Сладкая жизнь

      Порой для хорошего завершения истории нужно еще пару строк, развеивающие скуку предстоящего времени. Последний аккорд той спокойной жизни, перед началом грандиозных событий, изменяющих Девобиус изнутри. И пока война или план Элиас не наступил, стоит…       Расслабиться. Простое расслабление перед тем вихрем, который начнется завтра или послезавтра. И где, как не у лучшего друга с самыми близкими друзьями, можно переждать начинающийся водоворот событий? И Тейлз, хоть и не зная о том, что начнется скоро, решил побыть с теми, кто близок сердцу.       Комната Сони. Вечер. Слегка беспорядочно: где-то валяется гоночный шлем, пара поношенных кроссовок, плакаты с мотивационными надписями вроде «Скорость — это жизнь!» и «Не тормози! Съешь сникерс». На прикроватной тумбочке — запылившийся кубок за победу в прошлогоднем Гран-При и недопитым энергетиком.       Но самое главное — так это не сам дом, а содержание. Накли и Сони. Две девушки, которые проводили свой вечер, дабы забыть обо всех своих проблемах, заботах. У ежихи — то, что тело не принадлежит полностью ей. У Накли — долг, от которого порой хочется отдохнуть.       И именно здесь, здесь расслабление от их лучшего друга. Расслабление, которое давало силы на следующий день, радость и тот огонь, который невозможно потушить в их сердцах. Уже прошла та часть с разговорами, шутками, пиццей и хот-догами, ведь в данный момент — основное блюдо.       Сони лежала на спине, ее иголки растрепаны, даже не так остры, как во время битвы. Она оголена перед ним, перед Накли, а предвкушение, ох, это предвкушение предстоящего наслаждения било сильнее по мозгам, чем взбучка очередным злодейкам в предстоящее время.       Накли лежала на Сони, опираясь на локти, чтобы не давить ее всей массой. Ее густые красные дреды касались плеч ежихи. Она тоже без одежды, она тоже ждет предстоящей страсти, выбивающей все мысли о долге, о чертовой Империи Ехидн, как о том, что вечно тормозит ее.       Тейлз стоял позади них, смотря на девушек, на то, как они уже готовы к нему, как по их бедрам стекало возбуждение, а их плоти прижимались друг к другу, будто соревновались, в кого же первого войдет лис. Его два хвоста медленно покачивались, он не отводил от них взгляда, наслаждаясь зрелищем по полной.       И все казалось чем-то отстраненным, единственное, что сейчас важно, так это их тела, их мысли, их желания. Тишину нарушало лишь синхронное, чуть учащенное дыхание двух девушек, лежащих на кровати. Накли всей тяжестью своего тела прижалась к Соне сверху, их бедра и животы соприкасались.       Грудь Сони вздымалась от предвкушения и под весом груди Накли, сдавливающей ее. Каждый вдох казался чуть глубже, чем он есть. Она не может усидеть на месте — ее пальцы то перебирают складки простыни возле себя, то невольно впивались в ехидну, когда волна нетерпения становилась сильнее.       В них — не просто секундное ожидание, а жажда вновь ощутить внутри себя Тейлза. Жажда его движений, действий, того, что заставляло их охрипнуть, стонать, как будто они не те самые героини, что всегда побеждают, а побежденные, обреченные из-за лишь одного его присутствия.       Она ловит взгляд Накли, и уголки ее рта дергаются в еще одной попытке улыбнуться, которая больше похожа на оскал нетерпения. Ей тесно в собственной шкуре, энергия бьет ключом, но направлена она сейчас не на бег, а на трение их клиторов. Легкая дрожь пробегает по их бедрам.       Плечи Накли напряжены. Она опиралась на простыню, но уже жаждала, когда основное шоу начнется, ведь тех соприкосновений мало, а ведь лис наслаждался шоу. Он дразнил их своим ожиданием? Да. Он ловил каждое их поддергивание, когда возбуждение пробивало разум.       