Глава 6

      До смотра остается месяц. Каждая команда, каждый трейни, в частности, работает еще усерднее, чтобы довести выступление до идеала. Агентство считает свою затею пусть и рискованной, но гениальной. Стажеры же такого мнения не придерживаются: слишком высокие ожидаемые результаты за крайне малое количество времени. Совмещать обычные занятия со специальными тренировками с каждым днем становится все сложнее. Вместе с возросшей нагрузкой увеличивается и неприятное волнение по мере приближения дня Х. Даже, когда кажется, что все отточено максимально, остается страх в самый ответственный момент сделать что-то не так, и вкупе с установкой «ошибаться нельзя» все это создает неплохое тревожное комбо.       Однако, со стороны создается впечатление, что всеобщая атмосфера беспокойства по-прежнему не касается только двоих. Чонгуку и Соён словно удается преобразовывать все переживания не только в продуктивную работу, но и в самое настоящее удовольствие.       Оглядываясь сейчас назад, Соён недоуменно вопрошает у себя самой, почему они не пытались найти общий язык раньше. В действительности Чонгук, вопреки мнению многих, оказывается вовсе не высокомерным. Он обладает специфическим юмором, но никогда не преследует цели по-настоящему кого-то задеть. Он умеет признавать свои ошибки и даже готов идти на компромисс. Только такого себя Чонгук показывает не всем и не сразу. Наученный горьким опытом прошлого, Чон пришёл к выводу, что подпускать людей слишком близко нельзя, как и допускать чужой привязанности тоже.       Чонгуку было шестнадцать, когда он только начал свою стажировку. Он послушно посещал школьные уроки, как мог выполнял домашние задания и нередко выдумывал причины их неготовности, когда сил на это попросту не оставалось. На первом году стажерства Чонгуку улыбнулась удача, и он нашел друга в лице такого же школьника. Они жили в одной комнате общежития, вместе посещали большинство занятий и тренировались в свободное время. Наивный в те года Чонгук всячески способствовал улучшению навыков новоиспеченного друга, делился своими «фишками», совершенно не замечая, как тот постепенно переменял и то, чем Чонгук делиться не планировал. Кангиль, не имевший в своём арсенале такого же обаяния, буквально взращивал в себе модель поведения, полностью идентичную чонгуковской. Чего тот также не замечал, так это того, что в то время, когда один из них действительно верил в их зарождающуюся дружбу, другой же считал это лишь выгодным вложением в себя самого — Чонгук обгонял его по всем критериям, но стремление Чона всегда и во всем всех поддерживать помогло Кангилю добиться нужных результатов. Открыть глаза и осознать действительность получилось лишь на кануне ежегодного оценивая, решающего судьбу многих трейни: кому-то будет дарована возможность дебютировать в составе планируемого бэнда, кому-то придется и дальше трудиться для достижения этой цели, а с кем-то вовсе попрощаются. Мероприятие очень ответственное и важное, и именно перед этим событием Кангиль наконец воплотил свой план до конца. Чонгук сейчас даже не скажет, чем именно был спровоцирован тогда их конфликт, но последствия до сих пор помнит прекрасно. Кангиль, обвиняющий Чонгука в избиении, хотя тот даже пальцем его не коснулся. Значительное понижение Чонгука в рейтинге, едва не закончившееся для него вылетом из агентства. Самодовольное лицо Кангиля, когда тот занимает место в преддебютной подготовке. Место, которое изначально должны были дать Чонгуку.       Много времени и сил потребовалось, чтобы вернуть репутацию обратно, но урок Чонгук усвоил хорошо. Люди способны даже на самые мерзкие поступки, чтобы заполучить то, чего не могут достигнуть честным путем. Не желая становиться им подобным, он выбрал иной подход: не вызывать желание подружиться в принципе. А что на первых парах может отталкивать сильнее, чем холодность и надменность?       Такой тактики Чон придерживается и по сей день, хотя с того инцидента прошло практически два года. Соён, очевидно, соперницей для него никогда не была, но даже в отношении нее он непроизвольно начал вести себя так, как, по сути, уже привык. Он открывается ей неспешно, с осторожностью, она делает тоже самое в ответ, и чем больше они узнают друг друга, тем ценнее становится возникшее между ними доверие.       Положительные изменения в их отношениях замечает и Мэй. Загадочно смотрит на подругу, всякий раз, когда та собирается на очередную прогулку с Чонгуком, но никак не комментирует, лишь довольно улыбаясь.       Это стало, можно сказать, их традицией – выбираться куда-нибудь по воскресеньям хотя бы на пару часов. Именно так,  вне сковывающих правил агентства и вездесущих камер видеонаблюдения, Соён удается запечатлеть моменты, когда Чонгук по-особенному очарователен и добр. Он не откажет, если кто-то попросит достать с верхней полки магазина бутылку воды, не будет ругаться, если какой-то ребенок случайно заденет его мячом во время игры и обязательно погладит кота, если тот встретится на пути.       Соён, если честно, порой еще возвращается к тому списку в личном блокноте, добавляя теперь положительные качества и вычеркивая большую часть отрицательных. Парочку, правда, она пока оставляет — нельзя же быть настолько идеальным, правильно?

