81. Вечер

      Аппетитный запах наполнил кухню. Кейл, возможно, и уступал Бикросу, но готовил очень даже неплохо. Дети с восторгом метусились вокруг, и даже Эрухабен, ведущий непринужденную беседу о какой-то разновидности магии, с интересом поглядывал на сковороду. Будь он сейчас в своей драконьей форме, его золотистый хвост наверняка подергивался бы от нетерпения, как это сейчас происходило с Раоном       — Кто-нибудь, сходите, позовите нашего недошпиона, а то он останется голодным. — сказал Хэнитьюз.       Пошёл, а точнее, полетел Раон. Крылья его легко рассекали воздух, а тело с нетипичной для такого веса и строения грацией плыло по воздуху. Кейл готов был поклясться, что полет драконов нарушает кучу законов физики даже без всякой магии, но кто он такой, чтобы судить? Они же на то и драконы.       Эден явно старался быть незаметным, но получалось у него не очень хорошо. Когда он понял, что внимания не избежать, проблеял что-то о том, что не успел написать все требуемое. Кейл благополучно прослушал его сбивчивые извинения, сказал, чтобы тот занёс всё записи позже, когда закончит, и указал на место за столом.       Следующие минут десять прошли в молчании, ведь все были слишком заняты едой.       — Человек, а ты научишь меня готовить блинчики? — спросил Раон.       — Если хочешь. Но позже. — согласился Кейл.       Будучи сытым и довольным, Эрухабен перешёл на понятные всем темы, ведь разговор о магии понимали не все, и стал рассказывать о причудливых растениях с востока. Это было действительно интересно для всех, и даже Эден заслушался, пытаясь вспомнить, не видел ли он таких представителей флоры. Не то чтобы его очень сильно интересовали разновидности трав, но древний дракон рассказывал это так интересно, что даже пересчитывание лепестков в огромнейших соцветиях звучало как что-то увлекательное. Кейл изредка добавлял свои комментарии, разливая по чашкам чай из небольшого заварочного чайничка.       Сами того не заметив, все сидели на кухне до глубокой ночи. Одна тема медленно перетекала в другую, и вот уже Эрухабен объясняет Раону, что первая фаза роста это совсем не страшно и подозрительно глядит на бледного Эдена, который ляпнул несколькими минутами ранее, что чуть не умер в процессе. После этого он до конца вечера молчал, но внимательно слушал, как древний дракон рассказывает о своей молодости, а после и смех Хэнитьюза, который рассказывал сказки разных народов, что некогда были навеяны этими приключениями золотого дракона. Так Эрухабен узнал, что, оказывается, прослыл солнечной феей где-то на юге Паэруна, и для этого надо было всего-то одним погожим деньком поискать редкие водоросли на местных скалах. А тот раз, когда они с Олиеном во хмелю спалили какой-то обветшалый домишко и решили исправить ситуацию до утра, оставив на месте разваливающегося сарая импровизированный домик из переплетённых растений и перетащенных камней, вообще стал причиной целого ряда историй о могущественной лесной ведьме. О том случае с принцессой и башней он вообще не хотел вспоминать. Ну кто бы мог подумать, что у нее был жених? Правда, в отличие от сказки, он вовсе не вызвал дракона на смертный бой, а, ворвавшись в покои принцессы, замер, глупо глядя на свою не совсем благоверную и златовласого красавца. Хилый, кстати, из него рыцарь был: кровь из носа потекла ещё до начала драки. Впрочем, до нее так и не дошло, ведь Эрухабен юркнул в окно и только его стремительно удаляющуюся золотистую чешую можно было увидеть в ночном небе. В общем, молодость у дедушки Голди была очень веселой и насыщенной, но всеми её подробностями при детях, коими он считал всех присутствующих, дракон делится не стал.       Это был прекрасный вечер, полный тихого смеха и покоя.       [Жаль, что здесь нет Розалин, Рона, Бикроса и Лока.] — вздохнул Чхве Хан, когда Кейл уже забрался под одеяло.       Ему тоже понравился этот вечер, но чем больше он находился рядом, тем тяжелее становилось на душе. Эти посиделки были так похожи на те бесчисленные разговоры у костра! Вот только его семьи тут нет… И в этом, если так подумать, ничего плохого. Лок живёт со своей семьёй и наверняка счастлив. Рон и Бикрос служат человеку, который действительно заботится о них. Розалин исполнила свою мечту, став вольным магом, и совершенствует свои навыки, черпая знания от самых настоящих драконов. Чхве Хан был рад, что их жизни сложились так хорошо, но одновременно с этим он ощущал горе, ведь никогда больше не сможет увидеться с теми людьми: с жестковатым, но таким мягким в душе королем Волков, с величайшим магом своего времени — вспыльчивой, но справедливой Розалин, с заботливым к близким, но беспощадным к врагам Бикросом, с ворчливым и жутковатым, но таким родным Роном… Те люди, его семья, умерли. Кто-то раньше, а кто-то позже, но в этом ли дело? Те, кого он знал сейчас, тоже были ему дороги, вот только это были не те же самые люди, с которыми он прошел такой долгий путь. И они уже никогда ими не станут. В этом, пожалуй, были свои плюсы. Чхве Хан не смог бы снова смотреть, как ломается Лок, обрастая темной шерстью над бездыханным телом Пендрика, как Розалин почти что сжигает себя заживо, лишь бы задержать врага, как Бикрос рыдает над телом замученного ребенка, который ещё недавно со смехом благодарил «дядю» за сладости, как Рон просит сына уходить с мягкой улыбкой на лице, обещает, что скоро вернётся, хотя знает, что это из последняя встреча. О! Чхве Хан отдал бы многое, чтобы поговорить с ними ещё хоть раз! Но он сделал бы всё, чтобы эта история не повторилась. Пускай он никогда не станет частью этой семьи вновь, пусть они и друг для друга сейчас чужие люди, но он сделает всё, чтобы они были счастливы.       [Так, грусть в сторону, Хан. Не надо погружаться в кислое настроение.] — прервал его размышления Кейл.       [Ч-что? Откуда ты вообще…]       [Ты словно открытая книга, и даже видеть тебя не надо, чтобы понять, о чем ты думаешь. Как ты только при дворе выжил?]       [Ха… На поле боя мне действительно было легче.]       [Да, когда на тебя прямо бросаются с оголенным клинком, намного понятнее, кого бить.]       [Это точно… Кстати о лицемерах, что будем делать с Венионом Станом?]       [Есть у меня идейка… Одну из ведущих ролей в нашем спектакле мы отдадим ему. Он не посмеет отказаться от приглашения, стоит лишь добавить туда немного мишуры. Сейчас его положение пошатнулось, и благосклонность Святого — шанс его вернуть. Но никто не будет горевать, если он исчезнет в процессе. Главное — подтолкнуть его в нужном направлении, чтобы всё выглядело натурально.]       Ещё минут пятнадцать они обсуждали предстоящее представление и планы на это событие, а потом ещё минут двадцать — как они будут пытать этого урода. Наконец, все разговоры затихли, а Хэнитьюз поплотнее завернулся в одеяло.       [Хан, всё будет хорошо.] — внезапно сказал Кейл.       Чхве Хан не ответил, но поверил.