Затуманивало их мозги, но расслабления, ох, нет, расслабление здесь, пока он не подойдет, пока он не возьмет их, как они и желают. Им без разницы, как это выглядит со стороны, без разницы, что они лучшие друзья, нет, они больше, чем друзья сейчас. И эти ощущения больше, чем радость.       Он стоял позади них, наблюдая за этим дуэтом нетерпения. Его собственное сердце бьется чаще обычного. Он видит, как дрожит бедро Сони, как напряжена спина Накли, как воздух между ними казался горячим. Он понимает, что они на краю. Что любое его движение, любое слово сейчас может стать искрой.       В его взгляде — вновь хищный оскал, но вместе с тем и нежность. Он знает, что они ждут. Ждут его. И это знание — это было лучше всяких афродизиаков и тому подобного. Он только вздохнул, а затем шагнул. Раз. Два, пока его пальцы не касаются ягодиц Накли, заставляя ту застыть.       — Какие же вы нетерпеливые у меня, — прошептал лис, слегка наклоняясь. — Ну что, готовы?       — Ох, Тейлз, не дразни, давай быстрее! — зарычала Накли, воительница, а сейчас просто нуждающаяся ехидна.       — Д-да, я уже сама на грани! — Сони, как обычно, почти сдалась первой.       А затем это наслаждение, когда он двинулся. Его плоть ровно вошла между ними, заставляя обеих ощутить теплоту возле клиторов. Он точно знал, что хотел от этой жизни, поэтому стал медленно двигаться, заставляя их продолжать тереться, но уже не об друг друга, а об него.       Воздух в комнате перестал двигаться. А затем тихий шепот, стон, пронизывающий всё вокруг. Его пальцы сжались на ягодицах Накли, будто он управлял ей, а его движения только ускорились, заставляя Сони вжиматься в его плоть, как будто больше ничего на свете не существует.       Но что было снаружи? За окном дома Сони? А там была лишь густая тень большого дуба, растущего рядом. Ветви создавали укрытие, через которое сложно обнаружить хоть какую-то мобианку, тем более под покровом вечера, блеска поднявшейся луны, и из-за этого даже скрытнее сей момент.       Эми прижалась к дереву, ее розовые иголки сливались с темнотой. Она пришла… она сама не очень помнит зачем. Может, вернуть книгу? Или просто прогулялась мимо и увидела свет? Теперь же она замерла, пригвожденная к этому месту. Ее глаза широко открыты.       Рука непроизвольно прижалась ко рту, как бы пытаясь заглушить собственное дыхание или вскрик. Звук, отдаленной звук удовольствие, дикого и столь яркого прошило слух Эми. Она видела. Видела все, что можно и нельзя. И видела, как именно Сони первая испытывает наслаждение, отдаваясь во власть своей скорости.       Эми смотрела, как руки Сони сжимаются на груди Накли в момент пика наслаждения лишь от одного трения об плоть Тейлза. Она смотрела, как Накли, эта обычно такая сдержанная и мудрая ехидна, прижалась к Сони, будто усмехалась, что она первая испытала оргазм в отличие от Тейлза и самой ехидны.       Ох, это борьба или любовь? Но затем, затем взгляд метнулся к Тейлзу. Эми тихо ахнула, когда он всей своей плотью не вошел, нет, врезался прямо в Накли, заходя полностью в ехидну, дабы она зарычала от начинающегося экстаза, от этих животных движений.       Стон Накли Эми услышала даже сквозь стекло, даже возле дерева. Он будто показывал ехидне, что в отличие от первого раза, когда она была главной, всё изменилось. А затем рука Тейлза прошлась по чувствительной плоти Сони, заставляя ежиху дышать громко, с наслаждением от каждого прикосновения.       Сони резко вскинула голову, ее рот открылся в беззвучном крике экстаза, глаза закатились, а Накли… Накли зарычала, будто усмехаясь, пока лис не начал сильнее двигаться внутри нее, пока не стал посылать волной за волной дикую страсть, загоняющую ехидну в то же положение, что и ежиху.       