59. Приют

      В воздухе витало напряжение. Эден, как, впрочем, и все остальные проснулся рано и, понимая, что уснуть снова ему не удастся, пытался занять себя чем-нибудь. Большую часть дел нынешние обитатели храма сделали накануне, так что сейчас оставалось только приготовить еду для себя и двадцати голодных детей, которые прибудут в храм сегодня. С учётом того, что этим занимались девять человек — не такая уж и сложная задача.       Эдена, как самого младшего (по мнению окружающих, естественно) усадили чистить картошку за компанию с ещё двумя монахами. Фрезия помешивала жиденький суп в огромной кастрюле, ворча, что такими темпами картошка может не свариться. Кейл, самый старший из обитателей храма (опять же, по мнению окружающих), время от времени отвечал ей, что картошка за это время успеет сто раз дойти до готовности.       — А мы подготовили мыло? — внезапно раздался вопрос от одного из монахов.       — Мыло?       — Ну… Дети в трущобах не самые чистые. Нужно будет отмыть их и вытравить паразитов. В идеале нужно специальное средство, но если что обойдёмся и мылом.       Повисло молчание.       — Нет…       — А какого ху…       — Что я говорил про бранные слова в стенах храма? — строго спросил Кейл.       — …художественного средства выразительности мы не подумали о таком очевидном деле?       — Так, не паникуем! — скомандовала Фрезия — Это не конец света, просто сейчас займёмся этим.       — Я могу сходить за мылом и подготовить всё для вытравления паразитов — предложил Эден. — Это займет время, но я делал это раньше… Когда мои сожители подхватили блох. Думаю, я смогу об этом позаботиться.       То, что эти сожители были магами Руки решено было опустить. В конце концов, главное, что блохи действительно были. Этих тварей притащил на себе какой-то отряд, после чего началась настоящая эпидемия. Так что у полукровки действительно был опыт избавления от подобных паразитов.       — Но ведь тогда ты, скорее всего, пропустишь торжественную речь. А на открытии храма полагается быть всем монахам.       — Думаю, Его Преосвященство поймёт, что всё это для детей. — пожал плечами Эден. — В конце концов, хорошая ванна куда важнее, чем чья-то речь, пусть даже торжественная.

***

      Кейл никогда не считал себя нерешительным человеком, но иногда выбор давался ему слишком тяжело. И это был как раз таки один из тех случаев. Хэнитьюз мог быть грубым, эксплуатировать людей и даже убивать без особых угрызений совести, но было у него и слабое место — дети. То ли дело было в не самом лучшем детстве, то ли Кейл по природе своей был очень заботливым и мягким человеком, которого обстоятельства заставили ожесточиться к взрослым, которые часто имели двойное дно, но Кейл очень тепло относился к детям и всему, что с ними связано. Чхве Хан считал эту его черту невероятно милой. И хотя иногда Хэнитьюз был излишне безжалостен к окружающим его людям, порой богу Тьмы казалось, что этот человек действительно Святой. Не по титулу, но по призванию. И те раздумья, в которых сейчас пребывал Кейл, только доказывали, что он не какой-то там злодей, которым он казался молодому израненому мечнику много лет назад, а человек с очень широкой душой, достоинства которого не все могут разглядеть.       А думал Кейл о том, что, хотя он исполнил свою давнюю мечту и открыл приют для сирот из трущоб, места там хватит далеко не всем. Первая «партия» как в шутку называла это Кейдж будет состоять из двадцати человек, что уже ох как немало с учётом того, что у новоиспеченных монахов нет никакой практики в области воспитания детей. Однако даже если учесть, что в будущем количество воспитанников возрастёт, это будет даже не большая часть сирот, нуждающихся в крове и питании. А ведь трущобы территории Хэнитьюз считаются очень благополучными!       Кроме того, этих двадцать человек предстоит выбрать, оставив остальных кандидатов на улице. И этот выбор заставлял Кейла нервничать ещё больше. Он понимал, что помочь всем просто не в силах. Но мысль о том, что кому-то из голодных и больных детей, которые ищут помощи в стенах его дома (а Кейл уже без зазрения совести считал храм своим домом) придется отказать, разрывала его на части.       