Картошка

Кащей сегодня с самого утра на нервах, смолит сигарету одну за другой, даже к бутылке не притронулся. Сидит в «ижике» и нервно по рулю мелодию неизвестную выстукивает — они с Катюхой едут в деревню к ее бабке. Лаврова ему на неделе как-то намекнула, что их с нетерпением ожидает Антонина Никитична, но конкретную цель встречи не обозначила. Кащей отнекивался, брыкался, как мальчишка, отмазки дурацкие придумывал, но все не срабатывало. Катя лишь сказала свое емкое и нетерпящее отлагательств слово, и Паша с самого утра уже сидел в автомобиле и ожидал Лаврову. Катя выбегает из подъезда с ворохом каких-то вещей, с задорной косынкой на голове, из-под которой торчат косички, в его растянутой футболке и спортивных штанах. Вечно красивая и нежная Катя, вновь превращается в озорную и неряшливую девчонку. И Кащей начинает лыбиться, как дурак. Странно, что именно такой внешний вид девушки вызывает в нем еще больший трепет. Они едут уже бесконечно количество времени до деревни, Кащей лишь тихо ворчит и непрерывно курит. — Паша, не волнуйся ты, бабушка у меня — божий одуванчик! — Катя успокаивает нервного Кащея, а сама отворачивается к окну и в ладони прячет ухмылку. Она впервые видит столь обеспокоенным мужчину. — Ерунду не мели, а! Башка уже трещит от твоей болтовни, — шипит мужчина и сигналит мимо проезжающей копейке. — Ну-ну, — девушка ехидно кивает и продолжает пялиться в окно, рассматривая ускользающие силуэты уже пожелтевших деревьев. Осень в Казани набирала свои обороты. Антонина Никитична радостно встречает парочку, крепко обнимает внучку и, не скрывая своих чувств, громко восклицает: — Катенька, ты с женихом приехала что ли? Кащей даже дымом от сигареты поперхнулся, услышав то самое слово, которого боялся каждый мужчина — «жених». Не то, чтобы он не думал о свадьбе или семье, но точно не сейчас. Когда Кащей полноправно становится автором группировки, а «Универсам» только-только устанавливает свои порядки на улице. — Да, бабуль, с женихом, — девушка оборачивается на мужчину и звонко смеется, увидя кислое лицо Павла. — Ну что, молодежь, пойдемте покажу вам фронт работы. Впихнув в руки лопата и ведра, старушка бодро умчалась в другую часть огорода, чтобы продолжить уборочные работы уже там, оставив в одиночестве веселую девушку и недовольного мужчину. — Слышь, подруга, а ты че не сказала мне ничего про картошку? Я тебе че, блять, ишак какой, чтобы здесь горбатиться, — словесный поток ругани никак не заканчивался, и Катя тяжело вздыхает. Хуже ворчливого Кащея, лишь Кащей под белкой. И то, не факт. — Да ладно тебе! Сейчас быстро управимся, здесь всего ничего, — девушка взмахивает рукой, очерчивая размеры поля. — Зато потом бабушка наложит овощей с собой, покупать ничего не надо будет на рынке. Протянем как-нибудь месяцок-другой. — стараясь не унывать, Лаврова уверенно вонзает острие лопаты в землю и продолжает копать. Кащею кажется, что все это длится невероятно бесконечно. Начало сентября выдалось ужасно теплым, поэтому пот ручьем стекает по лбу, застилая глаза. Мужчина смахивает влажность, разгибает спину с громким хрустом и закуривает. И только Катя, не прерываясь убирает картофель в ведра, попутной бегая к Павлу, чтобы принести ему водички. Кащенко злой, недовольный и точно припомнит эту маленькую хитрость Лавровой. Мужчина матерится, подпинывает комья земли, бесконечно курит и продолжает копать. Лишь бы все закончилось. На горизонте уже поблескивают первые алые пятна заката, и парочка завершает свой трудовой день. — Катюха! — Кащенко, присев на перевернутое ведро, внимательно наблюдает, как девушка попой кверху стоит на поле и убирает остатки овоща в мешок. Вид, конечно, открывается чудесный. Стрельнув одной трясущейся рукой сигарету куда-то в сторону, второй — Кащей перебирает картофель, оценивая размер и сохранность. Урожай в этому году отменный. — Картошку пожаришь сегодня? Лаврова смеется устало, разгибается и поворачивается к мужчине: — Ну, только если ты ее почистишь, — подмигивает и возвращается к своей работе.