Жгучий, колючий стыд охватил Эми с головы до ног. Нужно уйти. Нужно свалить, куда подальше, ведь она же не извращенка! Ее пальцы впились в кору дерева так, что чуть ли не отодрали слой. Она чувствовала себя извращенкой, грязной, ничтожной. Сердце колотилось только сильнее.       И ей казалось, будто ее могут увидеть в любой момент, хотя с такого расстояния невозможно, с такой тенью — невозможно. Она наблюдала за этим экстазом в доме Сони, частью которой сама розовая ежиха не является. Уйти… Уйти? Она не могла уйти, даже взгляд отвести.       Эми смотрела на Сони. К той, чья дерзкая улыбка и неукротимая энергия сводили Эми с ума уже который год. Сейчас синяя ежиха была воплощением чего-то совершенно иного — дикого, беззащитного, невероятно красивого в своей отдающейся страсти. Вид того, как ее стройное тело выгибалось под прикосновениями Тейлза, как ее синие иголки трепетали, как выражение блаженства искажало ее знакомые черты…       Это было как удар током. Как будто кто-то взял молот Эми, зарядил его и ударил по самой розовой ежихе, дабы она свалилась на землю в собственной крови. Эми почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, а внизу, ох, ее плоть уже сочилась возбуждением только из-за Сони.       А Тейлз… Тот, который был таким милым и заботливым… Сейчас именно он казался главным, хотя должна была ехидна взять весь процесс в свои руки. Его движения, его руки, его рычания! Он заставлял Накли — сильнейшую из Империи Ехидн! — стонать, а Сони — кричать беззвучно, ее тело вздрагивало в его руках.       Вид того, как он заставлял девушек теряться в ощущениях. Это шокировало. Это немыслимо. Эми, ох, Хаос, она никогда и подумать не могла, что он может быть таким. Таким животным, таким доминирующим над героиней Конфедерации и повелительницей Империи!       Стыд, безумная, возможно, даже слишком навязчивая любовь к Сони и шок от действий Тейлза обрушились на Эми как лавина, о которой никто не предупреждал. Дыхание перехватило. Она судорожно, беззвучно вдохнула, но легкие не наполнялись. Мир поплыл перед глазами, а в глазах только образы из комнаты Сони, только слияние трех тел воедино.       Ноги внезапно стали ватными, предательски подкосились, будто хотели выдать положение Роуз. Эми едва удержалась, судорожно ухватившись за дерево, чтобы не рухнуть на землю. Колени дрожали, бессилие смешалось с невероятным возбуждением, которое она отчаянно пыталась подавить.       И все же… она не могла оторваться. Особенно от Сони. Каждый ее стон, каждый вздрагивающий изгиб тела Сони под двойным вниманием, каждый жест Тейлза — все это приковывало Эми к месту сильнее цепей. Она чувствовала себя грязной, пойманной, но… завороженной.       Красота Сони в экстазе, ее абсолютная потеря хоть какой-то дерзости под руками Тейлза. И особенно лис, который двигался внутри Накли, вгоняя ее в стадию трясущегося от наслаждения наркомана, заставлял Роуз сглотнуть слюни, капающие изо рта при одном только виде их тел.       Сони вновь испытала пик наслаждения, когда пальцы лиса сжали ее клитор. Она уткнулась в грудь Накли, начиная лизать жадно, будто хотела чего-то испить из-за того, что в горле пересохло от экстаза. Ехидна только сильнее сжала затылок ежихи, придавливая к себе.       А затем стон Накли. Громкий. Словно гроза посреди ясного неба. Она вздрогнула, испытывая настоящую эйфорию, когда лис вновь двинулся своей плотью внутри ее тела, достигая предела. Он не достиг наслаждения, но они… Ох. Они уже хотели продолжения, хотя только что выли от потери мыслей от экстаза.       