Но хочет он того или нет, это придется сделать. А потому Кейл цепляет на лицо улыбку, надевает черную мантию и отправляется в трущобы.       [Прошу тебя, Кейл, придай своему лицу нормальное выражение. А то мне кажется, что ты этих несчастных детей сожрать собираешься!]       Улыбка сползла с лица Кейла, уступив место привычному безразличию, которое Чхве Хан иногда называл «покер фейс». При чем тут покер и что такое «фэйс» Кейл не знал, но не очень-то и стремился доведаться.       [Так лучше?]       [Намного. От твоей улыбки у меня уже психическая травма.]       [Иронично, что это говорит голос в моей голове.]       [Ты даже шизу до нервного срыва довести можешь!]       [Почему это «шизу»? У меня вас много, ребятки.]       {Я не знаю, мне смеяться или плакать.} — вздохнула Воровка.       {Плакать…} — заскулил Плакса.       {Смеяться. Это он так шутит, привыкай} — сказала Обжора.       Кейл предпочел игнорировать эти слова, продолжив свой путь к бедной части города. Вскоре у его ног засеменили два котенка. Он и Хонг, видимо, решили помочь ему. Хэнитьюз был благодарен детям за это. В конце концов, кому как не им знать о том, кого следует спасать в первую очередь?       Трущобы снова встретили его тишиной, прерываемой едва слышными шепетками. Кейл старался игнорировать их, как и осторожные взгляды из-за углов. Он старался, чтобы одежда скрыла его личность, но его раскрыть было делом времени. Люди знали, что сегодня будет проходить набор в храмовый приют, но когда и где это произойдёт не знал никто, кроме Кейла и его спутников.       Хонг тихо мяукнул и направился вперед. Кейл последовал за котёнком, огибая мусор и обломки зданий. Наконец, Хэнитьюз зашёл в тенистый тупик.       [В том здании два человека. Я чувствую запах крови.] — сообщил Чхве Хан.       Зданием это нечто можно было назвать лишь с натяжкой. Даже до звания сарая это постройка не дотягивала. Скорее она напоминала шалаш из прогнивших досок и мусора.       Хонг потерся о ноги Кейла, прося взять его на руки. Святой исполнил эту молчаливую просьбу и, когда котёнок оказался у его лица, услышал:       — Этот мальчик всем помогал. Он дал нам еду, когда казалось, что мы умрем, хотя сам был голоден. А ещё он не давал старшим задирать младших и обижать животных. Он работал на складах за еду, когда мы уходили.       Кейл кивнул, опустил Хонга обратно на землю и постучал в хлипкую дверь самодельного сарайчика, которой служил кусок деревянного ящика.       Внутри послышалось копошение, и через несколько секунд наружу вылез грязный тощий паренёк на пару лет старше Он. Увидев незнакомца в одежде из хорошей ткани, мальчик очень удивился. Судя по всему, если к нему и заходили люди, то они были не на много богаче его.       — Здравствуй. — поздоровался Кейл.       — Здравствуйте. Извините, я сегодня не могу пойти на склад, но я знаю людей, которые…       — Я не за этим, дитя…       [Серьезно, Кейл? Дитя?! Нет, я конечно всё понимаю, но это какой-то передоз пафоса.]       [Ой, завались, божок.]       — …Ты хотел бы пойти со мной?       Мальчик посмотрел на Кейла как на идиота.       — Извините, но я не могу. Моя сестра больна, и мне надо за ней присмотреть. Поверьте, здесь найдется много желающих выполнить ваше поручение.       — Мы можем взять её с собой. Там вас накормят. Вы ведь оба голодны, так?       — Боюсь, она не сможет встать.       — А если я вылечу её, вы пойдете со мной?       Мальчик окинул Кейла подозрительным взглядом.       [Ты звучишь как маньяк.]       — Я очень хорошо о вас позабочусь, детки.       [А теперь как маньяк-извращенец.]       [Я просто пытаюсь быть ласковым! Может, улыбнуться?]       [И получить на выходе детские трупы?! Просто будь собой, Кейл, ты же умеешь быть убедительным!]       Мальчик, кажется, разделял мнение Чхве Хана, а потому попятился назад, к своей ветхой хижине.       — Нет, никак не получится, извините. — пролепетал он.       Кейл не собирался сдаваться, а потому с упрямством, достойным самого примерного осла, продолжал свой напор:       — Не бойся, я лишь хочу помочь тебе. Если пойдешь со мной, у тебя и твоей сестры будет кров и еда. Разве это не хорошо?       