ы

Никогда не забуду, как ты пытался закричать, увидев своë отражение. Но ты не можешь кричать. Я специально отобрал у тебя эту возможность - будешь голосить тогда, когда я этого захочу. Когда мы дойдëм до настоящих мучений, я верну тебе голос. А пока твой рот, а если точнее, его остатки, раскрываются в немом крике. Даже гнаары выглядят лучше, чем ты сейчас. Искалеченное лицо. Сломанное. Буквально разорванное на куски. Не представляешь, что я сделал с твоим трупом... лучше тебе и не знать, Сэм. У тебя нет глаз. Вместо них пустые, распухшие и гноящиеся глазницы, переполненные не только желтоватой жижей, но и кровью, вытекающей из них, словно слëзы, и оставляющей следы на повреждëнной коже. Всë лицо в ужасных ранах. Обожжено и изуродовано. Зубы и язык выдраны, губы местами срезаны, местами и вовсе кусками оторваны. Сколько же крови и гноя. Сколько же боли в тебе, грешник. Мне это нравится. Ты медленно оседаешь на каменный пол, хватаясь за подобие лица не менее изувеченными руками. Если бы у тебя всë-таки были глаза, в них, наверное, отражался бы мой любимый животный страх. Такой, какого ни один человек не испытает при жизни. Я решил всë-таки дать тебе вымолвить пару слов. Стены тут же содрогнулись от твоего дикого, отчаянного воя, а затем туннель наполнили рыдания. Это место было просто переполнено твоей болью. От этого сложнее сдерживаться, знаешь? Хочется сразу отправить тебя на девятый, услышав эту прекрасную музыку. Чтобы она стала громче. Чтобы ты заходился в диком крике, из-за которого разорвал бы к чертям свои голосовые связки, если бы был живым. Ты встаëшь. Пошатываясь, пятишься назад, подальше от зеркала. Продолжая заворожëнно смотреть в него, но теперь уже без единого звука, ведь я снова заставил тебя замолчать. Растерянно открываешь и закрываешь рот, как рыба, оказавшаяся вне воды. Понимаешь, что больше не слышишь собственного крика, верно? Ты резко разворачиваешься и бежишь. В темнеющий вдали коридор, и неважно, уже неважно, что там - лишь бы убежать. Куда подальше. И никогда больше не видеть зеркал... о да, ты ещë не раз их увидишь. И мы будем там вдвоëм. И ты наконец-то увидишь меня. Ты не останавливаешься, и несëшься по изменившим материал на металл сумрачным коридорам. Тебя отрезвляет стена, в которую ты врезался в темноте. Ты упал на землю и испуганно отполз назад на полметра, после чего схватился за голову и стал раскачиваться на месте. Да уж, мне, наверное, стоило не оставлять там зеркало. Слишком сильно на тебя надавил. Не удивлюсь, если ты так и будешь сидеть здесь и не пойдëшь дальше. Нет, пойдëшь, конечно, но не по своей воле... А я хочу, чтобы ты пришëл ко мне сам. Ты качался вот так довольно долго. В какой-то момент я начал терять терпение, и собирался было немного помочь тебе пройти дальше, но ты принялся вставать и сам поковылял во тьму. Видимо, решил, что это всë сон и терять нечего. Да уж. Иногда я жалею, что не могу дать тебе возможность вспомнить то, как ты умер. Тьму чуть рассеяла каменная плита, стоявшая слева от тебя, к которой ты тут же повернулся, хватаясь за единственный лучик света, как утопающий за спасительный круг или бревно. Я специально сделал еë чуть поярче, чтобы ты смог прочитать. Обычно я не позволяю грешникам знать, на каком они ярусе, но тут уж очень захотелось оповестить тебя об этом. Плита гласит: "переход на первый ярус". Интересно, догадался ли ты, что это значит? Догадался ли, что находишься в Аду? Видимо, нет, судя по тому, что ты без тени страха шагнул в открывающуюся перед тобой огромную, чуть более светлую, чем предшествовавший ей коридор, пещеру. Удачи, моя маленькая сучка. Вот теперь для тебя началось реальное путешествие в Ад, Сэм.