Вдруг Сони резко повернула голову. Ее глаза, еще мутные от наслаждения, метнулись прямо в темноту за окном. Прямо на то место, где пряталась Эми. Казалось, их взгляды встретились сквозь стекло и тень. Эми замерла, сердце остановилось. Стыд накрыл ее с новой, ледяной волной.       Но Сони лишь на мгновение задержала взгляд на окне, прежде чем Тейлз вытащил свою плоть из Накли, а затем без предупреждения вошел в ежиху, заставляя ее вернуться в пучину наслаждений. Она простонала еще громче, чем Накли, ведь ее скорость ощутилась и в этих движениях.       Эми, дрожащая, с пересохшим ртом и ногами, не слушавшимися ее, отшатнулась от дерева в глубь теней. Она должна была бежать. Немедленно. Но образ Сони — дикой, прекрасной, теряющей себя под руками Тейлза, а теперь уже и из-за самих движений лиса — горел у нее перед глазами, заставляя сердце бешено колотиться, а колени — дрожать.       Она сделала первый шажок, споткнулась, едва не упала, и лишь чудом удержалась, скрывшись в полной темноте, оставив за собой лишь шелест листьев и жгучее, невыносимое знание того, на что она подглядела. И невозможность выкинуть это из головы.       Она пыталась забыть увиденное, посмотрела по сторонам, увидев густые кусты сирени под окном Сони, гораздо глубже, чем предыдущая позиция у дуба. Темнота почти полная, лишь узкие полоски света из щелей в шторах падают на землю, не достигая Эми. И этот запах цветов, завораживающий своей пряностью.       Эми нагнулась, а затем спряталась в этих кустах, прижимаясь к стене дома. Ее не видно, но она видит всё. Ее глаза не отрывались от той самой картины, которая не давала покоя сознанию. Конечно, позиция такая, что теперь сложнее рассмотреть движения, но что есть, то есть.       Первоначальная волна стыда и паники отступила не потому, что она поборола их, а потому что ее целиком поглотило зрелище, от которого глаза оторвать практически невозможно. Как будто кто-то выключил в ее голове мораль, оставив лишь возбуждение от одного вида Сони.       Всё остальное — Накли, Тейлз, сама комната — растворилось в фоновом шуме. Существовала только Сони. Её тело, извивающееся на простынях, выгибающееся в немой мольбе или резко вздрагивающее от движений лиса, которых Эми плохо видела, но чувствовала всем нутром.       Каждое подёргивание иголок ежихи, каждый блеск пота от начинающейся усталости, каждый срыв голоса, расплывающийся то в стон, то в сдавленный хрип, — всё это впивалось в Эми, приковывая сильнее цепей. Красота Сони в этом абсолютной, животной страсти была пиком красоты для Роуз.       Это была не та Сони, что мчалась наперегонки с ветром, что спасала саму Эми из лап роботов, что смело и с сарказмом дралась с Айви, а нечто иное, нечто, что она впервые видела в своей героине. Эми ловила каждый ее жест, каждый стон, который сильнее разжигал огонь в груди.       Звуки из комнаты, приглушенные стеклом и листвой, больше не были просто шумом. Они словно толкали Эми, словно заставляли ее представлять единую картину, которую хотелось нарисовать и никому не продавать. Рычание Накли, когда лис укусил ее за ушко, стон Сони от того, что ехидна целовала ежиху, — все бурлило в комнате и в Эми.       Резкий вскрик Сони, обрывающийся на высокой ноте, пронзал ее, как нож. А сдавленные стоны, шепот Тейлза, который был слишком тихий, чтобы разобрать слова, но явно довольный, даже шорох простыни — все это складывалось в жаркую, пульсирующую симфонию, которая вибрировала у Эми в сердце.       Какой это уже раз, когда Сони испытывала пик наслаждения? Эми не считала, да и никто не считал. Каждый звук Сони вызывал ответную волну возбуждения у Роуз, из-за чего ее руки медленно передвигались к собственной плоти. Неправильно. Некультурно, но вот уже и начались первые движения самой розовой ежихи.       