***

      Время летит неумолимо быстро, и, как бы это ни было странно, от волнения практически ничего уже не остается. Соён и Чонгук выжали из себя все силы, готовясь к этому, на переживания их просто уже не хватает.       — Все будет классно, — подбадривает Чонгук, видя задумчивое лицо девушки.       — Мы хорошо потрудились, — соглашается она. — И завтра это подтвердится, я уверена!       Пожалуй, их позитивности можно позавидовать. Генеральная репетиция окончена, но еще остается немного времени, чтобы просто посидеть, как обычно, и о чем-то поговорить. Они успевают обсудить нашумевшую дораму, последнюю серию которой смотрели вместе, мельком вспоминают, как Соён забавно пыталась изобразить главную злодейку сериала и как после этого совершенно бесстыдно набросилась на Чонгука с щекоткой, аргументируя это словами: «Ты слишком смешно реагируешь». Она до сих пор, между прочим, так думает, но никак не может определиться, чего в этой картине больше: радости или умиления.       — Соён, — зовет Чонгук, тыкая девушку в бок. — Я тут давно спросить хотел.       — М-м?       — Давай будем друзьями?       Вопрос застает ее врасплох.       — А мы разве не друзья, Чонгук? — в голосе слышится обида и непонимание.       — Прости, я… мне надо было это уточнить.       Чонгук поджимает губы, отводя взгляд. Соён по-прежнему не понимает, к чему был этот вопрос, но решает не углубляться в неприятные ощущения, что он вызвал. Видимо, Чонгук из тех людей, которым необходимо удостовериться в своих суждениях, прямо спросив о том, что может вызывать сомнения. Соён же, в свою очередь, давно считает Чонгука кем-то большим, чем просто очередным трейни.

***

      Заветный день наступает всего лишь через несколько часов сна. Все снуют туда-сюда, нервные и немного потерянные. Всем командам придется сперва дождаться своей очереди, одной частичкой себя желая поскорее выступить, другой же – отсрочить этот момент насколько это возможно.       Чонгук и Соён девятые. Незадолго после них Мэй в компании двух девушек, с которыми Соён лично не знакома. Подруги, время от времени подходя друг к другу, стараются приободрить, но то спокойствие, что было еще буквально вчера, улетучивается с каждым выходом той или иной группки из зала ожидания. Никто не будет знать результатов до последнего, и эта неизвестность пугает не меньше, чем грядущая ответственность за свою постановку.       — Не боись, мартышка, — улыбается Чон, приобнимая Соён. — Ты молодец, со всем справишься.       — Мы справимся, — поправляет та, делая акцент на первом слове.       Взгляды нескольких менеджеров и представителей «верхушки» моментально обращаются к вновь зашедшим. Тело едва ли не бьет мелкая дрожь, но нельзя показывать и вида — если все сложится удачно, таких взглядов в дальнейшем может стать сотни, а то и тысячи. Сама карьера будущих айдолов готовит их к вечным испытаниям.       Как только включается музыка, Чонгук начинает петь свою партию, смотря прямо в глаза Соён. Они стоят по разные стороны комнаты, медленно ступают навстречу друг другу и как только их руки, плавно взметнувшиеся вверх, соприкасаются, к песне подключается Соён. Чонгук же, наоборот, замолкает, становясь позади нее. Ладони Чонгука вызывающе скользят по телу девушки, пока мелодия не становится ритмичнее, а их движения — более резкими. Теперь нежность и трепет сменяются неприятием, едва скрываемым отчаянием. Боль, что струится сквозь строчки, отражается в танце. Он – воплощение когда-то вспыхнувших чувств, что в конечном итоге, как оказалось, так и не обрели взаимности. Раскрытая ложь, опутавшая лирического героя, ломает его на кусочки, являя миру истерзанные остатки души.       Замысел их в какой-то мере опасен: такие неоднозначные взаимодействия и недвусмысленный текст могут вызвать не совсем положительную реакцию, но с другой стороны, чего они ожидали, объединяя девушку с парнем? В конце концов, их могут попросить прерваться, если в составе жюри найдутся недовольные, однако этого так и не происходит. «Критики» не произносят ни слова, поглощенные развернувшейся перед ними картиной. Чонгук и Соён своими голосами вдыхают жизнь в созданные ими образы, достойно вживаются в роли, передавая эмоции, и пленят все внимание собравшихся получившимся в итоге мини-спектаклем двух актеров.       Выходит смело и зрелищно.       Находясь в комнате отдыха, молодые люди по-прежнему пребывают под яркими впечатлениями. Не волнует даже завтрашний вердикт руководителей, потому что сейчас их обоих переполняет эйфория. Стоя в крепких объятиях, они постепенно осознают, что превзошли сами себя и отдались проекту, как никогда раньше. И, что самое важное, насколько им это понравилось.       Уже после, когда наступает время расходиться, Соён, глядя на сияющую улыбку Чонгука, на мгновение допускает одну мысль. Совершенно внезапную и очень пугающую.