Он, поняв, что её опекун безнадежен, когда дело доходит до ласки, тяжело вздохнула и, размахивая пушистым хвостом, подбежала к Кейлу, ластясь о его ноги. Удивительно, насколько положительное впечатление могут произвести животные на умы детей. Он ещё раз махнула хватом о штаны Кейла, будто бы говоря: «Ну разве человек, которого так любит маленький котенок, может быть плохим?»       Но старшая дочь, судя по всему, имела слегка другие цели. Ощутив рядом с собой столь любимый объект, который по какой-то причине остаётся игнорируемым, тёмный туман, давно клубившийся под мантией Кейла, высунул наружу особенно густой и темный клочок, ласково обвив серебряного котёнка. Увидев столь необычный атрибут Святого Тьмы, мальчик не мог не узнать его. Теперь на Кейла взирали два широко раскрытых от удивления глаза.       [Конспирация пошла к черту…] — вздохнул Кейл.       [Может, это к лучшему?]       [Ну… Может и к лучшему.]       Мальчик, всё ещё не отошедший от удивления, послушно отошёл от входа в своё жилище, когда Хэнитьюз мягко отодвинул его рукой. Внутри, как и ожидалось, было темно и сыро. На куске ткани, служившем кроватью, с закрытыми глазами лежала девочка лет пяти с окровавленной ногой.       — Скажи мне, как твоя сестра поранилась.       — Она упала на битое стекло, а потом рана загноилась.       — Это нельзя так оставлять, верно?       [Собираешься использовать исцеление?]       [Немного, чтобы она могла дойти.]       Тёмный туман заблудился вокруг рук Кейла, мягко опускаясь на худенькое тельце. Чтобы преумножить эффект, Хэнитьюз зашептал молитву, которую подготовил как раз на случай, если придется показать свои умения перед публикой:       — О Тьма, что указывает путь даже когда да свет погас! Услышь слова мои и исцели раны того, за кого молиться твой верный ставленник. Пусть снизойдёт божественная благодать на сие бренное тело.       Ещё какое-то время Кейл что-то нечленораздельно бормотал, старательно изображая благоговение. В конце концов тёмный туман медленно рассеялся, открывая вид на полностью здоровую ногу.       [Нифига ж себе… У нас вышло, Кейл! Смотри, это настоящее исцеление!]       Кейл слабо улыбнулся, чувствуя, что ещё немного, и из его носа пойдет кровь. Всё же дети, хоть и цветы жизни, но не фиалки. И не русалки, раз уж на то пошло, ведь морской народец куда менее хрупкий и восприимчивый.       Девочка заворочалась на ткани и открыла глаза.       — Ну что, пойдете со мной? — спросил Кейл.       Мальчик, чей взгляд был полон восхищения, с радостью кивнул.       [Итак, двое есть. Осталось восемнадцать. Такими темпами мы справимся только дня за три.]       Вопреки опасениям Чхве Хана, дальше дела пошли куда быстрее. Замечая рядом с Кейлом знакомого мальчишку, дети куда охотнее шли на контакт, так что к храму Кейл подходил, окружённый толпой детей. Поняв, кто идёт по улицам, люди стали выглядывать из окон и кричать, приветствуя Святого, что так полюбился жителям трущоб.       [Человек! Наконец то вы тут, а то мы вас уже заждались! Я и сумасшедшая Кейдж с умной Розалин и начитанным Тейлором уже тут! Дедушка Голди привел меня сюда, но не стал заходить. Он сказал, что у него есть важные дела для больших драконов, но я ведь тоже большой! Мне целых четыре года!]       Кейл усмехнулся, услышав слова Раона.       Двери храма распахнулись, пропуская всю немалую процессию внутрь. Там уже ждали люди в темных рясах и немногочисленные гости, представленные семьёй Хэнитьюз и веселой компанией Кейла. Дети остановились, а Кейл, стянув с головы капюшон, вышел вперёд.       — Ещё раз приветствую всех присутствующих. — сказал он — Сегодня это место сможет начать называться храмом Тьмы, потому как именно с этого самого дня оно выполняет функцию, заложенную божеством — оберегает тех, кто нуждается в этом. С этого момента каждый из присутствующих может смело называть стены храма Тьмы своим домом, а бога Тьмы — своим покровителем. До тех пор, пока вы не нарушите главные правила церкви, эти двери всегда открыты для вас. На этом, как мне кажется, речь стоит закончить, ведь большинство присутствующих голодны, а словами, увы, сыт не будешь.