Как Тейлз, как он мог стать таким, как он мог заставлять героиню всхлипывать от экстаза, как он мог заставить предводительницу ехидн рычать от блаженства. Этот факт еще сильнее возбуждал Роуз, ее пальцы стали двигаться по плоти, медленно, дразняще, будто только начало.       Это добавляло в ее собственное возбуждение огонь и оттенки зависти, ведь она сама хотела насладиться Сони, заставить ежиху стонать под собой, а сейчас это делает только лис. Плакать из-за этого? Нет. Это еще сильнее дразнило ум Эми, Ее пальцы сжались на собственном клиторе.       Но чему она завидовала? Тому, что ее там нет? Что она не может целовать Сони во время того, как ее тело двигалось под дикими и блаженными движениями Тейлза? Или же она сама хотела оказаться на месте Сони? Кажется, розовая ежиха уже и сама не понимала, что за мимолетный укол в груди был и исчез внезапно.       Дыхание Роуз сбилось. Стоны слышны, из-за чего ее рука терлась об плоть еще быстрее, сердце стучало сильнее из-за возбуждения и страха быть пойманной на таком постыдном деле. Огонь разжигался в ее сердце, а наслаждение пробивало рассудок больше, чем сама картина рядом.       Она чувствовала каждое движение пальцев, напряжение в собственном теле, ведь стон, предательский и громкий, мог вырваться из ее уст, но она подавила его. Тепло, сбивающее каплю морали, усилилось под рукой, а дыхание стало быстрее. Стыд не исчез, но его заглушили стоны.       Эми потеряла счет времени, потеряла связь с реальностью за пределами этого куста, этого окна, единственное, что было важно для нее, так это Сони. Она просто наслаждалась мгновением, тем, как подглядывала за ними, ловила каждый звук их тела, каждый вздох и всхлип от экстаза. Она дрожала от чужого наслаждения.       Дыхание вновь перехватило, но не от стыда, а от наслаждения, от движения собственных пальцев, от того, что ее плоть еще сильнее подавала импульсы в тело, команду — достичь пика наслаждения вместе с ними. Вместе с этими сладкими стонами со стороны Сони и Накли.       Каждый звук из комнаты — хриплый, отчаянный вопль Сони, переходящий в рыдающий экстаз; низкое, животное урчание Накли, похожее на гром под землей; даже тихий, влажный шепот Тейлза, который Эми все еще не могла разобрать, но чувствовала это хищное торжество со стороны лиса.       А затем ее пальцы вошли в ее плоть, заставляя вздрогнуть от пика наслаждения, ослепляющего все чувства. Это был немыслимый, чистый экстаз, который сопровождался со стонами девушек в комнате. Роуз не кричала, не стонала, у нее лишь закатились глаза и бесшумно открылся рот.       Вздохи. Тихие вздохи выходили из ее груди через горло. Она пыталась не двигаться, пыталась не выдать себя. Ее глаза широко раскрыты от наслаждения, проливающего на траву, стекающего по ее бедрам. Слух еще больше навострен, лишь бы никто не заметил, лишь бы не услышали.       А затем Эми услышала стон Тейлза. Это было что-то новое. Что-то совершенно новое для ее ушей. Обычно слышала только наслаждение Сони и Накли, но тут его. Его. Роуз навострила слух. Его рычание дерзкое. Еще сильнее, когда его плоть полностью вошла в плоть Сони.       Это было точное, на мгновение нежное, но неумолимое движением внутри тела Сони. Она выгнулась, вжавшись в Накли, которая в этот момент вздрогнула от пальцев лиса, находившихся внутри ее плоти. Голос Сони сорвался на блаженный крик, ведь она ощущала, что он достигает пика наслаждения в ней.       А затем стоны прекратились. Все застыло: Эми, понимая, что теперь нужно незаметно сбежать. Тейлз, быстро выдыхающий остатки воздуха, Накли, приходившая в себя после оргазма, и Сони. В этот миг все расслабилось, а семя лиса медленно стало капать на простыню.

Как же прекрасна жизнь на Девобиусе, не так ли?

Продолжение следует…