывал их, заставляя девушку мычать от боли. Он схватил ее за запястья одной рукой и прижал к изголовью кровати. Второй рукой он спустился к ее промежности и проник внутрь. Шиин от головокружительных ощущений выгнулась дугой, округлив глаза. Пальцы Шигараки — длинные — проникали в девичье нутро, двигаясь медленно, растягивали стенки, чтобы, когда он войдет в нее, ей не было мучительно больно. После нескольких минут такого проникновения, его пальцы выскользнули, а вместо них девушка почувствовала крупную головку. Продолжая целовать ее, Шигараки слегка надавил и вошел лишь наполовину. Шиин протяжно застонала. То ли от боли, то ли от чувства наполненности, ее тело стало дрожать, как осиновый лист. Чтобы отвлечь девушку, Томура свободной рукой поглаживал ее бедра, слегка сжимая их. Когда Шиин успокоилась, он резким толчком вошел в нее полностью, до основания, и замер в ожидании. Какое-то время девушка тяжело дышала, глотая вязкую слюну, но вскоре сама начала поддаваться вперед, желая поскорее заставить Шигараки наконец двигаться. Шиин не знала, сколько прошло времени с того момента, как Шигараки двинулся назад, а потом снова вошел в нее глубоко. Время остановилось в тот момент. Тело Шигараки двигалось медленно. Мучительно медленно. Внутренняя боль утихла и на ее место пришло наслаждение. Стоны заполонили комнату. Звуки шлепков были такими громкими, что закладывало уши. Томура ускорился, вбиваясь в юное тело девушки. Его руки безжалостно вцепились в ее нежную кожу на талии, что вскоре она стала саднить и неметь от таких прикосновений. Но давайте начистоту, кого в тот момент это волновало? Разве это проблема, когда в ее нижнюю часть тела проникали, что от наслаждения сводило зубы. Шигараки раз за разом проникал в ее тело, целовал ее губы, ее шею, ее грудь. Да, на утро она точно ужаснется количеству оставленных багровых следов, но сейчас ее сердце желает этого. И противится этому желанию девушка, конечно, не собирается. Томура был на грани. Он вот-вот готов излиться в маленькое тело под собой, но желание побыть внутри нее было настолько сильным, что Шигараки, стиснув зубы, продержался еще несколько минут, пока тело Шиин судорожно не задрожало, постигнув пика наслаждения. Они закончили одновременно. Шигараки до последнего боролся с мыслью излиться прямо внутрь, но все же, сделав последний самый глубокий и сильный толчок, выскользнул из любимого тела и закончил на ее живот. Прошли минуты, а может быть и часы, прежде чем им удалось восстановить дыхание. Шигараки рухнул рядом с девушкой и сгреб ее в свои руки. Было жарко до тошноты, но это им не мешало сильнее прижиматься друг к другу, чувствуя на себе прикосновения рук. — Что ж, теперь я прощена? — смеясь, спросила девушка. Шигараки посмотрел на ее макушку и, нежно поцеловав в нее, произнес. — Будешь прощена, когда я вдоволь наслажусь тобой. — Но ведь…- не успела девушка закончить предложение, как Шигараки притянул ее за подбородок и вовлек в страстный поцелуй. Что ж, эту ночь Шиин точно запомнит надолго. Но главное она теперь поняла, что даже самый жестокий злодей способен на проявление самых нежных чувств.